- Да, - признался Пуаро. - И вот о чем. Сегодня утром, когда миссис Маршалл попросила
меня не говорить, что я ее видел, я немедленно сделал из этого определенные заключения.
Я решил, что ее муж устроил ей сцену из-за ее отношений с Патриком Редферном и что
она должна где-то с ним встретиться, почему и попросила меня не говорить мужу, что
мы виделись. Но я ошибся. Ее муж появился на пляже через несколько минут после того,
как она уплыла на ялике, а за ним пришел Патрик Редферн, совершенно очевидно разыскивая
Арлену. Вот и я задаю себе вопрос: с кем должна была встретиться миссис Маршалл?
Инспектор Колгейт торжествовал.
- Это подтверждает мою теорию! Она должна была встретиться с Икс, приехавшим
из Лондона или откуда-то еще.
Пуаро отрицательно покачал головой.
- Мой дорогой друг, - сказал он, - согласно вашей гипотезе, Арлена порвала с
мистером Икс. Зачем же ей было идти на свидание с ним?
- А как же вы тогда объясните...
- То-то и оно! - воскликнул Пуаро. - Я не могу себе этого объяснить! Мы только
что перебрали всех постояльцев отеля. Это люди не первой молодости и не очень занимательные.
Есть ли в их числе кто-нибудь, кого миссис Маршалл могла бы предпочесть Патрику
Редферну? Ответ: нет, наверняка нет. И тем не менее, хотим мы этого или нет, она
отправилась на встречу с кем-то... и этот кто-то был Патрик Редферн!
- Может быть, она хотела провести утро в одиночестве? - предположил Уэстон.
Широким жестом Пуаро отмел эту гипотезу.
- Сразу ясно, что вы никогда не видели Арлену Маршалл. Один из ваших соотечественников
написал однажды эссе, где говорилось о том, насколько заключение в одиночной камере
является более жестоким приговором для человека типа Бруммела [Джордж Бруммел, 1778-1840,
знаменитый английский щеголь при дворе принца Галльского (будущего короля Георга
IV), прозванный "Красавчик Бруммел"], чем для человека типа Ньютона. Если бы Арлену
Маршалл приговорили к одиночеству, она просто перестала бы существовать, мой дорогой
друг. Она могла жить, только окруженная поклонниками. Поэтому я и уверен, что сегодня
утром она должна была с кем-то увидеться. Вся проблема в том, чтобы узнать, с кем...
- Давайте пока оставим эту тему, - предложил полковник Уэстон после короткого
раздумья. - Теории будем разрабатывать позже, а сейчас займемся допросами остальных.
Совершенно необходимо, чтобы эти люди сказали - и не примерно, а точно, - где были
сегодня утром в интересующее нас время. Мне кажется, что нам следует начать с маленькой
Маршалл.
Споткнувшись на пороге, Линда вошла в кабинет неуклюжей походкой. Взволнованная
и краснеющая, она широко раскрыла глаза и, казалось, не смела дышать.
Преисполнившись отцовской симпатии к этой девочке - ибо она была еще совсем девочкой,
- которую ему надо было выслушать, как бы это ни было для нее тяжело, полковник
Уэстон встал ей навстречу, подвинул стул и попытался придать ей уверенности.
- Поверьте, что я подвергаю вас этому испытанию против моей воли, мисс Линда.
Ведь вас зовут Линдой, верно?
- Да, Линдой.
Ее голос был звонким и еще не совсем окрепшим. "Голос школьницы", - подумал Уэстон,
глядя на большие, красные и худые руки Линды. Руки школьницы.
- Вам не следует бояться, - мягко произнес он. - Я просто хочу кое о чем вас
спросить.
- Об Арлене?
- Да. Видели ли вы ее сегодня утром?
Она тряхнула головой.
- Нет. Арлена всегда спускалась очень поздно. Она завтракала в постели.
- А вы, мадемуазель Линда? - поинтересовался Пуаро.
- О, я всегда встаю! От завтрака в постели раздувается живот!
Спрятав улыбку, Уэстон продолжал:
- Не скажете ли вы мне, что вы делали сегодня утром?
- Сначала я искупалась. Потом позавтракала. Потом я пошла с миссис Редферн на
Чайкину скалу.
- В котором часу вы вышли из отеля?
- Мы условились встретиться в холле в пол-одиннадцатого. Я боялась опоздать,
но спустилась, наоборот, немного раньше. Но миссис Редферн меня уже ждала, и мы
вышли в двадцать семь или двадцать восемь минут двенадцатого.
- И чем вы занимались на Чайкиной скале? - спросил Пуаро.
- Миссис Редферн рисовала. Я же намазалась маслом и легла загорать. Потом я пошла
купаться, а Кристина вернулась в отель. Ей нужно было переодеться перед игрой в
теннис.
- Который, по-вашему, был час? - с деланным равнодушием спросил Уэстон.
- Когда миссис Редферн ушла в отель? Без четверти двенадцать.
- Вы в этом уверены?
- Абсолютно. Я посмотрела на часы.
- На те, что сейчас на вас?
Линда вытянула запястье.
- Вот на эти.
- Не покажете ли вы их мне?
Линда протянула руку через письменный стол, и Уэстон удостоверился, что часы
Линды показывали точно такое же время, что и его собственные часы и настенные часы
отеля.
Он улыбнулся, поблагодарил Линду и стал расспрашивать ее дальше.
- Значит, вы искупались?
- Да.
- А потом вы вернулись в отель? Во сколько?
- Было около часа дня. Придя в отель, я и узнала... про Арлену... - произнесла
она изменившимся голосом.
- Вы были в хороших отношениях с вашей мачехой? - не без некоторой неловкости
спросил Уэстон.
Ответ раздался не сразу.
- Да, - сказала она наконец.
- Вы любили ее? - спросил Пуаро.
- Да. Она была очень добра ко мне.
- Одним словом, - подхватил Уэстон с наигранной веселостью, - она ничем не походила
на злую мачеху из детских сказок?
- Нет, - без улыбки ответила она.
- Прекрасно. Я вам задаю этот вопрос только потому, что в семьях иногда возникают
на подсознательном уровне легкое соперничество, трения, усложняющие жизнь. К примеру,
отец часто бывает товарищем своей дочери, и она может приревновать его к своей новой
матери... Доводилось вам испытывать подобное чувство?
Линда слушала его с видимым удивлением, но ее отрицательный ответ прозвучал искренне.
Уэстону было не по себе. Этот допрос тяготил его. Чувство долга вынуждало его
задавать вопросы, и он их задавал. Но именно в такие моменты он спрашивал себя,
зачем он поступил работать в полицию. Эта профессия сейчас претила ему.
Без малейшего энтузиазма, он продолжил:
- Разумеется, ваш отец во всем следовал желаниям вашей матери?
- Я не знаю.
- Вы понимаете, как я только что говорил, в семьях случаются споры, ссоры...
и когда родители не живут в добром согласии, детям не всегда приходится легко. С
вами такого никогда не случалось?
- Вы хотите знать, ссорились ли папа и Арлена? - спросила Линда.
- Гм... да.
- Нет, не ссорились, - четко произнесла она. - Папа вообще ни с кем не ссорится.
Это не в его стиле.
- А теперь, мисс Линда, я попрошу вас хорошенько подумать. Подозреваете ли вы
кого-нибудь в убийстве вашей мачехи? Видели или слышали вы что-нибудь, что может
помочь нам найти убийцу?
Линда промолчала добрую минуту. Она не хотела скоропалительно отвечать на такой
вопрос и погрузилась в раздумье.
- Нет, - сказала она наконец. - Я не вижу, кто бы мог хотеть убить Арлену. За
исключением, конечно миссис Редферн.
- Вы считаете, что миссис Редферн могла убить миссис Маршалл? Почему?
- Потому что ее муж был влюблен в Арлену. Я не думаю, что она действительно хотела
ее убить, но она была бы рада, если бы Арлена умерла. Это не одно и тоже.
Нюанс существенный - заметил Пуаро.
- Миссис Редферн, - продолжала Линда, - вообще бы не смогла кого-либо убить.
Она не переносит насилия. Вы понимаете, что я имею в виду?
- Очень хорошо понимаю, - подтвердил Пуаро. - И я с вами полностью согласен.
Миссис Редферн не из тех женщин, которые способны потерять голову...
Он откинулся на спинку своего кресла и закрыл глаза, словно подбирая слова.
- Нет, - продолжал он, - я не представляю себе ее, одолеваемую бурей страстей,
пришедшую в ужас от своей загубленной жизни, от безисходности... Я также не представляю
себе ее, устремившую пламенеющий взор на ненавистное лицо... на белокожий затылок...
сжимая кулаки до боли в ногтях, твердя себе, с каким наслаждением она возникла бы
их в эту плоть...
Он умолк.
Нервно ерзая на стуле, Линда спросила чуть дрожащим голосом:
- Это все? Я могу идти?
Уэстон заверил ее, что вопросы кончены, поблагодарил, встал и проводил ее до
двери.
Вернувшись к столу, он закурил и вздохнул.
- Ну и профессия же у нас! Не скрою от вас, что в течение всего этого допроса
я чувствую себя самым распоследним хамом. Тоже мне, красивое занятие: выпытывать
у девочки, что она знает об отношениях между ее отцом и мачехой! И я ведь сделал
все, что мог, чтобы эта малышка надела веревку на шею своего отца. Чертова работа!
А делать ее все же надо! Преступление остается преступлением, и этот ребенок может
знать лучше всех что-то нам необходимое. Но несмотря на это, я, пожалуй, доволен,
что ей оказалось нечего нам рассказать!
- Я так и думал, что это вас обрадует, - сказал Пуаро.
Уэстон кашлянул, скрывая смущение, и продолжил:
- Я вам замечу, Пуаро, что вы немного переборщили с вашей историей о ногтях,
которые вонзаются в тело! Разве можно вбивать этой девочке в голову подобные мысли?
- А? - откликнулся Пуаро с полуулыбкой. - Вы считаете, что я хотел вбить ей в
голову какие-либо идеи?
- Но вы же это сделали.
Пуаро собрался было возразить, но Уэстон перевел разговор на другую тему.
- В итоге, эта малышка не сообщила нам ничего нового, за исключением того, что
у миссис Редферн есть более-менее твердое алиби. Если они действительно пробыли
вместе с половины одиннадцатого до без четверти двенадцать, Кристина Редферн выходит
из игры. Ревнивица покидает сцену...
- Есть более веские основания считать ее невиновной, - сказал Пуаро. - Я убежден,
что она ни физически, ни морально не способна кого-либо удушить. Это противоречит
ее спокойному, холодному темпераменту. Она может сильно любить, проявить привязанность,
но ждать от нее страстного порыва или жеста, продиктованного гневом, невозможно.
К тому же, как я уже вам говорил, у нее слишком маленькие и хрупкие руки.
- Я согласен с Пуаро, - заявил инспектор Колгейт. - Она безусловно вне игры.
Доктор Несдон категоричен: Арлена Маршалл была задушена не просто руками, а настоящими
лопатами.
- Что ж, - отозвался Уэстон, - будем продолжать. Я думаю, что теперь мы можем
заняться Редферном. Я надеюсь, что он уже оправился от своих эмоций...
Патрик Редферн уже вновь обрел свое обычное состояние. Он был немного бледен,
но опять, согласно своему обыкновению, владел собой и казался совершенно спокойным.
- Вы Патрик Редферн, и вы проживаете по адресу: Кроссгейтс, Селдон, Принсез-Райсборо?
- осведомился Уэстон.
- Да.
- Давно ли вы были знакомы с миссис Маршалл?
Патрик заколебался.
- Три месяца.
- Капитан Маршалл сказал нам, что вы познакомились с миссис Маршалл случайно,
встретились с ней на коктейле. Это верно?
- Да.
- Капитан Маршалл дал нам понять, что до приезда сюда вы и миссис Маршалл знали
друг друга мало. Так ли это?
Патрик Редферн опять заколебался.
- Не совсем, - произнес он наконец. - По правде говоря, мы с мисс Маршалл довольно
часто встречались.
- Без ведома капитана Маршалла?
Редферн слегка покраснел.
- Мне нечего вам сказать.
- А была ли миссис Редферн в курсе этих встреч? - живо заинтересовался Пуаро.
- Я ей, разумеется, сказал, что познакомился со знаменитой Арленой Стюарт.
- Я понимаю. - Голос Пуаро звучал миролюбиво, но настойчиво. - А сказали ли вы
ей, что встречались с ней часто?
- Может быть, и нет...
Получив этот результат, Уэстон взял допрос в свои руки.
Договаривались ли вы с миссис Маршалл оба приехать сюда?
На этот раз Патрик не ответил и молчал довольно долго. Затем, после продолжительной
внутренней борьбы, он решился:
- Рано или поздно это все равно станет известным, - тихо проговорил он. - Так
что стараться вас обмануть бесполезно! Вы наверняка уже знаете, что я любил эту
женщину. И когда я говорю "любил", это не то слово. Я ее обожал, я был от нее без
ума... Она попросила меня приехать сюда. Сначала я противился этой идее... А потом
согласился!.. Что я мог сделать? Попроси она меня о чем угодно, я бы повиновался!
Сам знаю, что это глупо, но здесь ничего не изменишь!
- Цирцея, - вполголоса произнес Пуаро.
- Да, Цирцея! Я вынужден это признать. Гордиться здесь нечем, но что мне оставалось
делать?
Немного помолчав, он продолжал:
- Я хочу быть откровенен с вами. Зачем что-то от вас скрывать? Я был безумно
влюблен в эту женщину. Любила ли она меня? Я не знаю. Она говорила, что да, но на
мой взгляд, она принадлежала к той категории женщин, которые, завоевав мужчину,
теряют к нему интерес. Я был предан ей душою и телом. И она это знала. Сегодня утром,
найдя ее лежащей мертвой на гальке, я словно получил удар кулаком между глаз. Все
вокруг меня закружилось, как при нокауте!
- А теперь? - спросил Пуаро.
- Теперь? - переспросил Патрик, не отводя взгляда. - Я рассказал вам всю правду,
и мне хотелось бы знать, в какой мере мой рассказ должен быть предан огласке. Ведь
никакой связи со смертью Арлены здесь нет. Следует ли доводить эту историю до сведения
каждого? Я прошу не столько из-за себя, сколько из-за жены. Это нанесет ей страшный
удар...
Опустив глаза, он продолжал:
- О, я знаю, вы мне скажете, что я должен был обо всем этом подумать раньше.
И вы будете правы! Вы сочтете меня двуличным человеком, но тем не менее - это чистая
правда, - я люблю свою жену. Я ее очень люблю. Арлена была для меня любовной авантюрой,
безумием, которое иногда одолевает мужчин!... Единственная женщина, которую я действительно
люблю - это Кристина! Я скверно поступил с ней, но даже в самые худшие моменты только
она и была для меня важна!
Он вздохнул.
- Я сказал вам правду... Я так хотел бы, чтобы вы мне поверили!
Его голос и все его поведение дышали искренностью.
- Я верю вам, - проговорил Пуаро.
Патрик посмотрел в глаза маленькому человечку и просто ответил:
- Спасибо.
Полковник Уэстон старательно прочистил горло.
- Вы можете быть уверены, мистер Редферн, что изо всей этой истории мы возьмем
на заметку лишь то, что непосредственно касается нашего расследования. Если чувства,
которые вы питали к миссис Маршалл, не играют в нашем деле никакой роли, мы оставим
их в стороне и не будем заводить о них разговор. К сожалению, вы, кажется, не отдаете
себе отчет в том, что... интимность ваших отношений с миссис Маршалл, видимо, оказала
непосредственное влияние на ее судьбу. Может быть, в ней-то и кроется причина преступления.
