- Нам не перебраться через нее, - еле выговорил я.
- На вершину мы так или иначе поднимемся, - ответил он. - А там посмотрим, может
быть, я сумею вам доказать, что моя изобретательность еще не исчерпана до конца.
После завтрака мы развязали тюк, в котором наш руководитель держал все свои альпинистские
приспособления. Оттуда были извлечены железные кошки, скобы и необычайно крепкий
и легкий канат длиной в полтораста футов. Лорд Джон был опытный альпинист, Саммерли
тоже приходилось совершать трудные восхождения, следовательно, из всех нас новичком
в этом деле был один я. Но сила и ретивость должны были возместить мне отсутствие
опыта.
Задача оказалась не такой уж трудной, хотя бывали минуты, когда у меня волосы
шевелились на голове. Первая половина подъема прошла совсем просто, но дальше утес
становился все круче, и последние пятьдесят футов мы подвигались, цепляясь руками
и ногами за каждый выступ, за каждую трещину в камнях. Ни я, ни профессор Саммерли
не одолели бы всего подъема, если б не Челленджер. Он первый добрался до вершины
(странно было видеть такую ловкость в этом грузном человеке) и привязал канат к
стволу большого дерева, которое росло там. С его помощью мы скоро вскарабкались
вверх по неровной каменной стене и очутились на небольшой, заросшей травой площадке
футов в двадцать пять в поперечнике. Это и была вершина утеса.
Отдышавшись немного, я глянул назад и был поражен открывшимся передо мной видом.
Казалось, вся бразильская равнина лежала перед нами, уходя вдаль, к голубоватой
дымке, застилавшей горизонт. У самых наших ног поднимался пологий каменистый склон,
поросший кое-где древовидным папоротником, а дальше, за седловиной холмов, отчетливо
выступали желто-зеленые заросли бамбука, через которые мы не так давно пробирались.
Потом кусты и деревья стали гуще и, наконец, слились в сплошную стену джунглей,
тянувшуюся покуда хватал глаз и, наверно, еще на добрых две тысячи миль в глубь
страны.
Я все еще, как зачарованный, упивался этой волшебной панорамой, как вдруг тяжелая
рука профессора опустилась на мое плечо.
- Смотрите сюда, мой юный друг, - сказал он. - Vestigia nulla retrorsum!1 Стремитесь
вперед, к нашей славной цели!
Я перевел взгляд на плато. Оно лежало на одном уровне с нами, и зеленая кайма
кустарника с редкими деревьями была так близко от утеса, что я невольно усомнился:
неужели она действительно недосягаема? На глаз эта пропасть была не больше сорока
футов шириной, но не все ли равно - сорок футов или четыреста? Я ухватился за ствол
дерева и заглянул вниз, в бездну. Там, на самом ее дне, чернели крохотные фигурки
индейцев, смотревших на нас. Обе стены - и утеса и горного кряжа - были совершенно
отвесные.
- Любопытная вещь! - послышался сзади меня скрипучий голос профессора Саммерли.
Я оглянулся и увидел, что он с величайшим интересом разглядывает дерево, которое
удерживало меня над бездной. В этой гладкой коре и маленьких ребристых листьях было
что-то страшно знакомое.
- Да ведь это бук! - воскликнул я.
- Совершенно верно, - подтвердил Саммерли. - Наш земляк тоже попал на чужбину.
- Не только земляк, уважаемый сэр, но и верный союзник, если уж на то пошло,
- сказал Челленджер. - Этот бук окажется нашим спасителем.
- Мост! - крикнул лорд Джон. - Боже милостивый, мост!
- Правильно, друзья мои, мост! Недаром я вчера целый час ломал себе голову, все
старался найти какой-нибудь выход. Если наш юный друг помнит, ему уже было сказано
однажды, что Джордж Эдуард Челленджер чувствует себя лучше всего, когда его припирают
к стене. А вчера - вы, конечно, не станете этого отрицать - мы все были приперты
к стене. Но там, где интеллект и воля действуют заодно, выход всегда найдется. Через
эту пропасть надо перекинуть мост. Вот он, перед вами!
Действительно, блестящая мысль! Дерево было не меньше шестидесяти футов вышиной,
и если оно ляжет так, как надо, пропасть будет перекрыта. Готовясь к подъему, Челленджер
захватил с собой топор. Теперь он протянул его мне.
- У нашего юного друга завидная мускулатура. Он лучше всех справится с этой задачей.
Тем не менее прошу вас, делайте только то, что вам будет сказано, и не старайтесь
утруждать свои мозги.
Следуя его указаниям, я сделал несколько зарубок на дереве с таким расчетом,
чтобы оно упало в нужном направлении. Задача оказалась нетрудной, так как ствол
его сам по себе кренился к плато. Затем я принялся за работу всерьез, чередуясь
с лордом Джоном. Примерно через час раздался громкий треск, дерево закачалось и
рухнуло, утонув вершиной в кустах на противоположной стороне пропасти. Ствол откатился
к самому краю площадки, и на одно страшное мгновение нам показалось, что дерево
свалится вниз. Но оно дрогнуло в нескольких дюймах от края и остановилось. Мост
в Неведомую страну был переброшен!
Все мы, не говоря ни слова, пожали руку профессору Челленджеру, а он снял свою
соломенную шляпу и отвесил каждому из нас глубокий поклон.
- Мне принадлежит честь первым ступить на землю Неведомой страны, - сказал он.
- Не сомневаюсь, что художники будущего запечатлеют этот исторический момент на
своих полотнах.
Он уже подошел к краю пропасти, когда лорд Джон вдруг ухватил его за куртку.
- Мой дорогой друг, - сказал он, - я ни в коем случае не допущу этого.
- То есть как, сэр! - Голова Челленджера откинулась назад, борода вздернулась
кверху.
- Во всем, что касается науки, я признаю ваше первенство, потому что вы ученый.
Но это по моей части, так что будьте добры слушаться меня.
- Как это .по вашей части., сэр?
- У каждого из нас есть свое ремесло, и мое ремесло солдатское. Насколько я понимаю,
мы собираемся вторгнуться в неизведанную страну, быть может, битком набитую врагами.
Немножко здравого смысла и выдержки. Я не привык действовать очертя голову.
Доводы лорда Джона были настолько убедительны, что спорить с ним не приходилось.
Челленджер вскинул голову и пожал плечами.
- Хорошо, сэр, что же вы предлагаете?
- Кто знает, может быть, в этих кустах притаилось целое племя каннибалов, которым
сейчас самое время позавтракать? - сказал лорд Джон, глядя через мост на скалы.
- Вот попадем в кипящий котел, тогда поздно будет раздумывать. Поэтому давайте надеяться,
что ничего дурного нас не ожидает, но действовать будем на всякий случай с осмотрительностью.
Мы с Мелоуном спустимся вниз, возьмем все четыре винтовки и вернемся обратно с обоими
метисами. Потом один из нас под прикрытием винтовок перейдет на ту сторону, и если
все обойдется благополучно, тогда за ним последуют и остальные.
Челленджер сел на пенек срубленного дерева и застонал от нетерпения, ибо мы с
Саммерли единодушно поддержали лорда Джона, считая, что в таких делах право руководства
должно принадлежать ему. Взбираться по утесу теперь было гораздо легче, потому что
в самом трудном месте нам помогал канат. Через час мы явились обратно с винтовками
и дробовиком. Метисы по распоряжению лорда Джона перенесли наверх мешок со съестными
припасами на тот случай, если наша первая вылазка в Неведомую страну затянется.
Патроны были у каждого при себе.
- Ну-с, Челленджер, если вы непременно хотите быть первым... - сказал лорд Джон,
когда все приготовления были закончены.
- Премного вам обязан за столь милостивое разрешение! - злобно ответил профессор,
не признающий никаких авторитетов, кроме своего собственного. - Если вы ничего не
имеете против, я воспользуюсь вашей любезностью и выступлю на сей раз в роли пионера.
Он перебросил топорик за спину, сел на дерево верхом и, отталкиваясь обеими руками,
быстро перебрался по стволу на ту сторону. А там стал на землю и вскинул вверх руки.
- Наконец-то! - крикнул он. - Наконец-то!
Я со страхом следил за ним, ожидая, какую же судьбу готовит ему эта зеленая завеса.
Но кругом было тихо, только какая-то странная пестрая птица вспорхнула у профессора
из-под ног и скрылась среди деревьев.
Вторым через пропасть перебрался Саммерли. Просто поразительно, сколько силы
в этом тщедушном теле! Он пожелал непременно захватить с собой две винтовки, так
что теперь оба профессора были вооружены. Потом наступил мой черед. Я старался не
смотреть в разверзшуюся подо мной страшную бездну. Саммерли протянул мне приклад
винтовки, а секундой позже я уже ухватил его за руку. Что касается лорда Джона,
то он просто перешел по мосту - перешел без всякой поддержки! Железные нервы у этого
человека!
И вот мы четверо в волшебной стране, в Затерянном мире, куда до сих пор проник
один Мепл-Уайт! Настала минута величайшего торжества. Но кто мог подумать, что эта
минута будет для нас началом величайших бедствий? Позвольте же мне рассказать в
нескольких словах, как грянул над нами этот страшный удар.
Мы отошли от края пропасти и успели футов на пятьдесят пробраться сквозь густой
кустарник, как вдруг позади раздался оглушительный грохот. Мы инстинктивно бросились
назад. Нашего моста больше не существовало!
Заглянув вниз, я увидел на самом дне пропасти путаницу ветвей и щепок - все,
что осталось от бука. Неужели край площадки не выдержал такой тяжести и осыпался
под ней? Это была первая мысль, которая пришла нам в голову. А потом из-за выступа
пирамидального утеса медленно показалась чья-то коричневая физиономия. Это был наш
метис Гомес. Но куда девалась его сдержанная улыбка и непроницаемость сфинкса? Лицо,
смотревшее на нас, искажала ненависть, утоленная месть зажгла сумасшедшим восторгом
его глаза.
- Лорд Рокстон! - крикнул он. - Лорд Джон Рокстон!
- Что нужно? - отозвался наш спутник. - Я здесь!
До нас донесся взрыв хохота.
- Да, ты там, английская собака, и тебе оттуда не выбраться! Я ждал, долго ждал,
когда настанет мой час. Вам трудно было взбираться наверх, а спускаться вниз будет
еще труднее. Эх, дурачье! Попались в ловушку? Все до одного попались!
Пораженные, мы не находили слов и молча смотрели на метиса. Большой сломанный
сук, лежавший на траве, объяснил нам, что послужило ему рычагом, когда он сбрасывал
наш мост. Его лицо исчезло в кустах, но через секунду появилось снова, еще больше
искаженное ненавистью.
- Мы чуть не убили вас камнем у пещеры, - крикнул он, - но так будет лучше! Медленная
смерть страшнее. Побелеют ваши косточки, и никто не узнает, где они покоятся, никто
не придет прикрыть их землей. Когда будешь издыхать, вспомни Лопеса, которого ты
убил пять лет тому назад у реки Путумайо! Я его брат, и какая бы смерть ни настигла
меня, я умру спокойно, потому что он отомщен!
Метис яростно погрозил нам кулаком и скрылся. Наступила тишина.
Если б Гомес утолил свою месть и тем ограничился, все сошло бы ему с рук. Его
погубила безрассудная страсть к драматическим эффектам, свойственная всем людям
латинской расы, а Рокстон, прослывший .бичом божиим. в трех странах Южной Америки,
не позволял с собой шутить. Метис уже спускался по противоположному склону утеса,
но ему так и не удалось ступить на землю. Лорд Джон побежал по краю плато, чтобы
не терять его из виду. Грянул выстрел, мы услышали пронзительный вопль и через секунду
- глухой стук упавшего тела. Рокстон вернулся к нам; лицо у него было окаменевшее.
- Я слепец, простофиля! - с горечью сказал он. - Моя глупость погубила вас всех.
Вольно же мне было забывать, что эти люди не прощают кровных обид, что с ними всегда
надо быть начеку!
- Зачем же вы пощадили другого метиса? Ведь без его помощи Гомес не справился
бы с деревом.
- Я бы мог покончить и с ним, да пожалел. Может, он тут ни при чем. Но пожалуй,
вы правы. Лучше было бы пристрелить и его: он, наверно, помогал Гомесу.
Теперь, когда истинная подоплека этого предательства разъяснилась, мы начали
вспоминать, что поведение метиса во многом было подозрительно. Все стало понятно;
и его упорное стремление проникнуть в планы экспедиции, и ссора у хижины, когда
Самбо помешал ему подслушать наш разговор, и полные ненависти взгляды, которые нам
частенько приходилось перехватывать. Мы продолжали толковать обо всем этом, в то
же время стараясь освоиться с новым поворотом событий, как вдруг внимание наше привлекла
любопытная сцена, разыгравшаяся внизу, у подножия каменной гряды. Человек, одетый
в белое - очевидно, оставшийся в живых метис, - во все лопатки бежал по равнине,
будто удирая от настигающей его смерти. За ним огромными прыжками несся черный,
как смоль, великан - наш преданный негр Самбо. У нас на глазах он нагнал беглеца,
вскочил ему на спину и обхватил его руками за шею. Они покатились по земле. Минуту
спустя Самбо поднялся на ноги, взглянул на распростертое перед ним тело и, радостно
помахав нам руками, побежал к утесу. Неподвижная белая фигура так и осталась лежать
посреди равнины.
Возмездие настигло обоих предателей, но содеянное ими было непоправимо. Мы не
могли вернуться на утес. Когда-то нашим обиталищем был весь мир, теперь он сузился
до размеров этого плато. То и другое существовало раздельно. Вот равнина, которая
ведет к тому месту, где у нас спрятаны челны. А там, за лиловатой дымкой горизонта,
река, обратный путь к цивилизации. Исчезло лишь одно-единственное связующее звено.
Никакой изобретательности не хватит на то, чтобы перекинуть мост через пропасть,
зияющую между нашим настоящим и прошлым. Достаточно было одного мига - и как все
изменилось!
И тут я понял, из какого теста слеплены мои три товарища. Правда, вид у них был
очень серьезный и сосредоточенный, но ничто не могло нарушить невозмутимое спокойствие
этих людей. Нам не оставалось ничего другого, как сидеть в кустах и терпеливо поджидать
Самбо. И вскоре его добродушная черная физиономия выглянула из-за камней, и он стал
на вершине утеса во весь свой могучий рост.
- Что я теперь сделать? - крикнул Самбо. - Вы мне говорить, и я все буду сделать.
Задать такой вопрос ничего не стоило, а ответить на него было трудно. Мы знали
лишь одно: Самбо - наша единственная надежная связь с внешним миром. Только бы он
не оставил нас!
- Нет, нет! - крикнул Самбо. - Я вас не оставит. Я всегда здесь. Индейцы хотел
уходить. Самбо не может удержать индейцы. Они говорят, здесь живет Курупури, пойдем
домой. Вас нет, а Самбо один не может уговорить.
Действительно, за последнее время индейцы не скрывали, что им хочется бросить
нас и вернуться восвояси. Самбо говорил правду: удержать их теперь не было никакой
возможности.
- Самбо! Скажи им, пусть подождут до завтра! Тогда я пошлю с ними письмо! - крикнул
я.
- Хорошо, сэр! Индейцы будут ждать завтра. Самбо дал слово.
