- Я слышу их. Все время слышу. Бедняги хотят, чтобы о них рассказывали, чтобы
их заметили. Сами лезут ко мне на помост, дергают за рукава, тянут в разные стороны.
Они терзают меня. Я следующий... нет, я... я! Вот что я постоянно слышу. Стараюсь
изо всех сил, но все равно не успеваю представить каждого.
- А что вы скажете о пророке? - поинтересовался Мелоун у председателя.
Мистер Болсоувер неодобрительно пожал плечами.
- Он конгрегационалист. Носится по стране, иногда заглядывает к нам. Помнится,
именно он предсказал начало войны. Что касается меня, то я человек практический.
Зла и сейчас хватает. Нам его отмерили полной мерой, не знаю, осталось ли про запас?
Ну, пора расходиться. Спокойной ночи! Постарайтесь написать о нас получше.
- Спокойной ночи, - отозвалась миссис Деббс. - Кстати, девушка, вы сами медиум.
Спокойной ночи!
Они вышли на улицу и с удовольствием вдохнули свежий вечерний воздух. После духоты
переполненного зала он казался особенно бодрящим. Вскоре они уже были на шумной
Эджвер-роуд, где Мелоун остановил кэб и попросил отвезти их на Виктория-гарденс.
Глава III
В КОТОРОЙ ПРОФЕССОР ЧЕЛЛЕНДЖЕР
ВЫСКАЗЫВАЕТ СВОЕ МНЕНИЕ
Мелоун уже садился вслед за Энид в кэб, когда его окликнули. По улице бежал высокий
мужчина средних лет. Он был хорошо одет, тщательно выбрит и держался достаточно
самоуверенно, как и подобает преуспевающему хирургу.
- Привет, Мелоун! Подожди!
- Аткинсон! Энид, позволь представить тебе профессора Аткинсона из госпиталя
Св. Марии, о котором я рассказывал твоему отцу. Подбросить вас? Мы едем на Виктория-гарденс.
- Отлично! - Хирург последовал за ними в кэб. - Очень удивился, увидев вас на
собрании спиритуалистов.
- Мы были там по делу. Ведь мы с мисс Челленджер - журналисты.
- Как же, помню. Все в Дейли газетт? Считайте, что получили еще одного подписчика,
- интересно будет узнать, что вы насочиняете о сегодняшнем вечере.
- Придется подождать следующего воскресенья. Материал идет в определенную рубрику.
- Нет, столько ждать не могу. Хочу знать сейчас же.
- Все не так просто. Завтра я внимательно перечитаю свои записи, обдумаю их,
сопоставлю с наблюдениями коллеги. У нее очень развита интуиция - важнейшая вещь,
когда дело касается религии.
- Ну и что же говорит вам интуиция, мисс Челленджер?
- Больше положительного. И все же - что за причудливая смесь!
- Вы попали в самую точку. Был там несколько раз и всегда уходил полный противоречивых
чувств. Не обходится без разных нелепостей, допускаю, что возможен и просто обман,
но есть там и нечто поистине чудесное.
- Но вы-то не журналист? Зачем вам туда ходить?
- Интересно. Видите ли, я уже несколько лет изучаю спиритизм. Не могу считать
себя его убежденным сторонником, но к числу сочувствующих принадлежу, и у меня хватает
ума задавать себе вопрос: может, не только я изучаю это явление, а его субъекты,
существа с той стороны, тоже изучают меня.
Мелоун понимающе кивнул.
- Спиритизм неисчерпаем. Это понимаешь, когда начинаешь его постигать. В нем
десятки разных, достойных изучения областей. И всем занимаются только вот эти честные,
нищие духом люди, которые, несмотря на все преследования и потери, несут этот груз
уже более семидесяти лет. Они напоминают первохристиан. Ведь христианство вначале
распространялось среди рабов и низших слоев населения. К господину свет пришел на
триста лет позже, чем к его рабу.
- А тот проповедник? - запротестовала Энид.
- Вы говорите о нашем друге из Атлантиды? Жуткий зануда! Не знаю, что и думать
об этом. Полагаю, самообман или временное высвобождение дремавшей ранее части личности.
Единственное, в чем я убежден: все эти банальности не имеют ни малейшего отношения
к жителю Атлантиды. Не стоило отправляться в столь долгое путешествие, чтобы нести
такой вздор. А вот мы и приехали!
- Я дал обещание отцу этой девушки доставить ее домой в полной сохранности, -
сказал Мелоун. - А почему бы вам, Аткинсон, не подняться с нами? Профессор будет
рад с вами познакомиться.
- Уже поздно. Он спустит меня с лестницы.
- Вижу, вам наболтали об отце всякой чепухи. На самом деле все не так. Некоторые
люди его действительно раздражают, но вы к их числу не относитесь. Может, рискнете?
- После ваших слов - конечно.
И все трое направились по ярко освещенному коридору к лифту.
Челленджер, в роскошном голубом халате, с нетерпением ожидал их. Он смерил Аткинсона
взглядом боевого бульдога, увидевшего другую собаку. Однако беглый осмотр, видимо,
умиротворил его, и профессор прорычал, что рад знакомству.
- Слышал ваше имя, сэр, и знаю о вашей блестящей карьере. Ваша резекция позвоночника
в прошлом году заставила меня поволноваться. Неужели вы тоже ходили к этим лунатикам?
- Если вам угодно так их называть... - засмеялся Аткинсон.
- А как еще прикажете? Помнится, мой молодой друг (Челленджер иногда величал
Мелоуна так, словно тот был подающим надежды школяром) говорил, что вы изучаете
этот феномен. - Он оглушительно расхохотался, не скрывая своего презрения. - Изучая
человечество, начнем с духов, так, что ли, мистер Аткинсон?
- Не обижайтесь на отца, он ничего в этом не понимает, - вмешалась Энид. - Уверяю,
папочка, тебе было бы интересно. - И она представила ему подробный отчет об их приключениях,
который профессор то и дело прерывал недовольным ворчанием, хмыканьем и язвительными
замечаниями. Когда же Энид дошла до эпизода с профессором Саммерли, Челленджер взорвался,
не скрывая больше своего возмущения. Старый вулкан заклокотал, и слушателей оглушил
огненный поток отборной брани.
- Гнусные негодяи! - рычал он. - Даже в могиле нет покоя бедняге Саммерли. У
нас с ним возникали расхождения, я был, сознаюсь, не очень высокого мнения о его
интеллекте, но поверьте, если бы он действительно восстал из мертвых, то сказал
бы что-нибудь повразумительнее. Все это галиматья, неприличная и злая выходка! Это
возмутительно - моего друга выставляют на посмешище перед кучкой невежд! Ах, никто
не смеялся? Как можно не смеяться, слыша, что образованный человек, с которым даже
я общался на равных, несет такую чушь? Нет, чушь! Не спорьте, Мелоун! Я этого не
потерплю. Его слова напоминают приписку в письме школьницы-малолетки. Ну, разве
можно нести такой бред, находясь в другом измерении? Вы со мной согласны, мистер
Аткинсон? Нет? Я думал о вас лучше.
- А подробное описание его внешности?
- Боже праведный, что у вас с головой? Разве вы не помните, что наши с профессором
имена соседствовали в одной слабенькой беллетристической книжонке, которая почему-то
понравилась публике? И думаете, никто не знает, что два молодых идиота болтаются
по разным церквям уже несколько недель подряд? Совершенно ясно, что раньше или позже
вы должны были забрести и к спиритуалистам. Прекрасный шанс заполучить себе сторонничков.
Приманка заброшена, и простодушный Мелоун клюнул на нее! Крючок и сейчас торчит
в его глупом языке. Что, Мелоун, правда глаза колет? Но все равно ее надо говорить.
- Черные как смоль волосы профессора встали дыбом, глаза метали искры, перебегая
с одного участника беседы на другого.
- Но нужно выслушать и другую сторону, - сказал Аткинсон. - Свою точку зрения,
сэр, вы выразили блестяще. Позволю себе процитировать Теккерея, сказавшего своему
оппоненту: Я понимаю вас. Но если бы вы знали то, что знаю я, вы изменили бы свое
мнение. Может, и вы, профессор, найдете время получше ознакомиться с предметом;
это было бы замечательно: ваше мнение необычайно ценится в научном мире.
- Потому что я занимаюсь полезными делами, а не всякой чепухой. Мой разум, сэр,
не виляет и не петляет, он идет прямым путем. Здесь же очевидный обман и мошенничество.
- Думаю, не без этого, - сказал Аткинсон. - Но все же... все же... Послушайте,
Мелоун, уже поздно, а ехать далеко. Простите, профессор. Для меня было большой честью
познакомиться с вами.
Мелоун тоже откланялся. На улице друзья остановились немного поболтать, прежде
чем разойтись в разные стороны: Аткинсон жил на Уимпл-стрит, а Мелоун в Саут-Норвуд.
- Великолепный старик, - одобрительно сказал Мелоун. - На него нельзя обижаться.
В сущности, он никому не желает зла. Потрясающий человек.
- Согласен. Но именно такая нетерпимость может заставить меня стать убежденным
спиритуалистом. Обычно она принимает форму издевки, реже - громоподобного разноса.
Мне больше импонирует последнее. Кстати, Мелоун, хотите помогу вам получше разобраться
во всем этом. Вы слышали о Линдене?
- Профессиональный медиум? Говорят, величайший мошенник в мире.
- Слышал такие отзывы. Но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Прошлой
зимой я вправил ему коленную чашечку, и у нас завязались дружеские отношения. Его
трудно заполучить, и билет будет стоить не меньше гинеи, но, если хотите, я постараюсь
организовать сеанс.
- Лично вы ему верите?
Аткинсон пожал плечами.
- Ну, что тут скажешь! Во всяком случае, за руку я его не поймал. Разбирайтесь
сами.
- Я готов, - сказал Мелоун. - Меня это забрало. Да и материал может получиться
отличный. Решено: немного разберусь с делами и дам вам знать, Аткинсон. Надо ковать
железо, пока горячо.
Глава IV
В КОТОРОЙ ОПИСЫВАЮТСЯ СТРАННЫЕ ЗАНЯТИЯ
В ХАММЕРСМИТЕ
Появившаяся в печати статья за подписью Соавторы. вызвала всеобщий интерес и
споры. Ее сопровождало краткое редакционное примечание, которое вполне отражало
сомнения рядового читателя и как бы говорило: О таких явлениях следует писать, и
они могут кому-то показаться правдоподобными, но мы-то знаем, что это ерунда.
Мелоун получил множество писем, как за, так и против: факт, говоривший, что этот
вопрос занимал многих. Предыдущие публикации не вызвали такого всплеска эмоций:
ну, рявкнула парочка узколобых католиков или непримиримых евангелистов - теперь
же его почтовый ящик ломился от писем. Большинство авторов высмеивало саму мысль
о существований духов, часть из них была от писателей, которые не то что о спиритизме,
а даже о правильной орфографии имели весьма смутные понятия. Самим спиритуалистам
тоже не все в статье понравилось: Мелоун как журналист не смог отказать себе в удовольствии
посмаковать смешные стороны собрания, хотя ничего и не приврал.
Однажды утром на неделе, последовавшей за публикацией, в крошечном рабочем кабинете
Мелоуна появился внушительных объемов человек. О его приходе Мелоуна известил курьер
редакции, положив на край стола визитную карточку, гласившую: Джеймс Болсоувер,
торговец, Хай-стрит, Хаммерсмит. Это был не кто иной, как радушный председатель
последнего воскресного собрания. Он укоризненно грозил пальцем, глядя на Мелоуна,
но его добродушное лицо расплывалось в улыбке.
- Вот видите, - сказал он, - все вышло, как я предупреждал: вас тоже потянуло
на фарс.
- Вы полагаете, что я исказил картину?
- Нет. На мой взгляд, вы с молодой леди сделали все, что смогли. Просто как новичков
вас многое озадачивает. Но, если подумать, разве удивительно, что умные люди, покинувшие
этот мир, изыскивают способы установить с нами контакт?
- Они иногда говорят такие глупости!
- Умирают всякие, а не только те, что семи пядей во лбу. На том свете не умнеют.
Кроме того, как знать, какие слова нужнее всего? Вчера миссис Деббс принимала одного
священника. У него умерла дочь, и отец прямо помешался от горя. Миссис Деббс передала
ему, что дочь счастлива и была бы еще счастливей, если бы не его страдания. Меня
это не убеждает, - покачал головой священник. - Такое всякий скажет. Нет, это не
моя дочь. И вдруг та попросила его: Умоляю, не надевай воротничок католического
священника вместе с цветной рубашкой. Это она, - сказал он и расплакался. - Дочь
всегда отчитывала меня за эти воротнички. Жизнь состоит из мелочей, мистер Мелоун,
обычных, незначительных, но дорогих нам мелочей.
Мелоун недоверчиво покачал головой:
- Каждый может заметить несоответствие между обычной рубашкой и деталью одежды
священника.
Мистер Болсоувер рассмеялся:
- Вы крепкий орешек. Говорю не в осуждение - сам таким был. Однако я по делу.
Вы человек занятой, я - тоже, поэтому перейдем сразу к главному. Во-первых, всем
разумным спиритуалистам понравилась ваша статья. Мистер Алджернон Мейли написал
мне, что она принесет несомненную пользу. А если уж он так думает, то нам и Бог
велел.
- Мейли? Тот, что адвокат?
- Я бы скорее назвал его религиозным реформатором. Таким он останется в истории.
- А во-вторых?
- Если хотите, мы могли бы познакомить вас с нашим делом подробнее. Вас и молодую
леди. Не для рекламы, упаси Бог, а для вашей же пользы, хотя и реклама не помешает.
Мы проводим сеансы телекинеза у меня дома без профессионального медиума, и если
хотите...
- Очень хочу.
- Тогда приходите оба. У нас практически не бывает людей со стороны. Никаких
наблюдателей. Не хотим, чтобы нас сбивали с толку, оскорбляли подозрениями и расставляли
ловушки. Всем этим злопыхателям кажется, что у других людей нет нервов. Но вам в
здравом смысле не откажешь. А ничего другого и не требуется.
- А то, что я не разделяю вашей веры? Это не помешает?
- Ни в малейшей степени. Будьте только доброжелательны и ни во что не вмешивайтесь.
Духи не любят агрессивных людей - так же, как и мы, грешные. С ними надо держаться
ровно и дружелюбно, как в хорошем обществе.
- Обещаю.
- Они, бывает, ведут себя весьма странно, - сказал мистер Болсоувер, - и шутки
с ними могут закончиться очень плохо. Духам не дозволено вредить людям, но не забывайте,
что нам, людям, свойственно делать как раз недозволенное, и духи в этом отношении
весьма походят на людей. Вы, может быть, еще не забыли, как на одном из сеансов
у братьев Давенпорт корреспонденту из Таймс. бубном отрезало голову. Все это, разумеется,
прискорбно, но это было, и тут уж ничего не поделаешь. Однако ничего подобного духи
не позволяли себе в отношении друзей. Известен и другой назидательный случай. На
спиритический сеанс явился ростовщик. Одна из его жертв, доведенных им когда-то
до самоубийства, вселилась в медиума, и тот схватил ростовщика за горло, так что
он едва не расстался с жизнью. Но мне пора, мистер Мелоун. Сеансы у нас проводятся
раз в неделю - уже четыре года как и без единого перерыва. По вторникам, в восемь
вечера. Заранее дайте нам знать о своем приходе, и я пришлю мистера Мейли проводить
вас. Он может лучше чем я ответить на все ваши вопросы. Итак, до вторника! Всего
доброго, - и мистер Болсоувер, ступая, как слон, вышел из комнаты.
