-- Мастер приказал засучить вам рукав, завязать глаза и ввести в залу собрания,
-- сказал он и вместе с другими двумя братьями снял с Макмэрдо пиджак, завернул
до локтя правый рукав рубашки, повыше локтей стянул веревкой руки и наконец надел
на голову черный капюшон. Затем его повели.
Джону казалось, что он двигается в полной темноте, ему было душно, и голос заговорившего
с ним Макгинти прозвучал глухо.
-- Джон Макмэрдо, -- произнес этот голос, -- вы уже принадлежите к старинному
ордену масонов?
В знак утверждения Макмэрдо поклонился.
-- Ваша ложа в Чикаго номер двадцать девять?
Новый поклон.
-- Темные ночи неприятны.
-- Да, для странствующих иностранцев.
-- Тучи тяжелы.
-- Да, подходит буря.
-- Довольны ли вы, братья? -- спросил мастер.
Ему ответил утвердительно гул голосов.
-- По вашим ответам, брат, мы видим, что вы действительно принадлежите к братству.
Однако в нашей ложе принят особый ритуал. Готовы ли вы подвергнуться испытанию?
-- Готов.
-- Твердое ли у вас сердце?
-- Твердое.
-- В доказательство сделайте шаг вперед.
В то же мгновение Макмэрдо ощутил давление на глаза и понял, что их касаются
два острия. Казалось, ступи он вперед -- и с глазами распростится. Однако он заставил
себя двинуться -- и мгновенно перестал ощущать давление. Снова послышался гул одобрения.
-- У него твердое сердце, -- произнес голос. -- Способны ли вы переносить боль?
-- Не хуже других.
-- Испытайте его.
Макмэрдо едва удержался от крика: жгучая, мучительная боль пронзила его руку.
Он чуть не потерял сознание, но крепко сжал кулаки и закусил губу, чтобы сдержать
даже самый легкий стон.
-- Я мог бы стерпеть и большее, -- сказал он.
Послышались восхищенные голоса, чьи-то руки похлопывали его по спине. Потом с
него сняли капюшон. Некоторое время Джон стоял без движения, щурясь на свет и стараясь
улыбаться.
-- Последнее слово, Макмэрдо, -- сказал Макгинти. -- Вы уже принесли клятву хранить
тайну и не нарушать верности. Знаете ли вы также, что кара за нарушение клятвы --
немедленная смерть?
-- Да.
-- И вы подчинитесь власти мастера при всяких обстоятельствах?
-- Подчинюсь.
-- Итак, от имени триста сорок первой ложи Вермиссы я даю вам все права и привилегии
братства. Поставьте вино на стол, брат Сканлейн, и мы выпьем за здоровье нашего
достойного брата.
Макмэрдо принесли его пиджак, но, прежде чем надеть его, он посмотрел на свою
правую руку. На предплечье краснело глубокое, выжженное железом клеймо: круг и в
нем треугольник. Двое-трое его соседей показали ему такие же знаки.
-- Нас всех клеймили, -- сказал один, -- но не все мы так храбро вынесли это,
как вы.
-- О, пустяки, -- ответил Макмэрдо. Он пренебрежительно улыбнулся, хотя рука
его горела.
Когда выпили за нового члена ложи, началось обсуждение очередных дел. Макмэрдо
слушал во все уши.
-- Первым пунктом в моей записной книжке, -- сказал Макгинти, -- значится чтение
письма мастера Уиндла из Джилмертонской ложи номер двести сорок девять. Вот что
он пишет: "Дорогой сэр, необходимо закончить одно дело с Эндрю Рэ из фирмы "Рэ и
Стермиш", которой принадлежат угольные копи неподалеку. Ваша ложа обязана нам помочь:
вы пользовались услугами двоих наших братьев прошлой осенью, во время дела с полицейским.
Если вы пришлете двух способных людей, они поступят в ведение казначея Хиггинса,
адрес которого вам известен. Он им сообщит, где и когда действовать. Ваш Д. В. Уиндл".
Уиндл никогда не отказывался нам прислать одного-двух молодцов, -- добавил Макгинти,
-- и мы тоже не можем отказать ему. -- Он обвел комнату своими тусклыми глазами.
-- Кто вызовется добровольно на дело?
Многие молодые люди подняли руки. Мастер посмотрел на них и одобрительно улыбнулся.
-- Вы годитесь, Тигр Кормак. Если вы будете действовать так же хорошо, как в
прошлый раз, вы окажетесь нелишним. Вы тоже, Уилсон?
-- Только у меня нет револьвера, -- сказал Уилсон, совсем еще юноша.
-- Ваше первое дело, не так ли? Что ж, надо вам когда-нибудь получить крещение
кровью. Отличное начало для вас. А револьвер, конечно, вы получите, когда придете
сюда в понедельник.
-- А награду мы получим? -- спросил Кормак, коренастый смуглый молодой человек
с грубым лицом. Тигр -- это была, очевидно, его кличка, свидетельствовавшая об особой
кровожадности.
-- Не беспокойтесь об этом. В шкатулке наверняка найдется для вас несколько долларов.
-- А что сделал этот человек? -- спросил Уилсон.
-- Вам не следует задавать подобные вопросы. Его осудили там, на месте. За что
-- это не наше дело, мы должны только помочь им, как они помогли бы нам. На будущей
неделе к нам приедут два брата из Джилмертонской ложи, чтобы поработать в наших
местах.
-- Кто именно?
-- Лучше не задавать таких вопросов. Ничего не зная, вы ничего не сможете показать,
если дойдет до допроса в полицейском участке. Следовательно, не причините вреда
ни другим, ни себе. Я знаю одно: эти братья чисто выполняют задания.
-- Давно пора заняться делом, -- произнес Тед Болдуин. -- А то здесь люди совсем
осмелели. Дошло до того, что на прошлой неделе десятник Блейкер даже выгнал из своего
дома троих наших ребят. Его пора учить, и он сполна получит заслуженное.
-- Что он получит? -- шепотом спросил Макмэрдо своего соседа.
-- Заряд свинца, -- со смехом ответил тот. -- Что вы скажете о наших порядках,
брат?
-- Они мне по душе, -- ответил Макмэрдо. -- Тут у вас самое место для смельчака.
Несколько Чистильщиков, сидевших рядом, услышали его слова и зааплодировали.
-- Что происходит? -- крикнул мастер с противоположного конца стола.
-- Новый брат, сэр, находит наши обычаи по своему вкусу. Макмэрдо поднялся с
места.
-- Почтенный мастер, я хотел бы сказать, что, когда вам понадобится человек,
я почту за честь помочь ложе.
Ему снова зааплодировали. Некоторые из старших сочли, что новая звезда поднимается
на горизонте слишком уж быстро.
-- Я хотел бы заметить, -- сказал сидевший рядом с председателем секретарь Гарвей,
седой человек с лицом коршуна, -- что брату Макмэрдо следовало бы подождать, пока
сам мастер найдет нужным послать его на работу.
-- Не беспокойтесь, ваша очередь наступит, брат, и очень скоро, -- сказал председатель.
-- Во всяком случае, мы отметили вашу готовность. Если хотите, можете принять участие
в маленьком деле даже сегодня ночью.
-- Я с радостью.
-- Тогда можете сегодня поработать.
Макгинти снова заглянул в список.
-- Теперь переходим к следующему пункту. Выслушаем отчет казначея. Что у нас
в кассе? Необходимо оказать помощь вдове Джима Карнавэ. Он погиб, работая для ложи,
и мы обязаны позаботиться о его семье.
-- Джима застрелили в прошлом месяце, когда братья собирались убить Честера Уилкса,
-- сообщил Макмэрдо его сосед.
-- С кассой все обстоит хорошо, -- сказал казначей, держа перед собой отчетную
книгу. -- Последнее время все фирмы не скупились. "Макминдер и К°" заплатили пятьсот;
братья Уокер прислали сотенную бумажку, но я самолично вернул ее и потребовал пятисотенную.
Если я не получу денег к среде, их мельничный привод непременно испортится. Нам
пришлось сжечь их плотину в прошлом году, чтобы заставить их образумиться. Затем
Западная угольная компания прислала свой ежегодный взнос. В кассе достаточно денег,
и мы можем выполнить все наши обязанности.
-- А как обстоит дело с Арчи Свиндоном? -- спросил кто-то.
-- Он продал все и уехал. Старый дьявол оставил нам записку, в которой говорит,
что охотнее станет подметать улицы в Нью-Йорке, чем останется крупным владельцем
копей под властью шантажистов. Он умно сделал, что улизнул раньше, чем записка попала
к нам в руки. Я думаю, он в долине больше не покажется.
Старый человек с бритым лицом и большим чистым лбом поднялся с противоположного
председательскому месту конца стола.
-- Казначей, -- начал он, -- позвольте спросить, кто купил собственность человека,
которого мы вытеснили из этой области?
-- Брат Моррис, ее, разумеется, купила Джилмертонская железнодорожная компания.
-- А кто купил копи "Тодмэна и Ли", которые продавались в прошлом году?
-- Та же компания, брат Моррис.
-- Кто купил прокатный завод Манса и Шумана, а также компанию "Ван Дегер и Этвуд"?
-- Все они приобретены Джилмертонской фирмой.
-- Я не думаю, брат Моррис, -- сказал Макгинти, -- чтобы нам было важно знать,
кто купил эти участки и заводы, раз новые владельцы не могут увезти их из округа.
-- Достопочтенный мастер, боюсь, что это имеет для нас немалое значение. Вот
уже десять лет мы вытесняем отсюда мелких предпринимателей. А на их месте появляются
крупные компании. Директора их живут в Нью-Йорке или в Филадельфии и нисколько не
боятся наших угроз. Мы можем, конечно, тянуть деньги с их местных представителей
и даже изгонять неподатливых. Но на места последних не преминут приехать новые.
При этом будет вызвано недовольство хозяев крупных компаний. Боюсь, они не пожелают
делиться с нами своими прибылями и решат объединиться против нас. Тут уж они не
пожалеют издержек, лишь бы отправить неугодных им людей на виселицу.
Моррис сел. Собрание затихло. Поднялся Макгинти.
-- Вы вечно каркаете, брат Моррис. Пока участники ложи сплочены, им не страшен
никто в Штатах. Разве мы не доказывали этого в судах? А что до крупных компаний,
мне кажется, они должны быть нам благодарны. Полагаю, что они найдут более удобным
платить нам, нежели с нами бороться. Однако, братья, -- Макгинти снял с себя бархатную
шапочку и лоскут, -- ложа закончила рассмотрение очередных дел. Правда, у нас остается
еще одно маленькое дело: теперь наступило время для братской закуски и пения.
Удивительна человеческая природа! Зал наполняли люди, привыкшие к убийству, не
испытывавшие сострадания ни к рыдающей вдове, ни к беспомощным детям. Но мелодии
зазвучавших знакомых песен заставили некоторых даже прослезиться. У Макмэрдо был
прекрасный тенор, и он принял участие в импровизированном концерте, исполнив "Я
сижу на изгороди, Мэри" и "На мелях алландских вод". В первый же вечер новый брат
сделался одним из самых популярных Чистильщиков. Бутылки с виски несколько раз обходили
вокруг стола, лица собравшихся раскраснелись. В это время глава ложи снова обратился
к ним:
-- Ребята, в городе живет человек, которого пора укротить. Я имею в виду Джеймса
Стейнджера, редактора "Гералда". Читали вы, что он снова написал о нас? -- Макгинти
вьшул из кармана газету. -- Статья называется "Закон и порядок". Слушайте: "В долине
царствует кровавый террор. Со времени первых убийств прошло двенадцать лет, и с
тех пор преступления не прекращаются. То, до чего мы теперь дошли, вызывает ужас
во всем цивилизованном мире. Разве ради этого наша родина принимает к себе иммигрантов?
Террор и беззаконие свили себе гнездо в тени священного звездного флага свободы.
Имена преступников известны, их организация действует открыто. Долго ли мы будем
еще терпеть? Неужели нам вечно предстоит жить..." Ну, я прочитал достаточно этой
дряни, -- завершил Макгинти, отшвырнув газету. -- Я спрашиваю вас, как мы должны
поступить с этим мерзавцем?
-- Уничтожить его! -- воскликнуло несколько голосов.
-- Я против, -- поднялся со стула Моррис. -- Повторяю, братья, наша рука слишком
сильно давит долину, и наступит время, когда люди против нас объединятся. Джеймс
Стейнджер -- старик. Его уважают в городе и во всей округе. Если он будет убит,
вся долина взволнуется, и нас самих могут уничтожить.
-- А скажите, пожалуйста, как это они смогут сделать? -- возразил Макгинти. --
Руками полиции? Так одна половина полицейских -- у нас на жалованье, а другая --
нас боится. Или, может, с помощью судов и судей? А?
-- Существует и закон Линча... -- произнес Моррис.
В зале зашумели.
-- Стоит мне захотеть, -- сказал Макгинти, -- и я соберу двести человек, которые
очистят весь город. -- И вдруг, усилив голос и грозно сдвинув черные густые брови,
он произнес: -- Смотрите, брат Моррис, я слежу за вами уже не первый день. В вас
нет смелости, и вы стараетесь лишить мужества других. Плохо придется вам, когда
ваше собственное имя появится в моих списках.
Моррис побледнел и опустился на стул. Дрожащей рукой он поднял стакан, но прежде
чем заговорить, сделал несколько глотков.
-- Прошу извинения у вас, достопочтенный мастер, и у всех братьев, если я сказал
что-нибудь не так. Вы все знаете, что я боюсь только, как бы с ложей не случилось
чего плохого. Именно этот страх заставил меня произнести неосторожные слова. Но
ведь я больше доверяю вашим суждениям, достопочтенный мастер, нежели своим собственным!
И обещаю... обещаю больше никогда... -- Он смешался.
Услышав эти смиренные слова, Макгинти, видимо, удовлетворился, во всяком случае
перестал хмуриться.
-- Отлично, брат Моррис. Мне самому было бы грустно, если бы нам пришлось преподать
вам урок. Но пока я занимаю свое место, мы должны хранить единство как в словах,
так и в делах. А теперь, ребята, -- продолжал он, -- вот что я скажу вам; если мы
накажем Стейнджера по всей строгости, то, возможно, и в самом деле навлечем на себя
неприятности. Газетчики держатся друг за друга, и все газеты в штате подняли бы
крик, взывая к полиции и к войскам. Но проучить его как следует необходимо. Возьмете
это на себя, брат Болдуин?
-- С радостью, -- ответил тот.
-- Скольких братьев вы возьмете с собой?
-- Шестерых. Двое останутся сторожить у дверей. Пойдете вы, Гойер, вы, Менсел,
вы, Сканлейн, оба брата Уилбей...
-- Я обещал новому брату, что он тоже пойдет, -- заметил председатель.
Тед Болдуин посмотрел на Макмэрдо, и его взгляд показывал, что он ничего не забыл
и не простил.
-- Пусть идет, если хочет, -- мрачно ответил Болдуин. -- И чем скорее мы займемся
делом, тем лучше.
Ложа стала расходиться -- с шумом, с полупьяными выкриками. В баре было еще много
посетителей, и некоторые братья к ним присоединились. Маленький отряд, получивший
задание, разделился и двинулся самыми глухими улицами, чтобы не привлечь к себе
внимания. Стоял сильный мороз, в ясном небе висела молодая луна. Чистильщики собрались
у ярко освещенного здания с золотой вывеской над парадным подъездом: "Гералд Вермиссы".
Из здания слышался шум работающей печатной машины.
