- Это не исключено.
- Да что ты, дорогой, что на тебя нашло? Ты же обожаешь купаться и загорать.
Я уверена, что тебе тут очень хорошо.
- По-моему здесь главным образом хорошо тебе!
Она не ответила и с удивлением устремила на него взгляд своих больших глаз.
- Милый Кеннет! Да как ты можешь говорить такие ужасные вещи?
- Я тебя знаю, Арлена, - невозмутимо проговорил он, - и знаю, на что ты способна.
Редферны - счастливая пара. Тебе действительно необходимо внести раздор в их супружескую
жизнь?
- Ты несправедлив! Я не понимаю, с чего это ты на меня набросился. Что я такого
сделала? Ничего! Разве моя вина, если он...
- Если он что?
Ее ресницы затрепетали и, смутившись, она ответила:
- Ну, если мужчины бегают за мной! Я здесь причем. Их не переделаешь!
- Значит, ты допускаешь, что он ухаживает за тобой?
- Он совершает ошибку!
Она подошла к мужу.
- Послушай, Кеннет, разве ты не знаешь, что я люблю тебя одного?
Она смотрела на него своими восхитительными глазами, окаймленными огромными ресницами,
глазами, перед которыми могли устоять лишь немногие мужчины.
Кеннет Маршалл долго не сводил с нее взгляда. Лицо его оставалось строгим. Спокойным
голосом он сказал ей:
- Я ведь тебя хорошо знаю, Арлена...
С южной стороны отеля к пляжу спускались террасы. Там же начиналась тропинка,
огибающая по верху обрыва весь юго-западный берег острова. В пяти минутах ходьбы
внизу от тропинки вела лестница, спускающаяся к высеченным в скале террасам, значившимся
на карте острова под названием "Солнечный карниз". Там, прямо в камне были сделаны
углубления в виде ниш с удобными сидениями.
После ужина Патрик Редферн с женой присели в одной из этих ниш. Ночь была светлая,
и лунные отблески играли на воде.
- Какой прекрасный вечер! - воскликнул Патрик. - Правда, Кристина?
- Да.
Ответ был произнесен таким тоном, что ему стало не по себе. Он замолчал, устремив
взгляд прямо перед собой.
- Ты знал, что эта женщина будет здесь? - спросила Кристина после недолгого молчания.
- Я не понимаю, о чем ты говоришь, - ответил он, повернувшись к ней.
- Ты прекрасно все понимаешь!
- Послушай, Кристина, я не знаю, что с тобой происходит...
Она перебила его, и голос ее чуть задрожал:
- Что со мной происходит? Вернее будет спросить, что происходит с тобой!
- Со мной? Ничего.
- Нет, Патрик. Приехать сюда хотел ты. Ты так меня уговаривал, что я согласилась.
Я ведь хотела поехать в Тинтейджел, где... мы провели наш медовый месяц. Но ты стоял
на своем. Ты хотел, чтобы мы приехали сюда...
- А разве это не прелестный уголок?
- Может быть. Но ты хотел приехать сюда, зная, что она будет здесь!
- Она? Кто она?
- Миссис Маршалл!... Ты влюблен в нее!
- Ради бога, Кристина, не говори глупостей! С каких это пор ты стала разыгрывать
сцены ревности?
В его негодовании чувствовалось что-то наигранное, фальшивое.
- Мы были так счастливы, - сказала Кристина.
- Были счастливы? Конечно! Мы и сейчас счастливы! Но наше счастье долго не продлится,
если ты будешь устраивать мне сцены каждый раз, когда мне случится заговорить с
какой-либо женщиной!
- Ты же знаешь, что дело не в этом!
- Извини меня, но ты должна понять, что вступив в брак, можно по-прежнему сохранять
хорошие отношения с другими людьми. Нельзя же во всем видеть зло. Если я не могу
заговорить с красивой женщиной без того, чтобы ты не заключила, что я влюблен в
нее, то...
Он не договорил, закончив фразу шутовской дрожью, которой он постарался придать
максимально комический вид.
- Ты влюблен в нее, - коротко сказала Кристина.
- Да не говори ты глупостей! Я с ней едва перебросился парой слов!
- Это ложь.
- Уж не собираешься же ты ревновать меня к любой красивой женщине, которая нам
встретится?
- Она не просто красивая женщина!... Она опасная женщина. Я знаю, о чем говорю.
Она причинит тебе зло, Патрик. Я умоляю тебя, забудь ее, и уедем отсюда!
- Не будь смешной, Кристина! - воскликнул он. - И давай не ссориться, ладно?
- Я и не собираюсь ссориться.
- В таком случае, веди себя, как разумный человек. Ну, нам пора идти.
Он встал.
После недолгого колебания, она тоже поднялась.
- Хорошо, пойдем, - ответила она и направилась к лестнице.
Стоящий на нижней платформе Эркюль Пуаро горестно закачал головой.
Он все слышал. Большинство людей, очутившись свидетелями интимного разговора,
стараются отойти в сторону, но Эркюль Пуаро был неподвластен такого рода соображениям.
"К тому же, - объяснял он много позже своему другу Гастингсу, - речь ведь шла
об убийстве."
"Но ведь убийство еще не было совершено", - заметил ему тогда Гастингс.
"Верно, - признался Пуаро. - Но оно уже было предначертано."
"Так почему же вы его не предотвратили?"
И Эркюлю Пуаро со вздохом пришлось объяснять, как он уже один раз делал это в
Египте, что если кто-то задумывает кого-то убить, его трудно заставить изменить
свое решение.
Совесть не мучила Пуаро упреками. Неизбежного не избежать.
3
Розамунда Дарнли и Кеннет Маршалл сидели на траве на вершине Чайкиной скалы.
Сюда по утрам приходили те отдыхающие, которые искали покоя.
- Здесь чувствуешь себя далекой от всего мира, - сказала Розамунда. И это очень
приятно.
- Да, - ответил Кеннет.
Он лег, приник лицом к земле и вдохнул запах невысокой травы.
- Хорошо пахнет. Розамунда, вы помните дюны в Шипли?
- Еще бы!
- Отличное было время!
- Да.
- Вы знаете, что вы мало изменились?
- О нет, наоборот. Я очень изменилась.
- Вы преуспели, нажили себе состояние, сделались знаменитостью, но остались прежней
Розамундой!
- Если бы это было так!
- Что означает этот вздох?
- Ничего! Просто жаль, что, взрослея, люди теряют иллюзии и не остаются теми
прелестными маленькими существами, какими они были в детстве.
- Но, мое дорогое дитя, насколько я помню, вы никогда не были прелестным маленьким
существом! Вы очень часто страшно сердились и однажды в приступе гнева чуть не задушили
меня!
Она рассмеялась.
- А вы помните, как мы ходили с Тоби охотиться на водяных крыс?
На протяжении нескольких минут они предавались воспоминаниям о давнишних приключениях,
затем умолкли. Пальцы Розамунды играли с замочком сумки.
- Кеннет!
Маршал снова лежал, уткнувшись лицом в траву.
- Кеннет, - повторила она, - вы не перестанете со мной разговаривать, если я
скажу вам что-то ужасно нескромное?
Прежде чем ответить, он перевернулся на спину и сел.
- Я не представляю себе, как вы можете сказать что-то, что покажется мне нескромным.
Вы же знаете, мы старые друзья...
Эти слова доставили ей удовольствие, но она не подала вида.
- Кеннет, почему вы не разведетесь? - спросила она.
Лицо Маршалла изменилось, стало жестким, и недавнее счастливое выражение его
исчезло. Он вынул из кармана трубку и, не отвечая, стал набивать ее.
- Простите меня, если я причинила вам боль, - извинилась она.
- Вы не причинили мне боли, - тихо произнес он.
- Ну так что же?
- То, что вы не можете понять...
- Вы... Вы так ее любите?
- Дело не в этом. Но я женился на ней.
- Я знаю. Но ведь... у нее было прошлое.
Он сосредоточенно набивал трубку.
- Может быть, - ответил он.
- Вам ничего не стоит развестись, Кен.
- Мое дорогое дитя, вы не имеете право говорить это. Она кружит мужчинам головы,
возможно. Но это не доказывает, что она потеряла свою!
Розамунда удержала слова, готовые слететь с ее губ, и сказала только:
- Если вы предпочитаете смотреть на вещи иначе, вам было бы легко сделать так,
чтобы развод попросила она.
- Не сомневаюсь.
- Вам нужно это сделать, Кен. Правда... Ведь у вас есть дочь.
- Какое Линда имеет к этому отношение?
- Подумайте, Кен. Дети очень многое чувствуют.
Прежде чем ответить, Кеннет поднес к трубке спички и несколько раз затянулся.
- Да, конечно, кое в чем вы правы. Вполне возможно, что Линда и Арлена не очень
ладят друг с другом, и я согласен с вами, что для Линды было бы лучше попасть под
другое влияние. Это уже давно беспокоит меня...
- Я очень люблю Линду, - сказала Розамунда. - В этой девочке есть что-то доброе.
Да, очень положительное.
- Она вся в мать. Как и Рут, когда она берется за что-то, от своего не отступится.
Они снова помолчали.
- Так что же, - продолжала Розамунда, - вы не думаете, что вам следовало бы расстаться
с Арленой?
- Развестись?
- Да. Сейчас это делается очень часто...
- Вот это-то мне и не нравится! - гневно воскликнул Кеннет Маршалл. - Именно
этого я и не переношу!
Она с удивлением посмотрела на него.
- Чего этого?
- Того, как люди стали вести себя. Они берутся за что-нибудь и при первой же
возможности бросают начатое, чтобы ухватиться за что-то другое! Это выводит меня
из себя! Есть вещь, которая называется порядочностью. Если ты женился на женщине
и взял на себя обязательство заботиться о ней, слово надо держать. До конца! Это
вопрос чести! Слишком уж много стало неудачных браков и скоропалительных разводов!
Арлена - моя жена, и точка!
Розамунда наклонилась к нему и вполголоса проговорила:
- Значит, вы останетесь с ней, "пока смерть вас не разлучит"?
- Совершенно верно.
Она встала и сказала:
- Я поняла.
Возвращаясь в Лезеркомбскому заливу по узкой петляющей дороге, мистер Хорас Блатт,
на одном из поворотов, чуть не задавил миссис Редферн.
Она прижалась к зеленой изгороди, а мистер Блатт в свою очередь резко затормозил
и остановил машину.
- Хэлло! - приветливо крикнул он.
Мистер Блатт был крупным мужчиной с красноватым лицом и венчиком рыжих волос,
обрамляющих сверкающую лысину.
По его собственному признанию, он всегда ставил перед собой задачу поднимать
бодрость духа и приносить хорошее настроение всюду, где он появлялся. По его мнению
(которое он ни от кого не скрывал), в "Веселом Роджере" не хватало именно веселья.
Единственное, что его обычно удивляло, - это необъяснимое исчезновение большинства
присутствующих при его появлении.
- Еще чуть-чуть, - весело воскликнул он, - и я бы превратил вас в мармелад!
- Действительно, так почти и случилось, - ответила Кристина Редферн.
- Садитесь, подвезу.
- Спасибо, нет. Я предпочитаю пройтись пешком.
- Вы шутите? А зачем же тогда машина?
Кристина не стала спорить и устроилась рядом с мистером Блаттом. Когда машина
тронулась, он повернулся к ней.
- И что это за причуда ходить в одиночестве? Да еще такой красивой женщине, как
вы!
- Я люблю уединение...
Мистер Блатт с медвежьей силой толкнул ее локтем в бок, поспешно выровнял машину,
направленную прямо в изгородь, и заявил:
- Все женщины это говорят, но не думают. Видите ли, гостям "Веселого Роджера"
следовало бы немножко встряхнуться. Правда, постояльцы там - не восторг. Слишком
много детей и старых развалин. Возьмите, к примеру, этого англо-индийского приставалу,
или пастора, или американцев, которые все время говорят в нос, или этого иностранца...
Ну и усищи же у него, один смех. Наверное, он парикмахер.
- Вовсе нет, - возразила Кристина. - Он детектив.
Мистер Блатт опять чуть не врезался в изгородь.
- Детектив? - переспросил он. - Ах, поэтому он так нарядился!
Кристина не удержала улыбки.
- Он вовсе не наряжен, - сказала она. - Это его обычный вид. Его зовут Эркюль
Пуаро, и вы, должно быть, слышали о нем.
- Мне называли его фамилию, но я ее не очень разобрал. Конечно, я о нем слышал!
Но я думал, что он умер... И что он здесь выискивает?
- Ничего. Он просто отдыхает.
Мистер Блатт скептически моргнул.
- Ладно, поверю, раз уж вы говорите. По его виду похоже, что он любит все усложнять.
- Нет, - поколебавшись, ответила Кристина. - Он просто оригинал, вот и все.
- По моему мнению, - заявил мистер Блатт, - Скотланд Ярд стоит всех полиций мира,
вместе взятых. Мой девиз - "Покупайте сделанное в Англии!"
Они уже подъехали к морю и, издав победоносный гудок, машина въехала в гараж
"Веселого Роджера", который находился прямо напротив отеля.
Линда Маршалл расхаживала по маленькому магазинчику, снабжавшему всем необходимым
туристов, гулявших по берегу залива. Одну из его стен занимали стеллажи с книгами,
которые можно было взять на время за несколько мелких монет. Самые новые из них
были десятилетней давности, иные - двадцатилетней, а то и более.
Колеблясь, Линда брала с полки то одну, то другую книгу. Сказав себе, что ей
решительно не пристало читать "Четыре перышка" или "Ход наоборот", она взяла в руки
толстый томик, обтянутый телячьей кожей, и стала его просматривать.
Время шло.
Внезапно раздавшийся голос Кристины Редферн заставил ее вздрогнуть. Быстрым движением
она поставила книгу на место.
- Что вы читаете, Линда? - спросила Кристина.
- Ничего, - поспешно ответила Линда. - Ищу себе книжку.
Она взяла первое попавшееся издание - "Свадьбу Уильяма Эша" - и направилась к
прилавку.
- Меня довез мистер Блатт, - сказала Кристина. - Перед этим он меня чуть не задавил,
и мне пришлось приехать с ним. Но идти с ним по дамбе у меня уже не хватило терпения.
Под предлогом, что мне нужно кое-что купить, я его поблагодарила, и вот я здесь!
- Он такой ужасный тип! - воскликнула Линда. - Он все время хвастается своими
деньгами и старается быть остроумным.
- Бедняга! Мне его даже жаль...
- А мне нет! - заявила Линда.
Они вышли из магазина и направилась к дамбе.
Долгое время они шли молча. Линда полностью отдалась своим мыслям. Ей нравилась
Кристина Редферн. Из всех обитательниц острова Линда мирилась с присутствием только
Розамунды и ее. Кристина была умна. Об этом говорил уже тот факт, что она не считала
необходимым обязательно разговаривать, когда Линда шла с ней рядом. Зачем болтать,
если вам нечего сказать?
Одолевали ее и другие мысли.
- Миссис Редферн, - вдруг заговорила она, - вам никогда не кажется, будто мир
такой жестокий, такой страшный, такой ужасный, что вам хочется... хочется, чтобы
он разлетелся на куски?
