-- Вы не можете связать его прошлое с какой-нибудь конкретной местностью в Америке?
-- Иногда он рассказывал мне о Чикаго, который знал хорошо. Он много путешествовал
в свое время.
-- Он не занимался политикой?
-- Нет, политикой он не интересовался совершенно.
-- У вас нет оснований думать, что он был преступником?
-- Я не встречал человека честнее его.
-- Не замечали вы в нем чего-нибудь странного, когда жили вместе в Калифорнии?
-- Он избегал людных мест. Вот почему я еще тогда подумал, что он кого-то опасается.
После его внезапного отъезда в Европу я утвердился в этой мысли. Наверное, он получил
тогда какое-то предостережение. Через неделю после его отъезда о нем справлялись
шестеро парней.
-- Как они выглядели?
-- Грубые на вид.
-- Были эти люди калифорнийцами?
-- Не думаю, но, несомненно, они были американцами. На шахтеров не походили.
Словом, не знаю, кто они были.
-- Это произошло шесть лет назад?
-- Да.
-- А до этого вы с Дугласом прожили в Калифорнии пять лет. Так что неизвестная
нам история произошла не менее одиннадцати лет назад?
-- Видимо, так.
-- Это, должно быть, исключительно сильная вражда, раз она длилась до сих пор
и завершилась таким печальным финалом.
-- Я думаю, это было какое-то мрачное дело и оно бросало тень на всю его жизнь.
Воспоминание о нем никогда не выходило из его головы.
-- Но если человек знает, что над его головой висит смертельная опасность, то
почему он не обратился за защитой к полиции?
-- Вероятно, от этой опасности никто не мог его защитить. Не случайно он всюду
ходил вооруженным. Но в эту ночь он был уже в халате. Раз мост был поднят, он считал
себя в безопасности.
-- Я хотел бы поточнее разобраться в сроках, -- сказал Макдоналд. -- Шесть лет
назад Дуглас оставил Калифорнию. Вы последовали за ним в следующем году?
-- Да, в следующем же году.
-- Если он был женат пять лет, то, значит, вы возвратились в Англию к самой свадьбе?
-- За месяц перед венчанием. Я был его шафером.
-- Знали ли вы миссис Дуглас до свадьбы?
-- Нет, ведь меня не было в Англии.
-- Но после этого вы часто ее видели?
-- Я часто видел Дугласа после этого, -- ответил Бэркер, холодно взглянув на
сыщика. -- Если же встречался с ней, то только потому, что невозможно посещать друга
и не быть даже знакомым с его женой. Если вы предполагаете, что...
-- Я ничего не предполагаю, мистер Бэркер. Я задаю те вопросы, какие нужны для
разъяснения дела. Мистер Дуглас одобрял вашу дружбу с его женой?
Бэркер слегка побледнел.
-- Вы не должны задавать подобные вопросы! -- крикнул он. -- Какое отношение
имеет это к делу, которое вы расследуете?
-- Я должен повторить свой вопрос.
-- Тогда я отказываюсь отвечать.
-- Вы вправе отказаться, но ваш отказ уже является ответом.
Бэркер помолчал минуту. В его черных глазах читалось сильное напряжение мысли.
Неожиданно он улыбнулся.
-- В конце концов, джентльмены, вы действительно только исполняете свою обязанность,
и я не могу препятствовать вам. Прошу только не мучить миссис Дуглас всеми этими
расспросами. Ей и так пришлось много пережить. Я должен признать, что бедный Дуглас
имел единственный недостаток, а именно -- ревность. Он любил меня и обожал свою
жену. Он хотел, чтобы я приходил сюда, и даже часто посылал за мной. Но, когда видел,
что его жена дружески болтала со мной, он нередко терял самообладание и мог наговорить
оскорбительные вещи. И тем не менее никто в мире не имел более любящей, верной жены
и более преданного друга, чем я.
-- Вам ведь известно, что обручальное кольцо убитого снято с его пальца?
-- Вроде бы да.
-- Что вы хотите сказать этим "вроде бы"? Это же несомненный факт.
Бэркер впервые выглядел растерянным и смущенным.
-- Когда я сказал "вроде бы", то хотел подчеркнуть как раз его недостоверность.
Ведь не исключено, что Дуглас сам снял кольцо.
-- Тем не менее исчезновение кольца указывает на то, что между браком Дугласа
и преступлением имеется определенная связь.
Бэркер пожал плечами.
-- Не вижу никакой связи, -- ответил он. -- Но если вы намекаете, что это бросает
тень на репутацию миссис Дуглас, то... -- Глаза его гневно блеснули, но он усилием
воли сдержал себя. -- То вы на ложном пути.
-- У меня больше нет вопросов, -- холодно сказал Макдоналд.
-- А у меня один есть, -- заметил Шерлок Холмс. -- Когда вы вошли в комнату,
там горела только свеча на столе, верно?
-- Да.
-- И при ее свете вы увидели все, что произошло в комнате?
-- В основном да.
-- Вы тотчас же позвонили?
-- Да.
-- И Эмс пришел очень скоро?
-- Через минуту или около того.
-- И когда он прибежал, то увидел, что свеча потушена и зажжен свет. Это очень
удивительно.
Бэркер опять проявил признаки смущения.
-- Я не вижу в этом ничего удивительного, мистер Холмс, -- ответил он после некоторого
молчания. -- Свеча ведь дает недостаточно света.
Холмс больше вопросов не задавал, и Бэркер, недоверчиво взглянув на каждого из
нас, повернулся и ушел.
Инспектор Макдоналд послал с Эмсом записку миссис Дуглас, в которой сообщил,
что готов подняться в ее комнату. Она ответила, что спустится к нам сама. Вскоре
в столовую вошла стройная и красивая женщина лет тридцати, сдержанная и хорошо владеющая
собой. Ее вопрошающий взгляд переходил с одного из нас на другого.
-- Вы что-нибудь открыли? -- спросила она.
В ее голосе звучал скорее страх, чем надежда.
-- Мы делаем все от нас зависящее, миссис Дуглас, -- ответил инспектор.
-- Не стесняйтесь в расходах, -- заявила она холодно.
-- Мы слышали от Сесила Бэркера, что вы не были в той комнате, где совершилось
преступление?
-- Нет, он удержал меня на лестнице и попросил вернуться к себе.
-- Вы услышали выстрел и спустились вниз?
-- Я накинула капот и пошла вниз.
-- Через какое время после выстрела вы встретили на лестнице мистера Бэркера?
-- Очень скоро. Трудно считать время в такой момент. Он умолял меня не входить
туда и уверял, что я ничем не могу помочь мужу. Тогда миссис Эллен, наша экономка,
проводила меня обратно наверх.
-- Не можете ли вы уточнить, сколько времени ваш супруг уже находился внизу,
когда вы услышали выстрел?
-- Нет, не могу. Я не слышала его шагов. У него была привычка каждую ночь обходить
дом.
-- Из-за этой его привычки я и побеспокоил вас, миссис Дуглас. Вы впервые познакомились
с вашим супругом в Англии?
-- Да.
-- Мистер Дуглас никогда не рассказывал вам о событии, которое произошло в Америке
и навлекло на него опасность?
Миссис Дуглас серьезно задумалась, прежде чем ответить.
-- Нет, не рассказывал, -- ответила она наконец. -- Но я всегда чувствовала,
что над ним висит какая-то опасность. Он не желал разговаривать на эту тему, причем
не из-за отсутствия доверия ко мне, а из-за стремления оградить меня от огорчений.
-- Как вы тогда догадались о грозящей ему опасности?
На лице миссис Дуглас появилась улыбка.
-- Разве может муж скрывать что-нибудь всю жизнь, чтобы любящая его женщина ничего
не заподозрила? Я догадывалась об этом по многим признакам, но самое главное --
по его манере общения с незнакомыми людьми. Я поняла, что у него есть сильные враги
и что он считает, будто они напали на его след. Он всегда держался настороже, и
я нервничала, если он возвращался домой позже обычного.
-- Какие слова мужа особенно удивили вас и остались в вашей памяти? -- спросил
Холмс.
-- Долина ужаса. Таково было выражение, которое он употребил, отвечая как-то
на мои расспросы о его прошлом. "Я был в Долине ужаса. Я еще и теперь не совсем
из нее вышел".
-- Вы спросили его, что он подразумевал под Долиной ужаса?
-- Да, но он только мрачно покачал головой. "Достаточно скверно уже то, что я
побывал там. Дай Бог, чтобы ее ужас никогда не коснулся тебя". Это наверняка была
какая-то действительно существующая долина, в которой ему пришлось жить и в которой
с ним произошло что-то страшное. В этом я уверена. Больше ничего не могу добавить.
-- И он не называл никаких имен?
-- Нет. Но однажды после несчастного случая на охоте, года три назад, у него
начался лихорадочный бред. Тогда он беспрестанно повторял с гневом имя некоего мастера
Макгинти, "властителя души и тела". Когда он выздоровел, я спросила его, кто такой
мастер Макгинти и чьих душ и тел он властитель. "Слава Богу, не моих!" -- ответил
он смеясь. Я думаю, что существует связь между Макгинти и Долиной ужаса.
-- Еще один вопрос, -- сказал инспектор Макдоналд. -- Вы встретились с мистером
Дугласом в Лондоне, и там он сделал вам предложение. Не предшествовал ли этому какой-нибудь
роман? Было ли что-нибудь таинственное в вашем обручении?
-- Роман был. У всех всегда бывают романы. Но не помню ничего таинственного.
-- У него не было соперника?
-- Нет, я была свободной.
-- Вы знаете, что его обручальное кольцо оказалось снятым. Не удивляет ли вас
это? Возможно, какой-нибудь старинный враг действительно выследил вашего мужа, но
ради чего он снял свое обручальное кольцо?
Я готов был поклясться, что легкая улыбка промелькнула на ее губах.
-- Не могу сказать.
-- Хорошо. Больше мы вас не задерживаем. Примите наши извинения за беспокойство,
-- поклонился ей, вставая, инспектор. -- Осталось еще немало невыясненных моментов,
но мы обратимся к ним позже.
Она поднялась со стула, и я опять заметил быстрый вопрошающий взгляд, которым
она нас окинула. Женщина словно спрашивала: "Какое впечатление произвели на вас
мои показания?" Потом она удалилась.
-- Красивая женщина, -- задумчиво произнес Макдоналд, когда дверь за ней закрылась.
-- Бэркер, я думаю, принимал деятельное участие в происшедшем здесь. Он признал,
что покойный был ревнив, и наверняка он более любого другого знал причины его ревности.
А история с обручальным кольцом? Ее нельзя недооценивать. Человек, стаскивающий
с мертвеца обручальное кольцо... Что вы скажете, мистер Холмс?
Мой друг сидел, опустив голову на руки, погруженный в раздумье. Потом он встал
и позвонил.
-- Эмс, -- сказал он, когда вошел дворецкий, -- где теперь находится мистер Бэркер?
-- Пойду поищу его, сэр.
Через минуту он вернулся и сказал, что мистер Бэркер в саду.
-- Вы не припомните, Эмс, что было на ногах у мистера Бэркера в последнюю ночью
-- Он был в ночных туфлях. Я принес ему сапоги, когда он пошел в полицию.
-- Хорошо, Эмс. Для нас важно знать, какие следы оставлены мистером Бэркером,
а какие -- преступником.
-- Должен заметить, что его туфли испачканы кровью. Так же, как и мои собственные,
конечно.
-- Это вполне естественно, кровь в комнате была всюду. Все же, Эмс, принесите,
пожалуйста, сюда туфли.
Эмс отправился за ними и вскоре возвратился с туфлями в руках. Подошвы их были
черны от запекшейся крови.
-- Странно! -- пробормотал Холмс, стоя у окна и рассматривая туфли. -- Очень
странно!
Потом быстрым резким движением он поставил одну из туфель на кровавый след, оставшийся
на подоконнике. След вполне соответствовал туфле. Он молча улыбнулся своим коллегам.
Инспектор изменился в лице. В его речи отчетливо зазвучал шотландский акцент,
как всегда в минуты волнения.
-- Господа, -- вскричал он, -- тут не приходится сомневаться! Бэркер сам указал
на окно. Пятно намного больше следа сапога. Но что все это значит, мистер Холмс,
что это значит?
-- Да, любопытно... -- пробормотал мой друг.
Уайт Мейсон хихикнул.
-- Я же говорил, тут необыкновенный случай! -- воскликнул он. -- Замечательный
случай!
6. ПРОБЛЕСКИ СВЕТА
Три детектива остались в усадьбе, чтобы подробнее разобраться в результатах следствия,
а я отправился один в нашу скромную гостиницу. Но прежде мне вздумалось погулять
в старинном саду, окружающем усадьбу, между рядами старых подстриженных тисов. В
глубине сада находился небольшой красивый луг с солнечными часами посередине. Все
это создавало мирную и успокаивающую атмосферу, столь желанную для моих натянутых
нервов. В этой спокойной обстановке как-то забывалась мрачная комната с окровавленным
телом на полу, а если и вспоминалась, то как фантастический кошмар. Но когда я бродил
по саду, стараясь здесь отдохнуть душой, произошел инцидент, сразу вернувший мои
мысли к преступлению.
Я уже сказал, что дом окружали ряды тисовых деревьев. В самом дальнем от дома
ряду они сильно сгущались. Позади них стояла скрытая от взглядов человека, идущего
от дома, каменная скамейка. Приблизившись, я услышал голоса: какую-то фразу, произнесенную
мужским голосом, и тихий смех женщины как бы в ответ на нее. Спустя минуту я увидел
миссис Дуглас и Бэркера, причем увидел раньше, чем они заметили мое присутствие.
Выражение ее лица меня поразило. На следствии она казалась серьезной и грустной,
теперь же все следы горя на ее лице исчезли, глаза даже светились радостью. Через
мгновение, увидев меня -- они опоздали лишь на мгновение, -- оба надели торжественно-сумрачные
маски. Произнеся быстро и тихо два-три слова, Бэркер встал и пошел мне навстречу.
-- Извините, сэр, -- сказал он, -- я имею честь обращаться к доктору Уотсону?
Я поклонился с холодностью.
-- Мы так и думали, что это должны быть вы. Ваша дружба с мистером Шерлоком Холмсом
всем известна. Не подойдете ли вы на минуту, чтобы поговорить с миссис Дуглас?
Я последовал за ним с угрюмым лицом. Я отчетливо представил себе размозженную
голову покойного. А тут, в его саду, спустя несколько часов после преступления жена
и лучший друг весело смеются над чем-то. Я сдержанно поклонился миссис Дуглас. Я
переживал с нею ее горе на следствии. Теперь ее вопрошающий взгляд не вызывал во
мне никакого отклика.
-- Я боюсь, что вы сочли меня бессердечной, -- сказала она мне.
-- Меня это не касается, -- ответил я, пожав плечами.
-- После, быть может, вы воздадите мне должное. Если бы вы только выполнили...
-- Совершенно не нужно, чтобы доктор Уотсон что-то выполнял, -- поспешно перебил
ее Бэркер. -- Как он сам сказал, это его не касается.
-- Совершенно верно, и я прошу разрешения продолжить мою прогулку.
-- Одну минутку, доктор Уотсон! -- воскликнула миссис Дуглас умоляющим голосом.
-- Я вам задам всего один вопрос, на который вы можете ответить с большей точностью,
чем кто бы то ни было еще. То, что я хочу спросить вас, для меня очень важно. Вы
знаете мистера Холмса и его взаимоотношения с полицией лучше других. Предположим,
что разгадка дела будет ему конфиденциально сообщена. Должен ли он непременно поделиться
ею с официальными властями?
