- Разумеется, в толпе риск был увиденным всегда меньше, - признал Уэстон. - Но
ему пришлось бы пройти перед отелем.
- Не обязательно. Если пойти по тропинке, которая ведет на верхнюю часть острова...
- Я не утверждаю, что он не смог бы вернуться, не будучи увиденным, - уточнил
Уэстон. - Ведь практически все постояльцы отеля за исключением миссис Редферн и
Линды Маршалл, которые ушли на Чайкину скалу, находились на большом пляже. Тропинка
начинается у отеля, но вряд ли кто-нибудь посмотрел в нужный момент в окно. Скажу
даже больше: я думаю, что в интересующее нас время можно совершенно спокойно дойти
до отеля, пересечь холл и никем не замеченным выйти с другой стороны. Но я имею
в виду другое: рассчитывать быть неувиденным нельзя.
- А если майор добрался туда по морю? - спросил инспектор.
- Это уже более вероятно. Если у него где-то была приготовлена лодка, он мог
бы оставить машину, добраться до бухты на веслах или под парусом, убить Арлену Маршалл,
вернуться к машине, приехать сюда и рассказать нам, что он был в Сент-Лу и заблудился
по дороге назад. В таком случае, он прекрасно знает, что нам будет очень трудно
доказать обратное...
- Безусловно.
- Итак, Колгейт, - заключил начальник полиции, - вы этим серьезно займетесь.
Прочешите весь сектор! Вы не хуже меня знаете, что надо делать! А пока мы выслушаем
мисс Брустер.
Эмили Брустер повторила то, что она уже рассказала, добравшись до лезеркомбской
полиции и не добавила ничего, чего бы они уже не знали.
- Вам больше не приходит в голову ничего, что могло бы оказаться нам полезным?
- спросил Уэстон, когда она кончила.
- Кажется, нет. Это скверное дело, и я надеюсь, что вы покончите с ним как можно
быстрее.
- Поверьте, что я тоже на это надеюсь, - ответил Уэстон.
- Не должно же это быть так трудно!
Услышав это утверждение, высказанное, как ему показалось, несколько суховатым
тоном, полковник попросил уточнения:
- Что вы имеете в виду?
- Простите меня, полковник, - поправилась она. - Я вовсе не собиралась критиковать
ваши методы и не намереваюсь учить вас вашему ремеслу! Я просто хотела сказать,
что учитывая, какой женщиной была Арлена Маршалл, расследование не должно оказаться
особенно трудным.
- Вы так думаете, мадемуазель? - спросил Пуаро.
- Конечно. Я знаю, о мертвых плохо не говорят. Но тем не менее, факты остаются
фактами. Арлена Маршалл была полным ничтожеством. Я не думаю, что это будет приятным
занятием, но ведь стоит только покопаться в ее прошлом!
- Вам она не нравится? - мягчайшим голосом осведомился Пуаро.
- Я слишком хорошо ее знала, - ответила она и, прочтя немой вопрос в трех парах
глаз, объяснила: - Один из моих кузенов женился на девушке из семьи Эрскин. Вы,
наверное, знаете, что этой особе удалось убедить старого сэра Роберта, который почти
совсем впал в детство, оставить ей большую часть своего наследства в ущерб своей
семье...
- Которая не пришла в восторг от этого поступка, - добавил Уэстон.
- Естественно. Их связь уже вызывала скандал. И в придачу, он завещает ей пятьдесят
тысяч фунтов! Вот и посудите о моральных качествах Арлены Маршалл! Может быть, мне
не хватает христианского милосердия, но мне кажется, что подобные женщины не заслуживают,
чтобы по ним плакали!
Она сделала короткую паузу и продолжала:
- И это еще не все! Я знаю одного молодого человека - он немного сорвиголова,
но не плохой мальчик, - которому она так вскружила голову, что он наделал кучу всяких
глупостей. Для того, чтобы достать деньги на удовлетворение ее капризов, он затеял
какие-то темные махинации на бирже и едва ушел от судебного преследования! Эта женщина
оскверняла все, к чему она прикасалась, всех, кто попадался ей на пути! Смотрите,
на что она толкала молодого Редферна! Нет, если говорить честно, то я не жалею о
ее смерти. Единственное, что я могу допустить, это то, что пусть бы она лучше утонула
или упала с обрыва! Смерть от удушения, это ужасно!
- Склонны ли вы предполагать, что она убита кем-то, кто знал ее раньше?
- Вполне.
- Кем-то, кто проработался на остров незаметно для других?
- А кому было его замечать? Мы все отдыхали на пляже, за исключением маленькой
Линды и Кристины Редферн, которые ходили на Чайкину скалу, и капитана Маршалла,
сидевшего у себя в комнате. Никто и не мог ничего увидеть. Кроме, может быть, мисс
Дарнли...
- А где она была?
- Она сидела у расщелины на Солнечном карнизе. Мы с мистером Редферном видели
ее, огибая остров.
- Может статься, вы и правы, мисс Брустер, - не особенно уверенным голосом сказал
полковник.
- Я без сомнения права, - поправила она категорическим тоном. - Когда речь идет
о такой женщине, как миссис Маршалл, лучше всех даст вам объяснение смерти она сама!
Глаза Эркюля Пуаро встретились с серыми глазами Эмили Брустер.
- Совершенно верно, - одобрил он. - Лучше всех нас наведет на след сама Арлена
Маршалл.
Мисс Брустер повернулась к Уэстону.
- Вот видите!
- Будьте уверены, мисс, - отозвался полковник, - что мы внимательнейшим образом
займемся прошлым миссис Маршалл.
Когда мисс Брустер ушла, Колгейт задумчиво произнес:
- Эта дама знает, чего она хочет! К тому же, она терпеть не могла Арлену Маршалл!
После короткого раздумья, он добавил:
- Жаль, что у нее есть неоспоримое алиби! Вы обратили внимание на ее руки? Совершенно
мужские руки!.. Да, телосложение у нее будь здоров! Покрепче, чем у некоторых мужчин!
Он устремил на Пуаро вопросительный взгляд.
- Вы и в самом деле уверены, месье Пуаро, что она утром не покидала пляж?
Пуаро взмахнул руками.
- Увы, мой дорогой инспектор, она пришла на пляж задолго до того, как миссис
Маршалл добралась до бухты Гномов, и она пробыла у меня на глазах все время до того,
как она села в лодку с Редферном.
- Да, - признал Колгейт, - тогда ее ни в чем не обвинишь.
По всей видимости, он об этом сожалел.
Увидеть мисс Дарнли всегда для Пуаро большим удовольствием.
Она привносила в это расследование, где речь шла лишь об обстоятельствах ужасного
убийства, приятную особенно сейчас ноту своего душевного благородства.
Она села напротив полковника Уэстона и подняла к нему свое серьезное лицо.
- Вы хотите, чтобы я назвала вам свою фамилию и адрес? Меня зовут Розамунда Дарнли.
Мне принадлежит фирма дамской одежды под названием "Роз Монд", и находится она по
адресу: 622, Брук-стрит, Лондон.
- Благодарю вас, мисс Дарнли. Не сообщите ли вы нам что-нибудь, что сможет помочь
нашему расследованию?
- Я не думаю.
- Мы увидим... Что вы делали сегодня утром?
- Около девяти часов я позавтракала, поднялась к себе в номер, взяла книги и
зонтик и отправилась на Солнечный карниз. Было, наверное, двадцать пять минут одиннадцатого.
Без десяти двенадцать я вернулась в отель, зашла к себе за ракеткой и пошла на теннисный
корт и играла там до обеда.
- Значит, вы пробыли у Солнечного карниза примерно с половины одиннадцатого до
без двадцати двенадцать?
- Да.
- Видели ли вы сегодня утром миссис Маршалл?
- Нет.
- Обратили ли вы внимание на ее ялик, направляющийся к бухте Гномов?
- Нет. Когда я пришла к Солнечному карнизу, она, наверное, уже успела проплыть.
- Видели ли вы вообще чью-нибудь лодку?
- Я не могу этого утверждать. Я читала и поднимала глаза от книги только изредка.
Насколько я помню, каждый раз, когда я смотрела на море, там ничего не было видно.
- Вы видели, как мимо вас проплыли на лодке мисс Брустер и мистер Редферн?
- Нет.
- Вы были знакомы с миссис Маршалл?
- Капитан Маршалл - старый друг нашей семьи. Мы жили по соседству, и вот теперь
неожиданно встретились здесь. Мы очень давно потеряли друг друга из вида, наверное,
лет двенадцать.
- А миссис Маршалл?
- До того, как встретиться с ней здесь, мы и десятком слов не обменялись.
- Насколько вам известно, это была дружная пара?
- Я думаю, что они жили в добром согласии.
- Капитан любил свою жену?
- Вероятно, да, но здесь я ничего не могу сказать вам с точностью. Капитана нельзя
назвать человеком современных идей... Для него брак - это вещь серьезная. Он выполняет
взятые им на себя обязательства и держит слово, которое дал...
- Испытывали ли вы симпатию к миссис Маршалл?
- Ни малейшей, - ответила она без враждебности, твердым и спокойным тоном, словно
констатируя этот факт и не больше.
- Почему?
На губах Розамунды появилась тень улыбки.
- Я полагаю, вы уже знаете, что женщины вообще не любили Арлену Маршалл. Она
же, со своей стороны, ненавидела их и не скрывала этого. Тем не менее, я бы с удовольствием
шила на нее, так как она была женщиной со вкусом и умела носить свои туалеты. Да,
я бы не отказалась иметь ее в числе моих клиенток.
- Она тратила много денег на свои наряды?
- Вероятно, да. У нее были и собственные средства, а у капитана - большое состояние.
- Слышали ли вы или знаете ли вы, что миссис Маршалл была жертвой шантажа?
На лице молодой женщины появилось выражение изумления.
- Арлену шантажировали?
- Вас это удивляет?
- Господи, да!.. Это для меня так неожиданно!
- Но вам это представляется возможным?
- Все возможно, не правда ли? Этому учит нас жизнь. Но чем, хотела бы я знать,
мог ей грозить шантажист?
- Может быть, в жизни миссис Маршалл было что-то, что она предпочитала не доводить
до сведения своего мужа.
- Может быть, - ответила она без убеждения и с полуулыбкой объяснила: - Я отношусь
к этому скептически, потому что Арлена не скрывала того, какая она. Она не строила
из себя честную женщину.
- Вы считаете, что ее муж не был бы в неведении... о ее поведении?
Наступила тишина. Нахмурив брови, Розамунда думала. Наконец, она произнесла медленным
и колеблющимся голосом:
- По правде говоря, я не знаю. Мне всегда казалось, что Кеннет Маршалл принимал
свою жену такой, какой она была, не строя на ее счет никаких иллюзий. Но, может
быть, все обстояло по-другому...
- Вы хотите сказать, что он полностью доверял ей?
Розамунда отреагировала с живостью.
- Мужчины бывают так глупы! - воскликнула она. - Каким бы Кеннет ни казался умудренным
человеком, он ничего не знает о жизни! Я совсем не исключаю того, что он слепо доверял
ей. Может быть, он думал, что поклонники его жены ограничивались лишь преклонением
перед ней!
- Знаете ли вы кого-нибудь, кто питал бы вражду к Арлене Маршалл?
Она улыбнулась.
- Я могу назвать лишь ревнивых женщин. Но так как ее задушили, я полагаю, что
ее убил мужчина.
- Вы не ошибаетесь.
Она еще немного подумала и сказала:
- Нет, мне никто не приходит в голову. Вам лучше обратиться к тем, кто ее знал
лучше, чем я...
- Благодарю вас, мисс Дарнли.
Она слегка повернулась к Пуаро.
- У мсье Пуаро нет ко мне вопросов? - с легкой иронией спросила она и улыбнулась.
Он отрицательно покачал головой и улыбнулся ей в ответ.
Розамунда Дарнли встала и вышла.
8
Они были в бывшем номере Арлены Маршалл.
Черед две большие стеклянные двери, выходящие на балкон, виднелся большой пляж
и за ним море. Солнце заливало комнату, и в его лучах поблескивал удивительный ассортимент
предметов, загромождавших туалетный стол: всевозможных флаконов и баночек с кремами
и румянами, благодаря которым процветают институты красоты. В этой типично женской
комнате орудовали трое мужчин.
Инспектор Колгейт выдвинул и задвигал ящики. Найдя пачку писем, связанных ленточкой,
он что-то буркнул и начал просматривать их вместе с полковником Уэстоном.
Эркюль Пуаро осматривал содержимое платяного шкафа. Пересмотрев великое множество
разнообразных платьев и спортивных костюмов, он потратил несколько минут на полки,
где стопками лежало шелковое белье. Затем он перешел к части шкафа, отведенной под
головные уборы. Там лежали две огромные пляжные шляпы из картона, одна лакированная,
красивого красного цвета, другая - бледно-желтая, а также соломенная гавайская шляпа,
синяя шляпа из фетра, три или четыре абсурдные маленькие шляпки, каждая из которых
стоила внушительное количество гиней, нечто вроде темно-синего берета, сооружение,
которое нельзя было назвать иначе, как подушечкой из фиолетового бархата и, наконец,
тюрбан светло-серого цвета.
Пуаро тщательно осматривал весь этот арсенал; его губы раздвигались в легкой
улыбке и он тихо шептал:
- Ах, эти женщины!
Полковник Уэстон связывал найденные Колгейтом письма в пачку.
- Здесь есть три письма от Редферна, - объявил он. - Может быть, этот молодой
вертопрах когда-нибудь поймет, что женщинам писать нельзя. Они клянутся, что сожгли
ваши письма, а на самом деле хранят их на память! И еще я нашел письмо от, как мне
кажется, другого юного кретина того же сорта!
Он протянул письмо Пуаро, и тот прочел вслух:
"Моя обожаемая Арлена! Господи, какая на меня нашла тоска! Ехать в Китай и знать,
что, может быть, пройдут годы, прежде чем мы снова встретимся! Я не подозревал,
что можно любить женщину так, как я люблю тебя! Спасибо за чек. Судебного преследования
не будет, но я висел на волоске!.. Но что поделать? Мне были нужны деньги, много
денег... и нужны они мне были для тебя, любовь моя! Сможешь ли ты меня простить?
Я бы хотел вдеть бриллианты в твои уши, в твои мной обожаемые прелестные ушки и
обвить твою шею прекрасными жемчужинами. Вернее, так как говорят, что в мире больше
нет хорошего жемчуга, подарить тебе какой-нибудь сказочный изумруд... Да, изумруд!
Зеленый, холодный, сверкающий тайным огнем... Я умоляю тебя не забывать меня, и
я знаю, что ты меня не забудешь. Ты моя навеки!
До свидания! До свидания! До свидания! Дж.Н."
- Интересно будет узнать, - сказал инспектор Колгейт, - действительно ли Дж.Н.
уехал в Китай, потому что, если нет, может быть, он как раз и есть тот, кого мы
ищем. Он до безумия влюблен в эту женщину, она для него идеал, и вдруг, в один прекрасный
день он понимает, что она смеялась над ним! Не тот ли это молодчик, о котором нам
говорила мисс Брустер? Да, у меня четкое впечатление, что это письмо окажется нам
полезным.
- Это наверняка важное письмо, - отозвался Пуаро. - Очень важное.
Он опять окинул комнату взглядом, задерживаясь по очереди на флаконах туалетного
столика, на открытом шкафу и на тряпичной кукле Пьеро, нахально развалившейся на
кровати.
