- Я рад, что все выходит так, как вы хотите, мадам, - Пуаро встал.
- До свиданья, мистер Пуаро, и огромное вам спасибо.
- Но я ничего такого не сделал.
- По крайней мере, принесли мне добрую весть. Я так благодарна вам. Честное слово.
- Ну вот и все, - сказал Пуаро, когда мы вышли из номера. - Только о себе! Ни
одной мысли, ни даже простого любопытства, куда девалось письмо. Вы заметили, Гастингс,
она чрезвычайно умна в житейских делах, но абсолютно лишена интеллекта. Что поделаешь,
бог не может одарить всем сразу.
- Это не относится к Эркюлю Пуаро, - заметил я лукаво.
- Опять вы смеетесь надо мной, - безмятежно сказал мой друг. - Давайте поедем
по набережной. Я хочу привести в порядок свои мысли.
Я хранил благоразумное молчание, пока оракул не заговорил.
- Это письмо не дает мне покоя, - начал Пуаро, когда мы неспешно тли над рекой.
- Может быть четыре объяснения его исчезновения.
- Даже четыре?
- Да. Первое: письмо затерялось на почте. Такое, как вы знаете, случается, хотя
и не часто. Если бы адрес был написан неправильно, оно давно бы вернулось к лорду
Эдверу. Нет, я склонен исключить это предположение, хотя, конечно, оно может быть
и верным.
Второе: наша прекрасная леди лжет, что не получала никакого письма. Это вполне
возможно, поскольку леди Эдвер может сказать для своей пользы любую неправду, сохраняя
при этом по-детски невинный вид. Но я не понимаю, Гастингс, какая ей от этого польза?
Если она знает, что он даст ей развод, зачем просить помощи у меня? Это бессмысленно.
Третье предположение. Лжет лорд Эдвер. И скорее всего говорит неправду он, а
не его жена. Но опять-таки я не вижу в этом смысла. Зачем изобретать фиктивное письмо,
посланное якобы полгода назад? Нет, я склонен думать, что он действительно послал
письмо, хотя я не могу понять, чем вызвана такая неожиданная перемена его взглядов.
И вот мы пришли к четвертому предположению. Кто-то мог перехватить письмо. Вот
здесь, Гастингс, мы вступаем в очень интересную полосу размышлений, так как письмо
могло быть перехвачено и в Америке и в Англии.
Тот, кто это сделал, не заинтересован в расторжении брака Джейн Уилкинсон и лорда
Эдвера. Гастингс, я много бы дал за то, чтобы узнать, что за этим скрывается. Клянусь
вам, здесь что-то есть.
Он помолчал немного, потом медленно добавил:
- Это "что-то" я пока смог увидеть лишь краем глаза.
5. УБИЙСТВО
Утром следующего дня, в полдесятого, нам сообщили, что приехал инспектор Джепп,
который срочно хочет поговорить с мистером Пуаро.
- Ah! Ce bon Japp [наш добрый Джепп (фр.)], - сказал Пуаро. - Интересно, что
ему понадобилось?
- Помощь! - воскликнул я. - У него что-то не ладится, вот он и пришел к вам.
Я относился к Джеппу не так снисходительно, как мой друг: инспектор Скотленд-Ярда
постоянно присваивал себе его мысли. Пуаро это льстило, а меня, наоборот, раздражало,
ведь Джепп делал вид, что ничего подобного не происходит. Не люблю, когда люда лицемерят.
Я сказал об этом Пуаро, и он рассмеялся.
- Вы такой принципиальный, да, Гастингс? Но не следует забывать, что бедный Джепп
вынужден спасать свою репутацию. Вот он и притворяется, что ничего такого нет. Это
вполне естественно.
Я ответил Пуаро, что глупо быть таким великодушным, но мой друг не согласился.
- Внешняя форма - это bagatelle [мелочь (фр.)], но люди обращают на нее внимание.
Она позволяет им тешить свое amour propre [самолюбие (фр.)].
Лично я считал, что самоуверенному инспектору было бы полезно чувствовать время
от времени хотя бы маленький комплекс неполноценности. Но я решил не спорить. Кроме
того, мне поскорей хотелось услышать, зачем пришел Джепп.
Он сердечно поздоровался с нами.
- Я вижу, вы завтракаете. Ну что, мистер Пуаро, вы не встречали еще кур, которые
несли бы стандартные яйца? - пошутил инспектор.
(Однажды Пуаро пожаловался ему на то, что все куриные яйца имеют почему-то различные
размеры. Любовь моего друга к симметрии и порядку была поистине невероятной.)
- Пока нет, - улыбнулся Пуаро. - Мой добрый Джепп, что привело вас сюда в столь
ранний час?
- Для меня не столь ранний. Я уже два часа, как на ногах. А привело меня сюда
убийство.
- Убийство?
- Именно, - кивнул Джепп. - Лорд Эдвер убит у себя в доме на Риджент-гейт. Жена
ударила его ножом в шею.
- Жена? - воскликнул я.
В тот же миг я вспомнил слова Брайена Мартина, сказанные им накануне. Неужели
он предвидел, что такое может случиться? Я припомнил, с какой легкостью Джейн говорила
о том, что может "прикончить" своего супруга. Брайен Мартин сказал, что для нее
нет моральных запретов. Да, именно так. Бездушная, самолюбивая, глупая - как точно
он охарактеризовал ее.
Пока эти мысли проносились у меня в голове, Джепп продолжал:
- Вы ее знаете. Популярная актриса Джейн Уилкинсон. Вышла за него замуж три года
назад. Но они не ужились, и она бросила лорда Эдвера.
Пуаро слушал с озабоченным видом. Лицо его выражало недоумение.
- А почему вы думаете, что убила она?
- Не думаю, а знаю. Ее опознали свидетели. Да она и не очень-то маскировалась.
Подъехала в такси...
- В такси... - как эхо повторил я. Слова Джейн, сказанные в тот вечер в отеле,
снова всплыли в моей памяти.
- ...Позвонила и спросила, дома ли лорд Эдвер. Было десять часов вечера. Слуга
ответил, что сейчас посмотрит. "Не стоит, - хладнокровно говорит она. - Я - леди
Эдвер. Он наверняка в библиотеке". Потом она хладнокровно идет в библиотеку и закрывает
за собой дверь.
Слуга подумал, что все это довольно странно, но не стал ничего предпринимать.
Минут через десять он услышал, как хлопнула входная дверь. Так что леди Эдвер оставалась
в доме недолго. Около одиннадцати часов вечера слуга закрыл входную дверь на замок.
Потом заглянул в библиотеку, но там было темно, и он решил, что хозяин пошел спать.
Утром служанка обнаружила тело. Удар был нанесен в шею, как раз в том месте, где
начинают расти волосы.
- Лорд Эдвер не кричал? Никто ничего не слышал?
- Говорят, что нет. Знаете, дверь в этой библиотеке плохо пропускает звук. К
тому же шум транспорта. Лезвие вошло в какую-то там цистертию, а потом проникло
в костный мозг. Так сказал доктор. После этого удара смерть наступила чрезвычайно
быстро. Если ударить ножом в строго определенное место, смерть наступает мгновенно.
- Значит, убийца должен был точно знать, куда ударить. Для этого, вероятно, надо
обладать медицинскими знаниями.
- Верно. Это единственное очко в ее пользу. Но ставлю десять против одного, что
это чистая случайность. Она нечаянно попала в нужное место. Простое везение.
- Вряд ли можно назвать везением смертную казнь через повешение, - заметил Пуаро.
- Согласен. Конечно, она сделала глупость. Убила его нисколько не скрываясь,
назвала свое имя и все такое.
- Действительно, очень любопытно.
- Возможно, сначала она не хотела его убивать. Но потом они поссорились, она
выхватила перочинный нож и ударила его.
- Так это был перочинный нож?
- По крайней мере, что-то в этом роде. Так сказал доктор. Все равно леди Эдвер
забрала нож с собой, потому что в ране его не было.
Пуаро недовольно покачал головой.
- Нет, нет, мой друг, все было не так. Я знаю эту женщину. Она не из тех, кто
теряет голову в подобных ситуациях. К тому же откуда у нее мог оказаться под рукой
нож? Вряд ли кто из женщин будет носить с собой перочинный нож, и уж конечно не
Джейн Уилкинсон.
- Так вы говорите, что знаете ее, мистер Пуаро?
- Да, знаю, - коротко ответил мой друг.
Некоторое время Джепп вопросительно смотрел на него.
- Так, может быть, вам уже кое-что известно? - наконец осмелился спросить инспектор.
- Что привело вас ко мне? - осведомился Пуаро. - Желание поболтать со старым
другом? Конечно, нет. У вас на руках несомненное убийство. Вы знаете имя преступника.
У вас есть мотив преступления. А каков, кстати, этот мотив?
- Она хотела выйти замуж за другого человека. Люди слышали, как она говорила
об этом меньше недели назад. Слышали также, как она грозилась: приеду, мол, на такси
к лорду Эдверу и прикончу его!
- Ага! Вы отлично информированы. Замечательные сведения, - констатировал Пуаро.
- Кто-то очень любезно сообщил вам массу полезных фактов.
Мне показалось, что в словах моего друга прозвучал скрытый вопрос, но, даже если
и так, инспектор не ответил.
- Все знать - наша профессия, - бесстрастно сказал он.
Пуаро кивнул. Он взял со стола газету, которую Джепп, несомненно, просматривал,
пока ждал нас, и которую он нетерпеливо отбросил при нашем появлении. Пуаро машинально
сложил ее и разгладил. Хотя взгляд его был устремлен на газетный лист, мозг напряженно
работал над какой-то загадкой.
- Вы не ответили, - вновь обратился Пуаро к инспектору, - почему вы пришли, если
это дело не представляет никакой сложности?
- Потому что я узнал о вашем вчерашнем визите на Риджент-гейт.
- Ясно.
- Когда я услышал об этом, я сказал себе: здесь что-то не то. Лорд Эдвер обратился
к Эркюлю Пуаро. С какой стати? Чего боялись их светлость? Кого подозревали? Вот
я и решил поговорить с вами перед тем, как предпринимать конкретные шаги.
- Под "конкретными шагами", я полагаю, вы подразумеваете арест леди Эдвер?
- Именно так.
- Вы с ней уже разговаривали?
- О да, разговаривал. Первым делом я поехал в "Савой". Она ведь могла улизнуть,
и я не стал рисковать.
- Ага! - воскликнул Пуаро. - Значит, вы...
Он прервал себя на полуслове. Взгляд его был по-прежнему устремлен на газету,
но выражение лица изменилось. Потом он поднял голову и спросил другим тоном:
- И что же вам сказала леди Эдвер? А, мой друг? Что она сказала?
- Я ее информировал, конечно, о том, что любое ее заявление может быть использовано
против нее. Нельзя упрекнуть английскую полицию в том, что она действует не по закону.
- Верно. Хотя иногда и доходит до глупости. Но продолжайте, прошу вас. Итак,
что же сказала миледи?
- У нее началась истерика. Она стала носиться по комнате, заламывать руки и в
конце концов хлопнулась на пол. О, это был замечательный спектакль. Чего-чего, а
актерских способностей у нее не отнимешь.
- Значит, у вас сложилось впечатление, что истерика была ненастоящей? - мягко
спросил Пуаро.
- А вы как думали? - подмигнул ему инспектор. - Только со мной этот номер не
пройдет. У нее и обморок-то был фальшивый. Просто хотела меня провести. Клянусь,
ей это даже понравилось.
- Да, - задумчиво произнес Пуаро. - Весьма возможно. Ну а что было дальше?
- Дальше она пришла в себя. То есть, я хочу сказать, сделала вид, что пришла
в себя. Застонала, заохала, и тут ее служанка, особа с этаким кислым выражением
лица, сунула ей под нос нюхательную соль. Наконец леди Эдвер оправилась настолько,
что потребовала своего адвоката. Ничего не хотела говорить без него. То в обморок
падает, то потом сразу адвоката требует. Вот я вас и спрашиваю, сэр: это естественное
поведение?
- В данном случае вполне, - спокойно ответил Пуаро.
- Вы хотите сказать, что она прекрасно сознает свою вину?
- Вовсе нет. Я хочу сказать, что подобное поведение прекрасно отражает ее темперамент.
Начала она дает вам понять, как следует играть роль жены, которая внезапно узнает
о смерти мужа. Когда же она удовлетворяет свои артистические инстинкты, ее природная
практичность заставляет подумать и об адвокате. То, что она создала искусственную
ситуацию ради собственного удовольствия, не есть доказательство ее вины. Это говорит
лишь о том, что она прирожденная актриса.
- Она виновна. В этом нет никакого сомнения.
- Вы так уверены, - заметил Пуаро. - Что ж, может быть, вы и правы. Значит, она
отказалась говорить? Так ничего и не сказала?
Джепп ухмыльнулся:
- Она заявила, что без адвоката не скажет ни слова. Служанка позвонила ему. Я
оставил в номере двух полицейских и приехал сюда. Подумал, что неплохо бы обсудить
это дело с вами, прежде чем продолжать расследование.
- Но тем не менее вы уверены, что она виновата?
- Конечно уверен. Но я хочу иметь в своем распоряжении как можно больше фактов.
Видите ли, замять это дело не удастся. Оно получит большую огласку. Вы же знаете,
какой шум поднимут газеты.
- Кстати, о газетах, - сказал Пуаро. - Как вы объясните вот это, мой друг? Видно,
вы не совсем внимательно читаете утренние выпуски.
Он пальцем указал инспектору на заметку в колонке светских новостей. Джепп прочитал
ее вслух:
- _"Сэр Монтегю Корнер дал вчера вечером роскошный ужин в своем доме на набережной
в Чизвике [пригород Лондона]. Среди гостей присутствовали сэр Джордж и леди дю Фисс,
известный театральный критик мистер Джеймс Блант, сэр Оскар Хаммерфельдт с киностудии
"Овертон-фильм", мисс Джейн Уилкинсон (леди Эдвер) и другие"_.
На какое-то мгновение Джепп растерялся. Потом, овладев собой, сказал:
- Ну и что из этого? Прессу информировали авансом. Вот увидите: окажется, что
нашей леди там не было или что она пришла туда позднее, часов в одиннадцать. Боже
сохрани, сэр, слепо верить всему, что пишут газеты. Уж кому, как не вам, знать это.
- О! Я знаю, знаю. Просто мне это сообщение показалось любопытным.
- Да, бывают же такие совпадения. А теперь, мистер Пуаро, хотя я и знаю, что
иногда вы закрываетесь ото всех, как устрица, расскажите мне, зачем лорд Эдвер приглашал
вас к себе.
- Лорд Эдвер вовсе не приглашал меня, - покачал головой Пуаро. - Это я просил
его принять меня.
- Правда? А зачем?
Какое-то время Пуаро колебался.
- Ладно. Я отвечу на ваш вопрос, - наконец медленно произнес он. - Но я отвечу
на него по-своему.
Джепп тихо застонал. Я почувствовал к инспектору тайную симпатию: своими выкрутасами
Пуаро вызывал иногда непреодолимое раздражение.
- Я прошу вашего разрешения, - продолжал мой друг, - позвонить одному человеку
и пригласить его сюда.
- Какому человеку?
- Мистеру Брайену Мартину.
- Кинозвезде? А какое он имеет к этому отношение?
- Я думаю, что он может сообщить нам нечто весьма интересное и, вероятно, полезное.
Гастингс, будьте любезны, посмотрите его телефон в справочнике.
Мартин жил в небольшом районе недалеко от Сент-Джеймского парка.
