-- Эй, вы, -- сказал Болдуин Макмэрдо, -- стойте внизу у дверей и следите, чтобы
путь для отступления был свободен. С вами может остаться Артур Уилбэй. Остальные
-- за мной. Не бойтесь никого: дюжина свидетелей подтвердит, что в эту минуту мы
находились в Доме союза.
Приближалась полночь, прошли последние редкие прохожие. Открыв дверь редакции,
Болдуин и его спутники взбежали по лестнице. Макмэрдо и Уилбэй остались внизу. Полминуты
спустя сверху послышались крики, призыв на помощь, топот, стук падающей мебели.
Затем на площадку лестницы выбежал седой человек. Но его догнали, очки несчастного
полетели и со звоном разбились у ног Джона. Старик упал, и тут же шесть палок застучали
по его спине. Он корчился, стонал, его длинные худые ноги и руки вздрагивали под
ударами. Наконец он затих. Все, кроме Болдуина, отошли, но тот, с лицом, искаженным
злобой, все продолжал бить старика по голове. Макмэрдо взбежал по лестнице и схватил
Болдуина за руку.
-- Вы убьете его, -- сказал он. -- Хватит!
Болдуин с бешенством взглянул на него и выдернул руку.
-- Кто вы такой, чтобы вмешиваться? Прочь! -- Он опять поднял палку, но Макмэрдо
выхватил револьвер.
-- А ну поосторожней, -- сказал он. -- Не советую поднимать на меня руку, не
то дело кончится плохо. А что до него, то разве мастер не запретил убивать этого
человека?
-- Он дело говорит, -- сказал один из шайки.
-- Бегите! -- закричал снизу Уилбэй.
В первом этаже, в типографии, услышали крики. Несколько наборщиков и метранпаж
выскочили на нижнюю площадку. Чистильщики оставили неподвижного старика и бросились
вниз. Кое-кто побежал обратно в бар, остальные, в том числе и Макмэрдо, снова рассыпались
по темным улицам и кружными путями отправились домой.
4. ДОЛИНА УЖАСА
На следующее утро Макмэрдо прежде всего вспомнил о своем вступлении в ложу. И
неудивительно: рука у него распухла и воспалилась, сильно болела голова. Поздно
позавтракав, он сел за письмо одному приятелю. Принесли свежий "Гералд". Внизу была
напечатана заметка под названием "Преступление в редакции "Гералда". Она вкратце
сообщала о вечернем нападении и кончалась словами: "Дело передано полиции, однако
вряд ли можно надеяться, что расследование приведет к каким-либо результатам. Многочисленным
друзьям Стейнджера мы сообщаем, что, хотя он был жестоко избит и получил несколько
повреждений головы, жизнь его вне опасности".
Макмэрдо положил газету, его рука слегка дрожала, наверное, потому, что слишком
много выпил вчера. Он стал закуривать трубку, когда в дверь комнаты постучалась
и вошла хозяйка. Она передала ему записку, только что принесенную мальчиком-рассыльным.
Макмэрдо сразу взглянул на подпись, но ее не было. Текст гласил: "Мне нужно поговорить
с вами, но не у вас в доме. Мы можем встретиться у флагштока на Мельничном холме.
Если вы придете туда сейчас, я сообщу кое-что важное и для вас и для меня".
Макмэрдо дважды перечитал эти строки, но они ничего не сказали ему о возможном
их авторе. Поразмыслив, он все же решил пойти на встречу.
Мельничным холмом назывался небольшой запущенный парк в центре города. Летом
его наполняли гуляющие, зимой же он был пуст и представлял собою унылое место. С
вершины холма, на котором был разбит парк, открывался вид не только на город, но
и на уходящую вниз извилистую долину, покрытую черным от копоти и угольной пыли
снегом, и на лесистые горы. Макмэрдо пошел вверх по дорожке, обсаженной с обеих
сторон елками, и наконец добрался до закрытого ресторана в середине парка. Рядом
с рестораном виднелся пустой флагшток, а под ним стоял человек в пальто с поднятым
воротником и в низко опущенной шляпе. Он повернулся на звук шагов, и Макмэрдо с
удивлением узнал Морриса. В виде приветствия они обменялись сигналами ложи.
-- Мне хотелось поговорить с вами, мистер Макмэрдо, -- сказал Моррис с неуверенностью.
-- Спасибо, что вы приняли мое приглашение.
-- Почему вы не подписались?
-- Необходима осторожность; в наше время не знаешь, кому можно доверять, а кому
нет.
-- Братьям по ложе следует доверять.
-- Ну, не всегда, -- с горячностью возразил Моррис. -- Все, что мы говорим, и
даже все, что думаем, передают мистеру Макгинти.
-- Послушайте, -- с недовольством сказал Макмэрдо, -- вам известно, что я только
вчера клялся в верности мастеру. Вы хотите, чтобы я нарушил свою клятву?
-- Плохи же у нас дела, если свободные граждане не смеют высказывать свои мысли,
разговаривая с глазу на глаз.
Макмэрдо, пристально наблюдавший за собеседником, казалось, смягчился.
-- Как вам известно, я здесь недавно и плохо знаю ваши обычаи. Не мне начинать
говорить, мистер Моррис... Если вам нужно что-нибудь сказать, я вас слушаю.
-- Чтобы передать все мистеру Макгинти?
-- Успокойтесь. Лично я останусь верен ложе, говорю вам это прямо. Но я не выдаю
то, что мне сказали по секрету. Но учтите, ни в чем, что противоречит интересам
ложи, не ждите от меня помощи.
-- Быть может, я отдам в ваши руки свою жизнь, говоря откровенно. Но вы все же
новичок. Значит, совесть у вас еще не так заскорузла, как у других. Вот почему мне
хотелось поговорить с вами.
-- Что же вы хотите сообщить мне?
-- Если вы меня выдадите, пусть ляжет на вас мое проклятие.
-- Я сказал, что не выдам!
-- Тогда ответьте: когда вы сделались членом ложи в Чикаго и произнесли обеты
верности и милосердия, приходила вам на ум мысль, что это поведет вас к преступлениям?
-- Смотря что называть преступлением.
-- Смотря что! -- воскликнул Моррис гневно. -- Мало вы видели наших дел, если
можете назвать их как-нибудь иначе. Ну а прошлой ночью, когда старого человека,
который мог быть вашим отцом, избили до полусмерти, -- что это было, по-вашему?
-- Некоторые сказали бы, что это война, -- спокойно ответил Макмэрдо, -- а на
войне -- как на войне: все сводят счеты как могут.
-- Вы все-таки ответьте на мой вопрос: думали вы о чем-либо подобном, когда вступали
в чикагскую ложу?
-- Должен признаться, нет.
-- Так было и со мной, когда я вступил в орден в Филадельфии. К сожалению, дела
мои там расстроились, и в один проклятый Богом час я услышал о Вермиссе. Я приехал
сюда для поправки своих дел. Боже, подумать только... Со мной приехали жена и трое
детей. На рыночной площади я открыл магазин, и дела пошли отлично. Потом я вступил
в местную ложу -- так же, как вы вчера. Я сразу очутился во власти злодея и запутался
в сети преступлений. Что мне оставалось делать? Я не могу отсюда уехать, так как
все состояние мое вложено в магазин. Если я откажусь от братства, то буду тут же
убит, и один Бог ведает, как поступят с моей женой и детьми. О, это ужасно! -- Моррис
закрыл лицо руками.
Макмэрдо пожал плечами.
-- Вы слишком сердобольны для всех этих дел.
-- Во мне не умерла совесть, но они превратили меня в преступника. Особенно запомнился
один случай. Однажды мне дали поручение. Если бы я отказался, меня постигла бы смерть...
Воспоминание о случившемся будет вечно преследовать меня. Милях в двадцати от города
стоял уединенный дом, вон там, у гор... Мне приказали караулить двери, поручить
мне самое дело они не решились. Остальные вошли в комнату, и, когда снова появились
из дверей, их руки были в крови... Мы собирались уйти, когда позади нас в доме закричал
ребенок. Я чуть не потерял сознание от ужаса, но мне надо было улыбаться, иначе
в следующий раз они вышли бы с окровавленными руками из моего дома и мой маленький
Фрэд кричал бы так же... По приказу я сделался палачом... Я верующий католик, но
патер не захотел и говорить со мной, узнав, что я Чистильщик... Меня отлучили от
церкви... Мне ясно, что вы идете по той же дороге, и я спрашиваю вас: готовы ли
вы сделаться хладнокровным убийцей?.. Или мы все же можем каким-нибудь способом
остановить все это?
-- Что вы хотите делать? -- резко спросил Макмэрдо. -- Ведь не донести же?
-- Боже сохрани, -- ответил Моррис. -- Одна мысль об этом стоила бы мне жизни.
-- Ну что ж, -- сказал Макмэрдо, -- лично мне вы кажетесь просто слабохарактерным
человеком. К тому же вы придаете всему этому слишком много значения.
-- Слишком много! Поживите здесь дольше, тогда узнаете! Посмотрите в долину,
какую тень бросают на нее клубы дыма? Поверьте, тень преступлений куда мрачнее.
Мы живем в Долине ужаса. С заката до утренней зари сердца мирных жителей трепещут
от страха. Скоро, молодой человек, вы сами убедитесь в этом.
-- Поживем -- увидим, -- беспечно сказал Макмэрдо. -- Придет время, и я скажу
вам, что думаю по этому поводу. А теперь мне ясно только одно: вы не годитесь для
жизни в долине и чем скорее продадите свою лавочку за любую цену и уедете отсюда,
тем лучше. Я не забуду, что вы сказали. Надеюсь, вы говорили с добрыми намерениями.
Прощайте.
-- Погодите, -- остановил его Моррис. -- Нас могли заметить вместе, и кто знает,
не пожелают ли они узнать, о чем мы разговаривали.
-- С вашей стороны предусмотрительно подумать об этом.
-- Скажем, я предлагал вам место у меня в магазине.
-- А я отказался. Ну что ж, договорились. Прощайте, брат Моррис, и желаю, чтобы
в будущем вам жилось легче.
В тот же вечер Макмэрдо в задумчивости сидел у себя в гостиной возле печки и
курил. Неожиданно дверь распахнулась и в комнату ввалился мастер ложи. Он сел против
молодого человека и несколько секунд молча смотрел на него. Макмэрдо выдержал этот
взгляд совершенно спокойно. Наконец Макгинти сказал:
-- Я редко хожу в гости, брат Макмэрдо, так как посетители отнимают у меня слишком
много времени. Тем не менее я решил навестить вас.
-- Горжусь этим, -- ответил Макмэрдо и поднялся с места, чтобы достать из буфета
бутылку виски. -- Не ожидал такой чести.
-- Ну как рука?
Макмэрдо скривился.
-- Дает о себе знать, но ничего: стоит помучиться.
-- Да, -- ответил Макгинти, -- стоит для людей, преданных ложе и готовых работать
на нее. О чем вы толковали с братом Моррисом на Мельничном холме?
Вопрос прозвучал неожиданно, но у Макмэрдо был наготове ответ.
-- Моррис добрый парень. Ему показалось, что я нуждаюсь, и, желая мне помочь,
он предложил мне место в своем магазине.
-- И вы отказались?
-- Ну, конечно. Я могу, не выходя из комнаты, заиметь за четыре часа больше,
чем он дал бы мне за месяц.
-- Верно. Но на вашем месте я не стал бы часто встречаться с Моррисом.
-- Почему?
-- Потому что я советую вам это. Для всех оказалось бы вполне достаточно моего
слова.
-- Может быть, но не для меня, -- смело возразил Макмэрдо.
Глаза смуглого исполина гневно вспыхнули, однако в следующую секунду выражение
его лица изменилось, и он громко засмеялся неискренним смехом.
-- Я всегда говорил, что вы странная карта в игре. Ну, если вам нужны объяснения,
извольте, я их вам дам. Разве Моррис не отзывался плохо о ложе?
-- Нет.
-- А обо мне?
-- Тоже нет.
-- Значит, он просто не доверяет вам. В душе же он неверный брат. Мы это знаем
и ждем только случая наказать его. В нашем загоне нет места для паршивой овцы. А
если вы будете вести знакомство с неверным человеком, подозрение в неверности падет
и на вас. Понятно?
-- Я не могу подружиться с ним, потому что этот человек мне не нравится, -- ответил
Макмэрдо. -- Что же до моей неверности, так заговори о ней не вы, а кто-нибудь другой,
ему бы не пришлось произнести следующую фразу.
-- Хорошо, сказано достаточно, -- заметил Макгинти. -- Я пришел, чтобы вовремя
предупредить вас, что и сделал.
-- Но как вы узнали о моем свидании с Моррисом?
Макгинти засмеялся.
-- Я должен знать все, что происходит в городе, -- сказал он, -- и советую помнить,
что я все знаю. Ну, мне пора, я только добавлю, что...
Но он не успел закончить прощальную фразу: дверь распахнулась, и настороженные
лица трех полицейских заглянули внутрь. Макмэрдо вскочил и вытащил было револьвер,
однако тут же снова спрятал его в карман, увидев наведенные на себя дула винтовок.
Четвертый человек, тоже в мундире, вошел в комнату, и Макмэрдо узнал в нем капитана
Мервина из Чикаго. Капитан подошел к нему и покачал головой.
-- Я так и думал, что нам еще предстоит встретиться. Одевайтесь и пошли.
-- Вам придется за это ответить, -- прогремел Макгинти. -- Как вы смеете врываться
в частный дом и оскорблять честных людей?
-- Это вас не касается, советник, -- ответил Мервин. -- Мы пришли не за вами,
а вот за этим молодчиком, и вы обязаны помогать полиции исполнять ее долг.
-- Он мой друг, и я отвечаю за него.
-- Смотрите, мистер Макгинти, как бы вам не пришлось отвечать за собственные
дела. Ну а этот Макмэрдо был негодяем еще до приезда в Вермиссу, негодяем он остался
и теперь... А ну-ка давайте сюда револьвер, молодчик.
-- Вот он, -- хладнокровно сказал Макмэрдо. -- Будь мы с вами с глазу на глаз,
капитан Мервин, вы бы разговаривали иначе.
-- Где приказ об аресте? -- спросил Макгинти. -- Ей-богу, пока в полиции служат
такие господа, как вы, в Вермиссе будет все хуже. Вы нас оскорбили и ответите за
это.
-- Исполняйте ваш долг, как вы его понимаете, советник, -- сказал Мервин, --
а мы будем исполнять свой.
-- В чем меня обвиняют? -- спросил Макмэрдо.
-- В том, что вы участвовали в нападении на редактора Стейнджера в помещении
"Гералда". Можете радоваться, что вас не обвиняют в убийстве.
Макгинти грубо рассмеялся.
-- Если дело в этом, то советую вам бросить его: Макмэрдо был в Доме союза и
до полуночи играл в покер. Человек двенадцать свидетелей подтвердят мои слова.
-- Все выяснится на суде. А пока пошли, Макмэрдо. Отойдите, мистер Макгинти,
в сторону: во время исполнения своих служебных обязанностей я сопротивления не допущу.
В голосе капитана прозвучала такая решительность, что Макмэрдо и Макгинти осталось
только подчиниться. На прощание мастер успел шепнуть несколько слов арестованному.
-- А как же?.. --он указал большим пальцем через плечо, и Макмэрдо понял, что
он имеет в виду фальшивые доллары.
-- Все в порядке, -- шепотом ответил Макмэрдо: у него был тайник под полом в
спальне.
-- До свидания, -- громко сказал Макгинти, пожимая ему руку. -- Я поговорю с
адвокатом Релаем и все издержки возьму на себя. Можете быть уверены: вас скоро освободят.
Капитан подозрительно посмотрел на них.
-- Вы двое, -- обратился он к полицейским, -- сторожите арестованного и стреляйте,
если он надумает бежать. А я обыщу дом.
