- Нет, сэр, но я не искала.
- Что ж, сходите посмотреть!
- Если вам будет угодно, сэр.
Как только она вышла, Уэстон повернулся к Пуаро, спрашивая его, что все это значит.
- Мой дорогой друг, - ответил Пуаро, - вы знаете, что мой мозг любит порядок
во всем и не терпит его нарушения. Сегодня утром до завтрака, мисс Брустер купалась
возле скал и сказала нам потом, что в нескольких сантиметрах от нее пролетела и
упала в воду бутылка, брошенная сверху. Ну так вот, я хочу знать, кто бросил бутылку
и почему.
- Мой милый Пуаро, ведь кто угодно способен выбросить пустую бутылку в окно!
- Я с вами совершенно не согласен! Прежде всего, ясно то, что бутылку могли выбросить
только из окон, расположенных на восточной стороне отеля, значит, из одного из тех
номеров, где мы только что были. Если у вас в ванной есть пустая, ненужная бутылка,
что вы с ней сделаете? Отвечаю на вопрос: вы выбросите ее в корзину для бумаг. Вы
не выйдите на балкон, чтобы швырнуть ее в море. Во-первых, потому что вы рискуете
кого-нибудь задеть, а во-вторых, потому что вам незачем себя этим утруждать. Если
же вы решили поступить иначе, значит, что у вас есть особая причина, чтобы эта бутылка
бесследно исчезла.
Крайне удивленный, Уэстон улыбнулся.
- Главный инспектор Джепп, с которым я не так давно вместе работал, часто повторяет,
что вы любите все усложнять. Уж не хотите ли вы сказать, что Арлена Маршал была
не задушена, а отравлена каким-то таинственным ядом, хранившемся в какой-то не менее
таинственной бутылке?
- Вовсе нет, так как я не думаю, что в этой бутылке был яд.
- А что же в ней было?
- Я не знаю, и как раз это я и хочу узнать.
К ним подошла слегка запыхавшаяся Глэдис Нарракот.
- Простите меня, сэр, - начала она, - но мне кажется, что все на месте. Я ручаюсь
за комнаты капитана Маршалла, мисс Линды и мистера и миссис Редферн. Насчет номера
мисс Дарнли я тоже почти уверена. А вот о комнате миссис Маршалл я ничего не могу
утверждать. Я уже говорила вам, их так много!
Пуаро пожал плечами.
- Что ж делать. Оставим это!
Глэдис Нарракот, глядя попеременно то на Пуаро, то на Уэстона, спросила, нужна
ли она им еще. Сначала Уэстон, потом Пуаро ответили отрицательно, но Пуаро тут же
добавил:
- Вы уверены, вы совершенно уверены, что вы нам все, абсолютно все сказали? Вы
ничего не забыли?
- Насчет миссис Маршалл, сэр?
- Насчет нее или кого-нибудь другого. Сегодня не произошло ничего, что показалось
бы вам непривычным или необычным? Что-либо, что заставило вы вас подумать или сказать
вашим коллегам: "Что за странность!"
Пуаро произнес эти слова с комической интонацией, которая заставила Уэстона улыбнуться.
- Честно говоря, - ответила Глэдис, - есть один пустяк. Убирая внизу, я услышала,
как кто-то выпускает воду из ванной. Я еще шепнула Элси, что кто-то принимал ванну
около полудня, и что это странно.
- И кто же это был?
- Я не знаю, сэр. В этом крыле нам было слышно только, как вода спускается по
трубам, и больше ничего я не могу сказать.
- Вы уверены, что речь шла именно о ванной? Может быть, вода текла по трубе от
умывальника?
- Нет, сэр! Шум воды, вытекающей из ванной, ни с чем не перепутаешь.
Пуаро решил больше не задерживать Глэдис Нарракот, и она получила разрешение
идти.
Уэстон повернулся к Пуаро.
- Я полагаю, что вы не придаете большого внимания этой истории с ванной. Она
не может иметь отношения к нашему делу. Убийце, которого мы стараемся найди, не
надо было смывать пятна крови. В этом и...
Он внезапно умолк, и Пуаро закончил начатую им фразу:
- В этом, как вы собирались сказать, и заключается преимущество удушения. Ни
пятен крови, ни оружия скрывать не приходится. Для того, чтобы кого-нибудь задушить,
нужно обладать лишь физической силой и желанием убить.
Пуаро заметил, что начал возбуждаться, и продолжил уже более спокойным тоном:
- Вы правы, эта история с ванной, наверное, не имеет никакого значения. Кто угодно
может принять ванну, даже около двенадцати часов: миссис Редферн до того, как идти
играть в теннис, капитан Маршалл, мисс Дарнли - кто угодно. Нет, это нам ничего
не дает.
В дверь постучали и появился один из полицейских.
- Это мисс Дарнли, сэр. Оно просит вас уделить ей несколько минут. Она говорит,
что забыла что-то вам сказать.
- Хорошо, - ответил Уэстон. - Мы и так идем вниз.
Первым, кого они встретили, был Колгейт. Выглядел он мрачно.
Он вошел вместе с ними в директорский кабинет и рассказал о полученных им результатах.
- Вместе с Хелдом я проверил историю с пишущей машинкой. Совершенно ясно, что
он не мог напечатать все, что он напечатал, меньше, чем за час. Ему понадобилось
наверняка даже больше времени, так как надо было иногда останавливаться и думать.
Что касается меня, этот вопрос решен. К тому же, есть вот это письмо...
Он вынул из кармана письмо и начал читать его вслух.
- "Мой дорогой Маршалл! Извини меня за то, что я нарушаю твой отдых, но в отношении
контрактов Берли и Тендера ситуация изменилась..." и т.д. и т.п. Письмо датировано
24-м числом, то есть вчерашним, на конверте - сегодняшний штамп утренней Лезеркомбской
почты. Конверт и письмо напечатаны на той же машинке, а из текста следует, что Маршалл
не мог подготовить свой ответ заранее. К тому же, в своем письме он ссылается на
цифры, которые сообщил ему его корреспондент. Речь идет о крайне запутанном деле...
- Так, - сказал несколько разочарованный Уэстон. - Все это, кажется, выводит
Маршалла из игры. Нам надо направить расследование по другому пути. Но прежде всего
я приму мисс Дарнли, которую мы заставляем ждать...
Вошла Розамунда. Она, казалась, нервничала.
- Я прошу вас простить меня, полковник, - начала она с очаровательной улыбкой.
- Тем более, что я беспокою вас по поводу, который этого не стоит.
- О чем идет речь, мисс Дарнли? - спросил Уэстон, предлагая ей жестом сесть.
Она поблагодарила его, но осталась стоять.
- Садиться из-за такого пустяка не стоит. Мне хватит и минуты. Я вам только что
сказала, что я провела все утро на Солнечном карнизе. Но это не совсем точно. Я
забыла уточнить, что я вернулась оттуда в отель, а потом опять ушла туда.
- Во сколько это было?
- Я думаю, примерно без четверти одиннадцать.
- Вы говорите, что вернулись в отель?
- Да. Я забыла взять с собой солнечные очки. Сначала я решила обойтись без них,
но мои глаза быстро устали от солнца, и мне пришлось за ними вернуться.
- Вы поднялись к себе в комнату и тут же ушли назад?
- Да. Вернее, нет. Я зашла к Кену... к капитану Маршаллу. Я услышала стук его
машинки и подумала, что сидеть у себя в номере в такое замечательное утро просто
глупо. Я хотела предложить ему пойти со мной.
- И что же вам ответил капитан Маршалл?
Она досадливо поморщилась.
- Когда я открыла дверь, он печатал с таким жаром и казалось настолько поглощенным
своей работой, что я решила не беспокоить его и тихонько ушла. Я даже не думаю,
что он меня видел.
- В котором часу это произошло, мисс Дарнли?
- Примерно без двадцати одиннадцать. Уходя, я посмотрела на настенные часы в
холле...
- Вот что окончательно решает проблему, - сказал инспектор Колгейт после ухода
молодой женщины. - Глэдис Нарракот слышала, как он печатает до без пяти минут одиннадцать,
а мисс Дарнли видела его за машинкой в одиннадцать двадцать. Без четверти двенадцать
миссис Маршалл была уже мертвой. Он говорит, что провел час, печатая на машинке,
и это похоже на правду. Теперь он мне кажется полностью вне подозрений...
Он повернулся к Пуаро и добавил:
- Похоже на то, что мсье Пуаро погружен в глубокие размышления.
- Да, я думал, - медленно ответил Пуаро, - почему мисс Дарнли по собственной
инициативе пришла к нам с этим дополнительным свидетельством.
Инспектор выдвинул вперед подбородок.
- Вы полагаете, что здесь что-то не так? Что, может быть, речь не идет, как она
говорит, о забывчивости?
Размышляя в свою очередь, он на несколько секунд умолк и потом опять заговорил:
- Вот как я себе представляю то, что могло случиться. Допустим, что вопреки тому,
что она нам заявила, мисс Дарнли не ходила на Солнечный карниз. Рассказав нам эту
историю, в которой нет ни слова правды, она обнаруживает, что кто-то видел ее в
другом месте или - вторая гипотеза - что кто-то ходил на Солнечный карниз и там
ее не встретил. Что ей остается делать? Она быстро придумывает новую версию и, опережая
наше расследование, приходит к нам и рассказывает ее. Обратите внимание на то, что
она предусмотрительно сообщила нам, что капитан Маршалл не видел ее, когда она заглянула
к нему в номер...
- От меня это не ускользнуло, - откликнулся Пуаро.
Уэстон отнесся к этой гипотезе скептически.
- Вы что, стараетесь меня убедить в виновности мисс Дарнли? Позвольте вам заметить,
что это совершенно неприемлемо! Зачем ей было убивать Арлену Маршалл?
Колгейт, долго не раздумывая, отпарировал:
- Зачем? А вы вспомните то, что сказала нам миссис Гарднер. Она же совершенно
недвусмысленно дала нам понять, что мисс Дарнли питает к капитану то, что я назову
нежными чувствами. Разве это недостаточный повод?
- Арлена Маршалл была убита не женщиной, - нетерпеливо отозвался Уэстон. - Мы
ищем мужчину, и мужчинами нам и надо заниматься!
Инспектор Колгейт сдался.
- Вы правы. Мы все время приходим к одному и тому же выбору!
- Надо, чтобы кто-то из ваших людей прохронометрировал все, - продолжал Уэстон.
- Я хочу знать, сколько уходит на то, чтобы дойти, пересекая остров, от отеля до
верха лестницы, ведущей в бухту Гномов. Пусть ваш человек один раз пройдет этот
путь нормальным шагом, а второй раз - бегом. Пусть он замерит, сколько времени уходит
на спуск по лестнице к пляжу. Надо будет узнать и сколько времени нужно, чтобы доплыть
на лодке от большого пляжа до бухты.
- Я поручу это одному из моих полицейских, - отозвался Колгейт.
- А теперь, - сказал начальник полиции, - я предлагаю вам отправиться туда. Я
хочу знать, нашел ли что-нибудь Филипс, и побывать в гроте, о котором нам говорили.
Если убийца ждал там, он мог оставить следы. Что вы об этом думаете, Пуаро?
- Это отнюдь не исключено.
- Конечно. Для человека, прибывшего с суши, это идеальное убежище. Разумеется,
о существовании грота надо было знать. Но местным жителям это известно...
- Я в этом не убежден, - возразил Колгейт. - Особенно молодым. С момента открытия
отеля пляжи стали частной собственностью. С побережья сюда никто не приезжает. Рыбаки
больше не причаливают к острову. Что до обслуживающего персонала отеля, то они не
местные люди. Миссис Касл сама из Лондона.
- Я, пожалуй, возьму с собой Редферна, - сказал Уэстон. - Он нам говорил об этом
гроте. Пуаро, вы, конечно, идете с нами?
Эркюль Пуаро, казалось, был в нерешительности.
- Вы знаете, я, как мисс Брустер и миссис Редферн, не большой любитель заниматься
альпинизмом на вертикальной лестнице!
- Тогда поедем туда на лодке.
Пуаро вздохнул.
- А лодку не переносит мой желудок!
- Да вы шутите! Сейчас такая прекрасная погода, и море совершенно спокойно. Вы
не имеете морального права нас бросить!
Эркюль Пуаро все еще колебался, не зная, каким образом ему лучше отправиться
в эту экспедицию, когда, осторожно стукнув три раза в дверь и приоткрыв ее, миссис
Касл сначала просунула в образовавшийся проем сложное сооружение своей прически,
а затем и свое лицо до предела "комильфо".
- Умоляю вас простить меня за беспокойство, - сказала она, - но мистер Лейн,
пастор, только что вернулся, и я думаю, что вам захочется это узнать.
- Благодарю вас, миссис Касл. Мы сейчас же примем его.
- Миссис Касл сделала шаг вперед.
- И еще одно, - продолжила она. - Я не знаю, стоит ли об этом говорить, но я
слышала, что вас интересуют самые незначительные с виду факты...
- Да, - досадливо обронил Уэстон. - И что же?
- А вот что. К часу дня в отель приехали джентльмен и дама. Они были на побережье
и решили у нас пообедать. Я им сказала, что сегодня у нас случилось происшествие
и что ресторан закрыт...
- Кто были это джентльмен и дама?
- Я не знаю, потому что они, естественно, своего имени не назвали, а я не стала
спрашивать. Они были разочарованы и проявили определенное любопытство насчет характера
происшествия. Я, разумеется, ничего им не сказала. Я думаю, что эта пара принадлежит
к самому лучшему обществу...
Уэстон резко положил конец повествованию миссис Касл.
- Очень хорошо, - сказал он. - Благодарю вас. Вероятно, это не имеет большого
значения, но вы совершенно правильно делаете, на все обращая внимание.
- В этом нет ничего удивительного. Я принадлежу к тем людям, которые выполняют
свой долг.
- Конечно, миссис Касл, и я вас с этим поздравляю. Не попросите ли вы мистера
Лейна зайти сюда?
Стефен Лейн вошел в комнату решительным шагом.
- Мистер Лейн, - сказал Уэстон, - я начальник полиции графства. Я думаю, вам
уже сообщили, что...
- Да. Мне все рассказали сразу же по моему возвращению... Это ужасно!
Время от времени содрогаясь всем телом, он продолжал глухим голосом:
- Это ужасно, но, по правде говоря, с моего приезда сюда... у меня ощущение...
я чувствую в глубине своей души... что мы окружены силами Зла...
В его глазах горел огонь. Устремив свой пронзительный взгляд на Пуаро, он добавил:
- Вы помните, мсье Пуаро?.. Мы с вами на днях разговаривали... Вы помните, что
я вам говорил о реальности Зла?
Уэстон внимательно смотрел на мистера Лейна. Его длинное тощее тело и страстное
исхудалое лицо озадачивали.
Лейн обратил свой взгляд на полковника и сказал со странной улыбкой:
- Я знаю, что мои слова покажутся вам фантастическими, но это так. В нашу эпоху
никто больше не верит во Зло! Наша эпоха отрицает огни геенны! Она отрицает существование
Лукавого! А ведь Сатана и его демоны никогда еще не были так могущественны и страшны,
как теперь!
- Гм.. да, может быть, - ответил Уэстон. - Но это, мистер Лейн, если вы мне позволите,
ваша сфера. Моя же задача намного более низменна: мне нужно разобраться в убийстве!
Лейн вздрогнул.
- Какое страшное слово! Убийство!.. Один из первых грехов, совершившихся на земле!..
Безжалостно пролитая невинная кровь брата!
