Затем они прошли в номер Маршалла, который не сообщался с номером его жены. Здесь
выходящие в ту же сторону окна были поменьше и без балкона. В простенке между ними
висело зеркало в позолоченной раме. У правого окна в углу стоял стол с набором щеток
для волос с ручками из слоновой кости, платяной щеткой и лосьоном для волос. У второго
окна находился письменный стол. Рядом с открытой пишущей машинкой лежали аккуратные
стопки бумаг.
Колгейт быстро просмотрел их и сказал:
- Здесь нет ничего интересного. Вот письмо, о котором он говорил нам. Оно датировано
24-м числом, значит, вчерашним. А вот конверт с сегодняшним штемпелем Лезеркомба.
Все это кажется мне вполне нормальным. Прочтя его, мы увидим, мог ли он приготовить
ответ заранее...
- Мы ненадолго оставим вас за этим интересным занятием, - решил Уэстон, - заглянем
в другие номера. Я закрыл доступ в коридор, но эта мера не пользуется большой популярностью.
Клиенты начинают протестовать...
Полковник и Пуаро вошли в номер Линды. Ее окна, выходящие на восток, находились
над скалами, спускающимися в море.
- Я думаю, что ничего особенного мы здесь не найдем, - сказал Уэстон, - но если
Маршаллу понадобилось что-то спрятать, не исключено, что он сделал это в комнате
своей дочери. Речь идет не об оружии, от которого надо было бы избавиться...
Пока Уэстон быстро обыскивал номер, Пуаро принялся осматривать камин. Недавно
в нем что-то сожгли. Пуаро опустился на колени и выложил свои находки на лист бумаги.
В камине он обнаружил довольно большой кусок оплавленного свечного воска неправильной
формы, обрезки бумаги и картона, не тронутые огнем и похожие на листки, вырванные
из календаря - на одном из них стояла цифра 5, а на другом можно было прочесть слова
"...благородные дела", - обыкновенную булавку и нечто, походившее на обугленные
волосы.
Пуаро долго смотрел на эти предметы.
- "Верши благородные дела, а не только думай о них", - прошептал он. - Значит,
вот оно что! Что ж, может быть. Но какой вывод можно сделать об этом необыкновенном
ассортименте?
- C'tst fantasxigue! [Невероятно! (франц.)]
Он взял в руки булавку и внимательно осмотрел ее. Его глаза стали зелеными и
заблестели.
- Pocu l'emoue de dieu! [Черт возьми! (франц.)] - тихо сказал он. - Неужели это
возможно?
Он встал. На его лице появилось серьезное и строгое выражение.
Слева от камина на стене была прикреплена полка, нагруженная книгами. Пуаро подошел
к ней и начал читать названия. Библия, затрепанный сборник пьес Шекспира, "Свадьба
Уильяма Эша" миссис Хэмфри Уорд, "Молодая мачеха" Шарлотты, "Парень из Шропшира".
"Убийство в соборе" Элиота, "Святая Жанна" Бернарда Шоу, "Унесенные ветром" Маргарет
Митчелл и "Горящий двор" Джона Диксона Карра.
Пуаро взял две книги - "Молодую мачеху" и "Свадьбу Уильяма Эша" - и проверил
печати, стоящие на титульном листе. Он собирался поставить их на место, когда вдруг
заметил спрятанную в глубине полки книгу. Это был маленький и довольно толстый квадратный
томик, обтянутый коричневой кожей.
Он взял его в руки и, открыв, медленно покачал головой. - Значит, я был прав,
- прошептал он. - Я был прав. Но что же тогда получается с моим первым предложением?
Получается, что оно тоже возможно? Нет, этого не может быть!.. Но если... Он стоял
неподвижно, подергивая себя за усы, а его мозг раскладывал на разные лады возникшую
перед ним проблему.
Вполголоса он проговорил:
- Но если...
В проеме двери появился полковник Уэстон.
- Ну что, Пуаро, вы все еще здесь?
- Иду! - крикнул Пуаро. - Я иду!
Он торопливо вышел в коридор и присоединился к Уэстону, который был уже в соседнем
номере, номере Редфернов.
Он оглядел его, почти бессознательно подмечая следы двух разных темпераментов:
аккуратность, явно принадлежащую Кристине, и живописный беспорядок Патрика. За исключением
этих оригинальных наглядных примеров, свидетельствовавших о характерах его обитателей,
номер ничем его не заинтересовал.
В номере, куда они вошли потом, Эркюль Пуаро задержался из чистого удовольствия:
это была комната Розамунды Дарнли, и там тоже вещи отражали характер живущей в нем
женщины. Пуаро отметил книги, лежащие на ночном столике, строгую элегантность предметов
туалетов, а его ноздри затрепетали от приятного тонкого аромата духов.
Около номера молодой женщины, в северном конце коридора, открывалась дверь на
балкон, откуда спускалась по скалам внешняя лестница.
- По этой лестнице постояльцы отеля спускаются к морю до завтрака, - сказал Уэстон,
- когда они ходят купаться туда, вниз, а делают это почти все.
Заинтересовавшись, Пуаро вышел на балкон и посмотрел вниз. У подножия лестницы
начиналась тропинка, ведущая к высеченным в скале ступеням, которые зигзагами спускались
к морю. Налево уходила другая тропинка, огибающая отель.
- По этой лестнице можно спуститься, - заметил Пуаро, - свернуть налево и выйти
на дорогу, которая ведет от дамбы на остров.
Уэстон согласился с ним.
- Можно даже попасть на остров, минуя отель, - добавил он. - Никакого риска,
кроме того, что кто-то увидит вас из окна, нет.
- Из каких окон?
- Я говорю о двух окнах ванной комнаты для клиентов отеля - они выходят на север,
- об окне ванной комнаты обслуживающего персонала и на первом этаже - окнах гардеробной
и бильярдной.
- Да, - сказал Пуаро, - но за исключением последний, в окнах этих комнатах матовое
стекло.
- Согласен, - признался Уэстон.
Он немного помолчал и потом сказал:
- Если это его рук дело, вот откуда он вышел.
- Кто? Маршалл?
- Да. Шантаж шантажом, а я продолжаю думать, что все свидетельствует против него.
К тому же, его поведение... Нет, его поведение мне не нравится.
- Я допускаю это, - суховато ответил Пуаро. - Но можно вести себя странно и не
быть преступником!
- Значит, вы верите в его невиновность?
- Я не хочу этого утверждать.
- Посмотрим, что останется от его алиби после того, как Колгейт проверит эти
напечатанные страницы, - заключил Уэстон. - А пока можем поговорить с горничной.
От ее показаний зависит многое.
Горничная была расторопной тридцатилетней женщиной. На вопросы она отвечала с
легкостью. Капитан Маршалл поднялся к себе немногим позднее половины одиннадцатого.
Она убирала у него в номере, и он попросил ее как можно быстрее закончить. Она не
видела, как он вернулся, но чуть позже услышала стук пишущей машинки. Было примерно
без пяти минут одиннадцать, и она находилась в это время в номере мистера и миссис
Редферн. Затем она пошла убирать у мисс Дарнли, в конце коридора. Оттуда ей не было
слышно машинку. Если ей не изменяет память, она вошла в номер мисс Дарнли сразу
же после одиннадцати. Помнит, что на пороге ее комнаты она услышала, как колокола
Лезеркомбской церкви пробили одиннадцать часов. В четверть двенадцатого она спустилась
выпить чашку чая и перекусить. Потом пошла убирать в другое крыло отеля.
По просьбе Уэстона горничная рассказала, в каком порядке она убирала комнаты
на втором этаже: сначала номер мисс Линды, потом две общие ванные, потом номер миссис
Маршалл, номер капитана, номер мистера и миссис Редферн и, наконец, номер мисс Дарнли.
Во всех номерах есть ванные, кроме комнат капитана Маршалла и его дочери. Разумеется,
она убирала и ванные.
Нет, когда она находилась в номере мисс Дарнли, она не слышала, чтобы кто-нибудь
прошел по коридору или спустился по наружной лестнице. Но она не думает, что услышала
бы тихие шаги.
Затем Уэстон стал задавать вопросы о миссис Маршалл.
Нет, обычно она рано не вставала, и Глэдис Нарракот - так звали горничную - удивилась,
найдя дверь открытой и увидев, что миссис Маршал спустилась чуть позже десяти часов.
Это был совершенно исключительный случай.
- Миссис Маршалл всегда завтракала в постели? - спросил Уэстон.
- Да, сэр, всегда. Это был не очень плотный завтрак: чашка чая, немного апельсинового
сока и сухарик. Как и большинство других дам, она соблюдала диету...
Нет, она не заметила ничего необычного в поведении миссис Маршалл. Она была такой
же, как всегда.
- Что вы думаете о ней? - вкрадчиво спросил Пуаро.
Она смутилась и недоуменно взглянула на него.
- Да разве мне об этом судить, сэр? - застенчиво ответила она.
- Нет, вы должны об этом сказать. Нам очень интересно знать ваше мнение.
Глэдис обратила свои умоляющие глаза на начальника полиции, который старался
сделать вид, что одобряет вопрос Пуаро, хотя в глубине души он находил методы своего
иностранного коллеги довольно странными.
- Да-да, Глэдис, - подтвердил он. - Это нас интересует.
Пальцы горничной нервно теребили ткань набивного платья.
- Ну, если вам угодно... Миссис Маршалл... не была настоящей леди. Вы понимаете,
что я хочу сказать? Она больше походила на актрису.
- Но ведь она и была актрисой, - заметил Уэстон.
- Вот я тоже и говорю, сэр. Она всегда делала, что хотела. Если ей не хотелось
быть вежливой, то она себя не утруждала. Это, правда, не мешало ей через две минуты
опять начать улыбаться! Но если что-то было не так, если я запаздывала на ее звонок
или если ее белье еще не вернулось из стирки, то она становилась злой и грубой.
Нельзя сказать, что слуги любили ее. Но одевалась она в красивые туалеты, и сама
она была очень красивая. Вот ею и восхищались...
- Мне бы не хотелось задавать вам этот вопрос, но он для нас важен: какие отношения
были у нее с мужем?
Глэдис Нарракот заколебалась и в свою очередь спросила:
- Вы же не думаете, сэр, что... это он ее убил?
- А вы? - живо спросил Пуаро.
- Никогда в жизни! Он такой воспитанный джентльмен! Да чтобы капитан Маршалл
сделал подобную вещь? Ни за что в жизни! В чем, в чем, а в этом я уверена!
- Да, но вы не абсолютно уверены в этом! Я слышу это в вашем голосе...
- Я знаю, - смущенно произнесла она, - о таких вещах пишут в газетах. Это называется
убийство из ревности... Конечно, между ней и мистером Редферном что-то было, об
этом только и судачили! Миссис Редферн такая приятная леди... Вот уж верно, что
ей не посчастливилось! Да и мистер Редферн тоже такой обходительный джентльмен!..
Только вот говорят, что мужчины сами на себя становятся непохожи, когда они встречают
такую женщину, как миссис Маршалл!.. Она-то уж знала, чего хочет! Женщины ведь на
многое закрывают глаза...
Она вздохнула, заколебалась и сказала:
- Вот если бы капитан Маршалл узнал, что тут происходит на самом делать...
- Так что же?
- Мне часто казалось, что миссис Маршалл боялась, как бы он не узнал все.
- Почему вы так думаете?
- Я ничего не могу сказать точно. Просто у меня было такое впечатление! Иногда
мне казалось, что она... да, что она его боялась. Это очень добрый джентльмен, но,
как говорят, на нем не поездишь!
- Ваше впечатление, надо полагать, не основано ни на каких конкретных фактах?
Она отрицательно покачала головой.
- Что ж, - вздохнул Уэстон, - перейдем к письмам, которые миссис Маршалл получила
сегодня утром. Сколько их было?
- Пять или шесть, сэр. Я точно не помню.
- Их отнесли ей вы?
- Да, сэр. Мне их дали, как обычно, внизу, и я положила их на поднос с завтраком.
- Что это были за письма?
- Да обыкновенные. Наверное, счета. И рекламные проспекты, потому что я нашла
несколько скомканных проспектов на подносе.
- Что с ними стало?
- Я выбросила их в мусорный ящик. Один из господ полицейских там только что искал.
- А куда делось содержимое мусорной корзины?
Оно тоже выбрасывается в мусорный ящик.
- Хорошо.
Он подумал и, бросив вопросительный взгляд на Пуаро, сказал:
- Так! Кажется, у меня больше нет к вам вопросов...
Пуаро сделал шаг вперед.
- Когда вы убирали номер мисс Линды, вы не обратили внимание на камин?
- Нет, сэр. Огонь ведь не разводили.
- Лежало в нем что-нибудь?
- Нет, сэр. Там было чисто.
- В котором часу вы убрали в этом номере?
- Примерно без двадцати десять, сэр, когда мисс Линда завтракала внизу.
- А потом она поднялась к себе?
- Да, сэр. Она пришла наверх примерно без четверти десять.
- И какое-то время она оставалась у себя в номере?
- Кажется, да, сэр. Во всяком случае, я видела, как она вышла оттуда чуть раньше
половины одиннадцатого. Было видно, что она очень торопится!
- Вы не зашли к ней в номер?
- Нет, сэр. Мне нечего было больше делать.
Пуаро ненадолго задумался.
- Есть кое-что еще, о чем я хочу вас спросить. Кто из клиентов отеля купался
сегодня утром до завтрака?
- О тех, кто живет в другом крыле и этажом выше, я не знаю. Я знаю только о тех,
кто живет на этом этаже.
- Мне будет этого достаточно.
- Я думаю, сэр, что сегодня утром купались только двое: капитан Маршалл и мистер
Редферн. Они никогда не пропускают этого купания...
- Вы их видели?
- Нет, сэр, но их купальные полотенца, как всегда, сохли на балконе.
- Мисс Линда сегодня утром не купалась?
- Нет, сэр. Я видела ее купальник, он не был мокрым.
- Так! - сказал Пуаро. - Это я и хотел знать.
- А ведь обычно, - продолжала Глэдис Нарракот, - она всегда по утрам купается.
- А остальные? Мисс Дарнли, миссис Редферн и миссис Маршалл?
- Миссис Маршалл так рано никогда не купалась. Мисс Дарнли купалась раз или два.
А миссис Редферн тоже большей частью до завтрака не купается. Она любит, чтобы было
жарко. Во всяком случае, сегодня утром она не купалась.
Пуаро кивнул.
- И еще одна вещь. Не исчезла ли в одном из номеров, которые вы убираете в этом
крыле отеля, какая-нибудь бутылка?
- Бутылка, сэр? Какая?
- К сожалению, я ничего о ней не знаю. Но если бы какой-либо бутылки не хватало,
заметили бы вы ее отсутствие?
- Я думаю, да...
Но, желая быть полностью правдивой, она тут же добавила:
- Кроме, конечно, номера миссис Маршалл. Там так много всяких бутылочек и флаконов!
- А в других номерах?
- У мисс Дарнли я тоже не уверена, что она заметила бы, потому что у нее их тоже
немало. Но в других номерах я бы заметила обязательно. Если, конечно, посмотреть
специально.
- Значит, на данный момент вы не заметили исчезновение никакой бутылки?
