- Причина?
- Ну да, мистер Редферн, причина. Вы утверждаете, что капитан Маршалл ничего
не знал. А вообразите себе, что он знал?
- Не хотите же вы сказать, что узнав о моих отношениях с его женой, он ее убил?
- Это предположение не пришло вам в голову? - строгим голосом спросил Уэстон.
Редферн опустил голову.
- Нет, - ответил он. - Это не пришло мне в голову. Маршалл такой необычайно спокойный
человек, что... Нет, мне это кажется невозможным!
Уэстон задал следующий вопрос:
- Какую позицию занимала миссис Маршалл по отношению к своему мужу? Опасалась
ли она, что он узнает о вашей связи? Или это было ей безразлично?
- Она делала все, чтобы он ничего не знал.
- Боялась ли она его?
- Боялась?.. Я уверен, что нет!
Пуаро вмешался в разговор.
- Простите меня, мистер Редферн, если я задам вам нескромный вопрос, но он может
оказаться нам полезен. Вы никогда не думали о разводе?
- Никогда. Я вам уже сказал, что я люблю Кристину. Что касается Арлены, то эта
мысль, я уверен, никогда не приходила ей в голову. Ее брак давал ей преимущества
от которых она никогда бы не отказалась. Ведь Маршалл... как бы выразиться... не
просто кто-нибудь. Он благородный и богатый человек.
По его лицу скользнула горькая усмешка.
- Я же был для нее только развлечением, стоящим отнюдь не на первом месте...
способом приятно провести время, не больше! Я понял это с самого начала, но, как
ни странно, это ничего не изменило в моих чувствах...
Он умолк и задумался.
- Мистер Редферн, было ли у вас сегодня утром назначено свидание с миссис Маршалл?
- вернул его к действительности Уэстон.
- Нет, - ответил он, овладев собой. - Обычно мы встречались на пляже во время
купания.
- Вы удивились, не увидев ее?
- Да, очень. Я не понимал, где она могла быть.
- Как вы объяснили себе ее отсутствие?
- Я не знал, что думать. Вот я и остался на пляже, надеясь, что она появится
с минуты на минуту.
- Если у нее была назначена встреча с кем-то, вы можете представить себе, с кем?
Он отрицательно покачал головой.
- Где вы встречались с миссис Маршалл, когда у вас были свидания?
- Чаще всего у Чайкиной скалы. Это спокойный уголок, и после обеда там тень.
- И больше нигде? Например, в бухте Гномов?
- Нет. Пляж бухты Гномов очень открытое место, с лодки его видно, как на ладони.
Мы же не хотели привлекать к себе внимание. По утрам мы никогда не встречались.
После обеда - это другое дело: люди отдыхают, разбредаются кто куда, никто не знает,
что делают остальные и где они. После ужина, если выдавался хороший вечер, мы ходили
гулять по разным уголкам острова...
- Я знаю, - почти невольно вырвалось у Пуаро.
- Одним словом, - заключил Уэстон, - вы ничего не можете сказать нам о том, что
привело миссис Маршалл в бухту Гномов.
- Я не имею об этом ни малейшего представления. Столь ранее появление так на
нее не похоже!
- Были ли у нее знакомые поблизости?
- Насколько мне известно, нет. Я даже уверен, что нет.
- А теперь, мистер Редферн, я попрошу вас напрячь память. Вы встречались с миссис
Маршалл в Лондоне, значит, вы видели кое-каких ее знакомых. Был ли кто-нибудь из
них ею обижен? Кто-нибудь, кого вы, например, вытеснили из ее сердца?
Патрик немного подумал.
- Честно говоря, я никого не помню.
Пальцы полковника постукивали по столу.
- Ну что ж! - сказал он. - По всей видимости, у нас есть три возможных варианта.
Во-первых, неизвестный убийца, какой-нибудь маньяк, находившийся неподалеку... Конечно,
это довольно маловероятное предположение...
- И тем не менее, - тотчас же откликнулся Редферн, - это самое правдоподобное
объяснение!
- Я тоже не верю в убийство с целью ограбления. Место это труднодоступное. Преступнику
пришлось бы перейти дамбу, пройти перед отелем, пересечь остров и спуститься на
пляж по лестнице. Правда, он мог добраться туда и на лодке, но в обоих случаях он
оказался там не случайно. Он сделал это преднамеренно.
- Вы говорили о трех возможностях, - напомнил Редферн.
- Гм... да. На острове ведь есть два человека, у которых могло быть основание
убить Арлену Маршалл. Первый - это ее муж. А второй - ваша жена...
Патрик подскочил на стуле.
- Моя жена? Уж не хотите ли вы сказать, что моя жена замешана в этом деле?
Он встал и от волнения стал заикаться.
- Это... это безумие!.. Чтобы Кристина... Да это немыслимо! Невообразимо! Вернее,
это просто смешно!
- Тем не менее, ревность может явиться серьезным поводом для такого поступка.
Ревнивые женщины теряют над собой контроль...
Редферн горячо встал на защиту жены.
- Другие, может быть, но не Кристина! Какой бы несчастной она себя ни чувствовала,
она не из тех, кто... Да она просто неспособна на насилие!
Эркюль Пуаро с удовольствием отметил про себя, что слово "насилие", недавно непроизвольно
сорвавшееся с уст Линды в разговоре о Кристине, было на этот раз произнесено Редферном.
И он опять подумал, что оно было удачно выбрано.
- Нет-нет, - продолжал Патрик свою пламенную речь, - это предположение абсурдно.
Арлена была вдвое сильнее Кристины. Я не уверен, что у Кристины хватит сил, чтобы
задушить котенка, и я совершенно убежден, что она никогда не одолела бы такую сильную
и энергичную женщину, как Арлена! К тому же, Кристине ни за что не удалось бы спуститься
по лестнице, ведущей в бухту. У нее со второго пролета закружилась бы голова. Нет,
об этом и речи быть не может!
Полковник Уэстон машинально дергал себя за мочку.
- Если рассматривать вещи под таким углом, то я согласен с вами: эта гипотеза
наталкивается на серьезные препятствия. Но ведь первое, что мы должны принимать
во внимание, это повод...
Он встал, чтобы проводить Редферна к двери, и добавил:
- Повод и материальную возможность...
Когда Редферн вышел, Уэстон улыбнулся и сказал:
- Я не счел нужным сообщить ему, что у его жены есть алиби. Я хотел увидеть его
реакцию. Его всего затрясло, а?
- Выставленные им аргументы кажутся мне более убедительными, чем самое надежное
алиби, - откликнулся Пуаро.
- Я и так не верю в виновность его жены! Она не могла убить Арлену Маршалл. Физически
не могла, как вы выразились. Маршалл мог бы быть виновным, но, по всей видимости,
это и не его рук дело.
Инспектор Колгейт кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание.
- Я думал над его алиби, - сказала он. - А не мог ли он, решив убить свою жену,
заготовить письма заранее?
- Неплохая мысль, - согласился Уэстон. - Надо будет этим заняться...
Он внезапно умолк: в комнату вошла Кристина Редферн.
Она выглядела, как всегда, очень спокойной, но держалась с легким налетом аффектации.
На ней были белая теннисная юбка и голубой пиджак, подчеркивающий ее бледный, присущий
блондинкам цвет лица. Она казалась очень хрупкой, но ее черты выражали решительность,
храбрость и здравый смысл.
"Какая милая женщина, - подумал полковник. - Может быть, немного блеклая, но,
во всяком случае, слишком снисходительная к своему ловеласу-мужу. Впрочем, он еще
молод и успеет исправиться. Можно же один раз в жизни свалять дурака!"
Он предложил миссис Редферн сесть и сказал:
- Миссис Редферн, мы вынуждены соблюдать заведенный порядок и, согласно требованиям
расследования, спрашиваем у каждого, что он делал сегодня утром. Прошу меня извинить...
- Я прекрасно понимаю, - ответила Кристина Редферн мягким, хорошо поставленным
голосом. - С чего следует начинать?
Слово взял Пуаро.
- С самого начала. Что вы сделали, встав сегодня утром?
- Дайте мне собраться с мыслями. Прежде чем спуститься завтракать, я зашла в
номер к Линде Маршалл, и мы договорились встретиться в холле в пол-одиннадцатого
и пойти на Чайкину скалу.
- Вы не купались до завтрака?
- Нет. Я делаю это очень редко.
Улыбнувшись, она пояснила:
- Я люблю входить в хорошо прогретую воду.
- А ваш муж купается сразу же, как встает?
- Да, почти всегда.
- Было ли это в привычках у миссис Маршалл?
- О нет! Миссис Маршалл принадлежала к тем людям, которые появляются на всеобщее
обозрение только поздно утром!
Ее голос стал холодным и резким.
Пуаро изобразил смущение и извинился.
- Простите меня за то, что я вас прервал, мадам. Итак, мы остановились на том,
как вы зашли в номер Линды Маршалл. Который был час?
- Я думаю, в пол-восьмого... Нет, немного больше.
- Мадемуазель Маршалл была уже на ногах?
- Да. Она как раз в этот момент вернулась к себе.
- Как? Откуда? - спросил Уэстон.
- Она сказала мне, что ходила купаться.
Эркюль Пуаро заметил, что, прежде чем ответить, она слегка заколебалась.
- Что было дальше?
- Я позавтракала.
- А потом?
- Потом я поднялась к себе в номер, собрала принадлежности для рисования и взяла
альбом. А потом мы ушли.
- Вместе с Линдой Маршалл?
- Да.
- Который был час?
- Наверное, пол-одиннадцатого.
- Куда вы пошли?
- На Чайкину скалу. Это маленький пляж на берегу острова. Там мы и устроились.
Я рисовала, а Линда загорала.
- Во сколько вы ушли оттуда?
- Без четверти двенадцать. В полдень я должна была играть в теннис, и мне нужно
было переодеться.
- На вас были часы?
- Нет. Я спросила время у Линды.
- А потом?
- Я собрала свои вещи и вернулась в отель.
- А мадемуазель Линда? - спросил Пуаро.
- Линда? Она пошла купаться.
- Вы были далеко от моря?
- Да, довольно далеко от края воды, у подножия скал. Я устроилась в тени, а Линда
на солнышке.
- Когда вы уходили с пляжа, мадемуазель Линда была в воде?
Кристина наморщила лоб, припоминая.
- Дайте вспомнить... Когда я закрывала коробку с рисовальным принадлежностями,
она бегала по берегу... Да, я услышала, как она бросилась в волны в тот момент,
когда я начала подниматься по тропинке, ведущей наверх.
- Вы в этом уверены, мадам? Вы видели ее в воде?
- Да.
Она удивилась Пуаро, который так настоятельно расспрашивал ее об этой детали.
Уэстон тоже был удивлен.
- Продолжайте, миссис Редферн, - попросил он.
- Я вернулась в отель, переоделась и присоединилась к остальным игрокам.
- К кому именно?
- Я играла с капитаном Маршаллом, мистером Гарднером и мисс Дарнли. Мы как раз
закончили второй сет и начали третий, когда нам сообщили о... о смерти миссис Маршалл.
Пуаро опять вмешался.
- О чем вы подумали, мадам, узнав эту новость?
- О чем я подумала?
На ее лице проступило явное неудовлетворение.
- Да, о чем вы подумали? - настаивал Пуаро.
- Господи, - медленно сказала Кристина, - я подумала, что это ужасная смерть!
- Да-да, конечно... Но это реакция любого человека. Подобная смерть возмутит
каждого! Я же хочу знать, какова была ваша личная реакция.
Она, казалось, не понимала его вопроса, и он добавил, глядя ей прямо в глаза:
- Мадам, я взываю к вашему уму, вашему здравому смыслу и способности суждения.
За время вашего пребывания здесь, у вас наверняка сложилось определенное впечатление
о миссис Маршалл, о том, какого рода женщиной она была.
Кристина осторожно ответила:
- Боже мой, когда живешь в одном отеле...
- Это вполне естественно, - сказал Пуаро. - Потому-то я и спрашиваю вас, мадам,
действительно ли вас удивило то, как умерла Арлена Маршал?
- Мне кажется, теперь я понимаю, что вы хотите узнать, - медленно проговорила
Кристина. - Что ж, я не испытала того, что можно назвать удивлением. Скорее, это
было чувство отвращения. Она была одной из таких женщин, у которых...
- У которых может так сложиться судьба, - закончил за нее Пуаро. - Мадам, это
самые верные слова из всех тех, что сегодня были сказаны в этой комнате. А теперь,
не изволите ли вы, забыв о ваших личных чувствах, рассказать нам, что вы думаете
о миссис Маршалл?
- Есть ли в этом теперь необходимость?
- Может быть...
- Что же вам сказать...
Она оставалась спокойной, но ее щеки слегка порозовели, и во всем ее облике наступила
перемена. Теперь в ней было меньше светской женщины и больше просто женщины.
- Что ж, для меня она была презренным существом, неизвестно зачем живущим на
свете, бессердечным и глупым. Она не думала ни о чем, кроме своих туалетов, мужчин
и поклонников, которым они ее окружали. Она была совершенно бесполезной... привлекательной,
да, очень привлекательной, но живущей пустой, бесцельной жизнью, одной из тех, которые
могут плохо кончиться... Вот почему ее смерть не удивила меня! Эта женщина пробуждала
самые низменные инстинкты во всех, кто приближался к ней... Она была из тех, которым
хорошо только в скверне и низости, которые всегда оказываются впутанными в гнусные
истории шантажа, ревности и преступления...
Словно выдохнувшись, она умолкла, и ее губы сложились в жесткую презрительную
складку.
Полковник Уэстон подумал, что найти женщину, более непохожую на Кристину, было
бы трудно, но заметил про себя и то, что будь он женат на ней или ей подобной, ему
бы, рано или поздно, захотелось глотнуть свободы, и тогда Арлена Маршалл показалась
бы ему крайне соблазнительной.
Из всего сказанного Кристиной его, тем не менее, поразило одно слово.
Он облокотился на стол.
- Миссис Редферн, почему, говоря об Арлене Маршалл, вы употребили слово "шантаж"?
7
Несколько удивившись, Кристина взглянула на полковника, словно не уловив с первого
раза смысл его вопроса.
- Я полагаю, потому, что она была жертвой шантажа. В чем, впрочем, нет ничего
удивительного.
- Уточните, пожалуйста, вашу мысль. Вы в этом уверены?
Она слегка покраснела и ответила с заметной неловкостью:
- Да, я в этом уверена. Видите ли, я... случайно услышала один разговор.
- Не расскажете ли вы нам о нем подробнее?
Щеки Кристины стали пунцовыми.
- Я не намеревалась подслушивать и оказалась свидетельницей этого разговора совершенно
случайно. Это произошло два дня тому назад... Нет, три дня тому назад, вечером.
Мы играли в бридж, вы помните, мсье Пуаро? Я играла с мужем, а вы были партнером
мисс Дарнли. В комнате стояла удушающая жара, и, когда настала моя очередь пропустить
ход, я вышла подышать свежим воздухом. Я сделала несколько шагов по направлению
к пляжу и вдруг услышала голоса. Арлен Маршалл - я сразу же узнала ее голос - говорила:
"Настаивать бесполезно. Я не могу сейчас достать большую сумму, иначе я вызову подозрения
у мужа." Другой голос - мужской - ответил: "Не рассказывайте мне сказок! Выкладывайте
деньги!" Тогда Арлена сказала: "Вы гнусный шантажист!", а мужчина бросил ей в ответ:
"Шантажист или нет, а платить-то надо!" Несколькими минутами позже Арлена обогнала
меня. Она шла очень быстро и выглядела крайне взволнованной.
