Макмэрдо, не смущаясь, вынес осмотр. Одну руку он опустил в карман пиджака, другой
покручивал свой каштановый ус. Неожиданно Макгинти вытащил из-за пояса револьвер.
-- Вот что я должен вам сказать. Если я увижу, что вы затеваете с нами какую-нибудь
игру, то вам недолго придется ее вести.
-- Странный прием вы мне оказываете, -- ответил Макмэрдо с вызовом. -- Особенно
для мастера ложи по отношению к новоприезжему брату.
-- Вот как раз этот факт и нужно доказать, -- ответил Макгинти. -- А если не
докажете, то вам не поможет сам сатана. Где вы были посвящены?
-- В двадцать девятой ложе в Чикаго.
-- Когда?
-- Двадцать четвертого июня тысяча восемьсот семьдесят второго года.
-- Кто был мастер?
-- Джеймс Скотт.
-- Кто управляет вашей областью?
-- Бартоломью Уилсон.
-- Гм, вы отвечаете довольно уверенно. Что вы здесь делаете?
-- Работаю, как вы, но пока поменьше вас.
-- Вы так же скоры на руку, как на ответы?
-- Знавшие меня люди утверждали именно так.
-- Ну что ж, может, мы испытаем вас скорее, чем вы думаете. Вы слыхали что-нибудь
о нашей ложе?
-- Я слышал, что в ваше братство может вступить только мужественный человек.
-- Правильно, мистер Макмэрдо. Почему вы уехали из Чикаго?
-- Повесьте меня раньше, чем я вам это скажу.
Глаза Макгинти широко открылись. Он не привык к таким ответам, и слова Джона
несказанно удивили его.
-- Почему вы не хотите довериться мне?
-- Потому что брат не может лгать брату.
-- Значит, правда такого рода, что о ней даже не стоит говорить?
-- Вот именно.
-- Тогда не ждите, чтобы я как мастер ввел в ложу человека, за прошлое которого
не могу отвечать.
На лице Макмэрдо отразилось раздумье. Потом он вынул из кармана измятую газетную
вырезку.
-- Вы правы, советник, -- мягко заметил Макмэрдо. -- Я знаю, что без опасения
могу отдать себя в ваши руки. Прочтите эту заметку в газете.
То было сообщение об убийстве в ресторане "Озеро" на рыночной улице Чикаго в
первый день нового 1874 года. Там был застрелен какой-то Джонас Пинт. Макгинти быстро
пробежал вырезку глазами.
-- Ваша работа? -- спросил он, возвращая ее Макмэрдо.
Тот кивнул головой.
-- Почему вы застрелили его?
-- Я, видите ли, помогал дяде Сэму делать доллары. Может, мои монетки и не были
такой чистой пробы, как его, но вполне походили на них и обходились дешевле. Этот
Пинт катал их...
-- Что он делал?
-- Пускал в обращение, Но как-то он решил меня шантажировать и стал грозить доносом.
Я не поддался на угрозы, убил его и отправился сюда.
-- Почему сюда?
-- В газетах писали, что люди здесь не особенно разборчивы.
Макгинти засмеялся.
-- Сначала вы были фальшивомонетчиком, затем убийцей и решили, что здесь вас
охотно примут?
-- Приблизительно так.
-- Наверное, вы далеко пойдете. Скажите, а вы еще не разучились выделывать доллары?
Макмэрдо вынул из кармана несколько монет.
-- Они вышли не из государственного монетного двора, -- бросил он небрежно.
-- Неужели? -- огромной волосатой рукой Макгинти поднес фальшивые доллары к свету.
-- Не вижу никакой разницы. Думается, вы сможете стать полезным братом. Смелости
у вас, кажется, хватает -- вы даже не сморгнули, когда я навел на вас дуло револьвера.
-- Да ведь не я был в опасности.
-- А кто же?
-- Вы, советник. -- Из кармана своего пиджака Макмэрдо вытащил револьвер с взведенным
курком. -- Я все время целился в вас, и, думаю, мой выстрел предупредил бы ваш.
Краска гнева залила лицо главы ложи, но затем он разразился хохотом:
-- Давно мне не приходилось встречать такого молодца! Уверен, ложа будет гордиться
вами. Черт возьми! -- внезапно закричал он в ответ на стук в дверь. -- Что вам нужно?
Неужели я не могу поговорить наедине с джентльменом, чтобы кто-нибудь не помешал?
Вошедший приказчик смущенно пробормотал:
-- Извините, советник, но мистер Тед Болдуин хочет немедленно поговорить с вами.
Извинение его было напрасным -- лицо Болдуина выглядывало из-за его плеча. Он
вытолкал приказчика за порог, вошел в комнатку и запер за собою дверь.
-- Итак, -- произнес Болдуин, бросая свирепый взгляд на Макмэрдо, -- вы пришли
сюда раньше меня. Советник, мне надо сказать вам пару слов об этом человеке.
-- Что ж, вы можете сказать их при мне, -- сказал Макмэрдо.
-- Скажу, когда и как захочу!
-- Потише, -- остановил его Макгинти, поднимаясь с бочки. -- Это никуда не годится,
Болдуин, мы не должны так недружелюбно встречать нового брата. Протяните ему руку
-- и конец всему.
-- Никогда! -- злобно закричал Болдуин.
-- Рассудите нас, советник, -- произнес Макмэрдо.
-- В чем причина ссоры? -- с недовольством спросил Макгинти.
-- Молодая девушка.
-- Она имеет право выбора.
-- Неужели? -- закричал Болдуин.
-- Между двумя братьями ложи -- да, -- сказал Макгинти.
-- Это ваше решение?
-- Да, Тед Болдуин, -- сказал Макгинти и посмотрел на него недобрым взглядом.
-- Вы собираетесь его оспаривать?
-- Конечно. Вы отталкиваете человека, который помогал вам целых пять лет, ради
парня, который только что появился у нас. Так не пойдет. Джек Макгинти, вы не пожизненный
мастер, и на будущих выборах...
Советник прыгнул на него, словно тигр. Сильные руки сжали шею Болдуина и повалили
его на одну из бочек. Дело кончилось бы плохо, не вмешайся Макмэрдо.
-- Осторожней, советник, пожалуйста, осторожней, -- сказал он, оттаскивая хозяина
бара от его жертвы.
Пальцы мастера разжались. Укрощенный Болдуин, хватая ртом воздух, сел на бочку.
-- Вы давно напрашивались на это, Тед Болдуин. Вам, должно быть, снится, как
меня забаллотируют и вы займете мое место? Но пока что я стою во главе ложи, ясно?
И никому не позволю распоряжаться вместо меня и перечить мне!
-- Я против вас ничего не имею, -- пробормотал Болдуин, растирая шею.
-- В таком случае, -- сказал Макгинти, стараясь казаться добродушным и веселым,
-- мы все друзья, и дело с концом.
Он взял с полки бутылку шампанского и откупорил ее.
-- Выпьем примирительный тост ложи. После него, как вы знаете, не может остаться
затаенной вражды. Ну, теперь левую руку на мою правую. Спрашиваю вас, Тед Болдуин:
в чем обида, сэр?
-- Тучи тяжелые нависли, -- ответил тот.
-- Но они рассеются навеки.
-- Клянусь!
Они выпили вино, та же церемония повторилась с Джоном.
-- Ну вот, со всем покончено, -- произнес Макгинти, потирая руки. -- Если вражда
не утихнет, ложа расстанется с вами. Брату Болдуину это известно, и вы, Макмэрдо,
тоже узнаете, что я слов на ветер не бросаю. Так что не вздумайте мутить здесь воду.
-- Клянусь, я не ищу ссоры, -- ответил Макмэрдо, протягивая руку Болдуину.
Болдуину пришлось пожать протянутую руку: взгляд главы ложи был устремлен на
него. Однако его мрачное лицо свидетельствовало, что слова Джона не произвели на
него никакого впечатления. Макгинти ударил обоих по плечу.
-- Уж мне эти девушки! -- сказал он. -- Только подумать, что одна и та же красотка
замешалась между двумя моими молодцами. Это штучки дьявола. Ну, пусть красавица
сама решит вопрос. Такие вещи, слава Богу, не входят в круг обязанностей мастера.
У нас и без женщин достаточно хлопот. Брат Макмэрдо, вы будете введены в ложу. Здесь
у нас свои обычаи, непохожие на чикагские. Собрание братства состоится вечером в
субботу.
3. ЛОЖА 341
На следующий день Макмэрдо переселился из дома старого Джейкоба Шефтера в меблированные
комнаты вдовы Макнамара, находившиеся на краю города. Его знакомый Сканлейн вскоре
переехал в Вермиссу и поместился там же. У старухи не было других жильцов. Она предоставляла
двоих друзей самим себе, и они могли распоряжаться в доме как им было угодно. Шефтер
немного смягчился и позволил Джону приходить к нему обедать, так что свидания с
Этти не прекратились. Со временем они все больше сближались.
На новой квартире Макмэрдо чувствовал себя в полной безопасности. Он вытащил
свои инструменты для выделывания фальшивых монет и, взяв слово не разглашать тайну,
даже показывал их некоторым братьям из ложи. При этом каждый Чистильщик уносил с
собою по нескольку монет его чеканки. Они были сделаны так искусно, что пускать
их в обращение можно было безо всякого опасения. Товарищи Джона удивлялись, чего
ради он снисходил до какой-либо работы, но Макмэрдо объяснял всем, что, живя не
трудясь, он снова привлек бы к себе внимание полиции.
Вскоре у него и в самом деле вышло столкновение с одним полицейским, но оно принесло
ему больше добра, чем зла. После первого знакомства с главой ложи Макмэрдо почти
каждый вечер заходил в Дом союза. Смелые речи и здесь завоевали ему общие симпатии.
Происшедший случай еще больше укрепил их.
Как-то вечером, в час, когда в баре обычно особенно много народу, в открывшуюся
дверь вошел человек в синем полицейском мундире. Все замолчали, и на вошедшего устремилось
множество любопытных взглядов. Только Макгинти сохранял полное спокойствие и не
выразил никакого удивления, когда инспектор подошел к его прилавку.
-- Дайте чистого виски. Холодная ночь, -- сказал полицейский. -- Кажется, мы
еще не знакомы с вами, советник?
-- Вы новый инспектор? -- вопросом ответил ему Макгинти.
-- Да. Мы надеемся, что вы, советник, и другие выдающиеся граждане помогут нам
поддерживать закон и порядок в городе. Я капитан Мервин.
-- Нам и без вас было неплохо, капитан, -- холодно заметил Макгинти. -- У нас
вполне хватало и своих полицейских.
-- Ну, не будем ссориться, -- добродушно заметил инспектор. -- Все мы исполняем
свои обязанности, как их понимаем... Только у нас различные взгляды. -- Он допил
виски, повернулся, чтобы уйти, и в эту минуту увидел хмурое лицо Макмэрдо, который
стоял невдалеке. -- Ого! -- произнес Мервин, оглядывая того с ног до головы. --
Старый знакомый!
Макмэрдо выразил заметное недовольство.
-- Вот уж никогда не дружил ни с кем из фараонов!
-- Знакомый -- не всегда друг, -- с широкой улыбкой ответил полицейский. -- Вы
Джон Макмэрдо из Чикаго, не так ли? Отрицать этого вы не станете?
Джон пожал плечами.
-- И не подумаю. Уж не полагаете ли вы, что я стыжусь своего имени?
-- Могли бы постыдиться.
-- Черт возьми, что вы хотите сказать? -- повысил голос Макмэрдо, сжав кулаки.
-- Только то, что до приезда в эту угольную яму я служил в Чикаго. Тамошних молодчиков
знаю всех наперечет.
-- Неужели вы тот самый Мервин из чикагского центрального управления?
-- Тот самый, и мы там не забыли застреленного Джонса Пинто.
-- Я его не убивал!..
-- Вот как! Во всяком случае, его смерть оказалась вам необыкновенно на руку,
не то вам плохо пришлось бы за кругляшки. А теперь прямых свидетелей против вас
не существует. Так можете возвращаться в Чикаго.
-- Мне и здесь хорошо.
-- Все же, молодой человек, я бы на вашем месте поблагодарил за такое сообщение.
-- Спасибо, -- буркнул Макмэрдо.
-- Смотрите, только не вздумайте опять приняться за старое. Предупреждаю вас.
А теперь желаю всем спокойной ночи.
Он ушел из бара, сотворив нового героя. О подвигах Макмэрдо в Чикаго давно уже
шептались, но при расспросах он отделывался лишь неопределенной улыбкой. Теперь
слухи получили официальное подтверждение. Посетители бара окружили Джона и горячо
жали ему руку, наперебой угощая виски. Джон мог не пьянея выпить очень много, но
в этот вечер, не будь с ним Сканлейна, он вряд ли благополучно добрался бы до постели.
В субботу вечером Макмэрдо был введен в ложу. Ему казалось, что он, уже посвященный
в члены братства, войдет в ложу Вермиссы без дополнительных церемоний, но в долине
существовали свои собственные обряды.
В самой Вермиссе насчитывалось около шестидесяти членов братства, однако это
была лишь часть организации: в других городках долины существовало еще несколько
лож. В случае необходимости они обращались друг к другу за помощью.
Ложа собралась в большой комнате дома Макгинти, отведенной специально для таких
заседаний. В комнате стояло два продолговатых стола. Чистильщики собрались около
одного из них, другой был заставлен бутылками и стаканами, и многие на него вожделенно
поглядывали. На председательском месте восседал Макгинти, плоская черная бархатная
шапочка прикрывала ему спутанную черную гриву, на груди висел кусок малиновой материи.
Справа и слева от него помещались украшенные шарфами или перевязями братья высших
степеней. Между ними находился и Тед Болдуин. На его красивом, но жестоком лице
читалось сосредоточенное внимание. Остальные были почти все людьми зрелого возраста.
К рядовым же членам ложи принадлежали большей частью парни лет восемнадцати -- двадцати.
Смотря на них, трудно было поверить, что это члены опасной шайки убийц, искренне
гордящиеся своими кровавыми репутациями.
Жертвами Чистильщиков один за другим падали люди, неугодные ложе или опасные
для нее. В это число попадали все, кто отказывался делать "добровольные" взносы
в кассу ложи, или те, кто пытался разоблачить ее деятельность. Чистильщики начинали
с шантажа, а если он не приносил успеха, то без малейших колебаний кончали поджогами
и убийствами. Некогда они действовали осторожно, стараясь соблюдать тайну, но, очевидно,
бессилие полиции вскоре развязало им руки. К тому же они быстро запугали всю долину.
Никто не решался давать против них показания, а если дело все же доходило до суда,
у них всегда оказывалось достаточно свидетелей защиты. Полная касса позволяла в
этих случаях не стесняться в расходах. Десять лет продолжалась деятельность ложи,
и за эти десять лет ни один член ее не был осужден. Единственная опасность для Чистильщиков
могла исходить только от самой жертвы. Как бы скрыто они ни готовились к "операции"
и как бы неожиданно ни нападали, защищающийся мог в отчаянии нанести им урон, хотя
бы кого-нибудь ранить. Что порой и происходило.
Придя в ложу, Макмэрдо уже знал, что ему предстоит какое-то испытание, но никто
не сообщил ему, в чем оно состоит. Двое братьев торжественно отвели Джона в соседнюю
комнату. Из-за дощатой перегородки до него доносился гул голосов. Он несколько раз
слышал свое имя и понял, что обсуждается его кандидатура. Наконец дверь отворилась,
и к Макмэрдо подошел незнакомец с зеленым, затканным золотом шарфом через плечо.
