Старая карга вытащила вечернюю газету и ткнула в нее пальцем.
- Я вот зачем пришла, добрые господа, - прошамкала она, снова приседая. - Насчет
золотого обручального колечка на Брикстон-роуд. Это дочка моя, Салли, обронила,
она только год как замужем, а муж ее плавает буфетчиком на пароходе, и вот было
бы шуму, если б он вернулся, а кольца нет! Он и так крутого нрава, а уж когда выпьет
- упаси Бог! Коли угодно вам знать, она вчера пошла в цирк вместе с...
- Это ее кольцо? - спросил я.
- Слава тебе Господи! - воскликнула старуха. - Уж как Салли обрадуется! Оно самое,
как же!
- Ваш адрес, пожалуйста, - сказал я, взяв карандаш.
- Хаундсдитч, Дункан-стрит, номер 13. Путь до вас не ближний!
- Брикстон-роуд совсем не по дороге от Хаундсдитча к цирку, - резко произнес
Холмс.
Старуха обернулась и остро взглянула на него своими маленькими красными глазками.
- Они ведь спросили, где живу я, - сказала она, - а Салли живет в Пекхэме, Мэйсфилд-плейс,
дом 3.
- Как ваша фамилия?
- Моя-то Сойер, а ее - Деннис, потому как она вышла за Тома Денниса, - малый
он из себя аккуратный, тихий, пока в море, а пароходная компания им не нахвалится,
а уж сойдет на берег, тут и женский пол, и пьянки, и...
- Вот ваше кольцо, миссис Сойер, - перебил я, повинуясь знаку, поданному Холмсом.
- Оно, несомненно, принадлежит вашей дочери, и я рад, что могу его вернуть законной
владелице.
Бормоча слова благодарности и призывая на меня Божье благословение, старая карга
спрятала кольцо в карман и заковыляла вниз по лестнице. Едва она успела выйти за
дверь, как Шерлок Холмс вскочил со стула и ринулся в свою комнату. Через несколько
секунд он появился в пальто и шарфе.
- Я иду за ней, - торопливо бросил он. - Она, конечно, сообщница, и приведет
меня к нему. Дождитесь меня, пожалуйста.
Когда внизу захлопнулась дверь за нашей гостьей, Холмс уже сбегал с лестницы.
Я выглянул в окно, - старуха плелась по другой стороне улицы, а Холмс шагал за нею,
держась немного поодаль. "Либо вся его теория ничего не стоит, - подумал я, - либо
сейчас он ухватится за нить, ведущую к разгадке этой тайны".
Просьба дождаться его была совершенно излишней: разве я мог уснуть, не узнав,
чем кончилось его приключение?
Он ушел около девяти. Я, конечно, и понятия не имел, когда он вернется, но тупо
сидел в столовой, попыхивая трубкой и перелистывая страницы "Vie de Boheme"[5] Мюрже.
Пробило десять; по лестнице протопала служанка, отправляясь спать. Вот уже и одиннадцать,
и снова шаги; я узнал величавую поступь нашей хозяйки, тоже собиравшейся отходить
ко сну. Около двенадцати внизу резко щелкнул замок. Как только Холмс вошел, я сразу
понял, что он не мог похвастаться удачей. На лице его боролись смешливость и досада,
наконец, чувство юмора взяло верх, и он весело расхохотался.
- Что угодно, лишь бы мои дружки из Скотленд-Ярда не пронюхали об этом! - воскликнул
он, бросаясь в кресло. - Я столько раз издевался над ними, что они мне этого ни
за что не спустят! А посмеяться над собой я имею право - я ведь знаю, что в конечном
счете возьму реванш!
- Да что же произошло? - спросил я.
- Я остался в дураках, - но это не беда. Так вот. Старуха шла по улице, потом
вдруг стала хромать, и по всему было видно, что у нее разболелась нога. Наконец
она остановилась и подозвала проезжавший мимо кэб. Я старался подойти как можно
ближе, чтобы услышать, куда она велит ехать, но мог бы и не трудиться: она закричала
на всю улицу: "Дункан-стрит, номер тринадцать!" Неужели же здесь нет обмана, подумал
я, но когда она села в кэб, я на всякий случай прицепился сзади - этим искусством
должен отлично владеть каждый сыщик. Так мы и покатили без остановок до самой Дункан-стрит.
Я соскочил раньше, чем мы подъехали к дому, и не спеша пошел по тротуару. Кэб остановился.
Кэбмен спрыгнул и открыл дверцу - никого! Когда я подошел, он в бешенстве заглядывал
в пустой кэб, и должен сказать, что такой отборной ругани я еще на своем веку не
слыхал! Старухи и след простыл, и, боюсь, ему долго придется ждать своих денежек!
Мы справились в доме тринадцать - владельцем оказался почтенный обойщик по имени
Кесуик, а о Сойерах и Деннисах там никто и не слышал.
- Неужели вы хотите сказать, - изумился я, - что эта немощная хромая старуха
выскочила из кэба на ходу, да так, что ни вы, ни кучер этого не заметили?
- Какая там к черту старуха! - сердито воскликнул Шерлок Холмс. - Это мы с вами
- старые бабы, и нас обвели вокруг пальца! То был, конечно, молодой человек, очень
ловкий, и к тому же бесподобный актер. Грим у него был превосходный. Он, конечно,
заметил, что за ним следят, и проделал этот трюк, чтобы улизнуть. Это доказывает,
что человек, которого мы ищем, действует не в одиночку, как мне думалось, - у него
есть друзья, готовые для него пойти на риск. Однако, доктор, вы, я вижу, совсем
никуда не годитесь! Ступайте-ка спать, вот что я вам скажу!
Я и в самом деле очень устал, и охотно последовал его совету. Холмс уселся у
тлеющего камина, и я еще долго слышал тихие, заунывные звуки его скрипки. Я уже
знал, что это значит - Холмс обдумывал странную тайну, которую решил распутать во
что бы то ни стало.
ГЛАВА VI. ТОБИАС ГРЕГСОН ДОКАЗЫВАЕТ, НА ЧТО ОН СПОСОБЕН
На следующий день все газеты были полны сообщениями о так называемой "Брикстонской
тайне". Каждая газета поместила подробный отчет о происшедшем, а некоторые напечатали
и статьи. Из них я узнал кое-что для меня новое. У меня до сих пор хранится множество
газетных вырезок, а в записной книжке есть выписка из статей о загадочном убийстве.
Вот содержание нескольких из них:
"Дейли телеграф" писала, что в истории преступлений вряд ли можно найти убийство,
которому сопутствовали бы столь странные обстоятельства. Немецкая фамилия жертвы,
отсутствие каких-либо явных мотивов и зловещая надпись на стене - все говорит о
том, что преступление совершено политическими эмигрантами и революционерами. В Америке
много социалистских организаций; по-видимому, убитый нарушил какие-то их неписаные
законы и его выследили. Бегло упомянув германский фемгерихт[6], aqua tofana[7],
карбонариев, маркизу де Бренвилье[8], теорию Дарвина, теорию Мальтуса и убийства
на Рэтклиффской дороге[9], автор статьи под конец призывал правительство быть начеку
и требовал усиления надзора за иностранцами в Англии.
"Стандард" подчеркивала, что беззакония такого рода, как правило, происходят
при либеральном правительстве. Причина тому - неустойчивое настроение масс, что
порождает неуважение к закону. Убитый, по происхождению - американец, прожил в нашей
столице несколько недель. Он остановился в пансионе мадам Шарпантье на Торки-Террас,
в Камберуэлле. В поездках его сопровождал личный секретарь, мистер Джозеф Стэнджерсон.
Во вторник, четвертого числа сего месяца, оба простились с хозяйкой и поехали на
Юстонский вокзал к ливерпульскому экспрессу. На перроне их видели вместе. После
этого о них ничего не было известно, пока, согласно приведенному выше отчету, тело
мистера Дреббера не было обнаружено в пустом доме на Брикстон-роуд, в нескольких
милях от вокзала. Как он туда попал и каким образом был убит - все это пока окутано
мраком неизвестности. "Мы рады слышать, что расследование ведут мистер Лестрейд
и мистер Грегсон из Скотленд-Ярда; можно с уверенностью сказать, что с помощью этих
известных сыщиков загадка разъяснится очень скоро".
Газета "Дейли ньюс" не сомневалась, что это - убийство на политической почве.
Деспотизм континентальных правительств и их ненависть к либерализму прибили к нашим
берегам множество эмигрантов, которые стали бы превосходными гражданами Англии,
если бы не были отравлены воспоминаниями о том, что им пришлось претерпеть. У этих
людей существует строгий кодекс чести, и малейшее его нарушение карается смертью.
Нужно приложить все усилия, чтобы разыскать секретаря покойного, некоего Стэнджерсона,
и разузнать об особенностях и привычках его патрона. Чрезвычайно важно то, что удалось
установить адрес дома, где он жил, - это следует целиком приписать энергии и проницательности
мистера Грегсона из Скотленд-Ярда.
Мы прочли эти статьи за завтраком; Шерлок Холмс потешался над ними вовсю.
- Я же говорил, - что бы ни случилось, Лестрейд и Грегсон всегда останутся в
выигрыше!
- Это зависит от того, какой оборот примет дело.
- Ну что вы, это ровно ничего не значит. Если убийцу поймают, то исключительно
благодаря их стараниям; если, он удерет - то несмотря на их старания. Одним словом,
- "мне вершки, тебе корешки", и они всегда выигрывают. Что бы они ни натворили,
у них всегда найдутся поклонники. Un sot trouve toujours un plus sot qui I'admire.[10]
- Боже, что там такое? - воскликнул я, услышав в прихожей и на лестнице топот
множества ног и гневные возгласы нашей хозяйки.
- Это отряд уголовной полиции Бейкер-стрит, - серьезно ответил Шерлок Холмс.
В комнату ворвалась целая орава на редкость грязных и оборванных уличных мальчишек.
- Смирно! - строго крикнул Холмс, и шестеро оборванцев, выстроившись в ряд, застыли
неподвижно, как маленькие, и, надо сказать, довольно безобразные изваяния. - Впредь
с докладом будет приходить один Уиггинс, остальные пусть ждут на улице. Ну что,
Уиггинс, нашли?
- Не нашли, сэр, - выпалил один из мальчишек.
- Я так и знал. Ищите, пока не найдете. Вот ваше жалованье. - Холмс дал каждому
по шиллингу. - А теперь марш отсюда, и следующий раз приходите с хорошими новостями!
Он махнул им рукой, и мальчишки, как стайка крыс, помчались вниз по лестнице;
через минуту их пронзительные голоса донеслись уже с улицы.
- От этих маленьких попрошаек больше толку, чем от десятка полисменов, - заметил
Холмс. - При виде человека в мундире у людей деревенеет язык, а эти сорванцы всюду
пролезут и все услышат. Смышленый народ, им не хватает только организованности.
- Вы наняли их для Брикстонского дела? - спросил я.
- Да, мне нужно установить один факт. Но это только вопрос времени. Ага! Сейчас
мы услышим что-то новенькое насчет убийства из мести. К нам жалует сам Грегсон,
и каждая черта его лица источает блаженство.
Нетерпеливо зазвонил звонок; белобрысый сыщик через несколько секунд взбежал
по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки зараз, и влетел в нашу гостиную.
- Дорогой коллега, поздравьте меня! - закричал он, изо всех сил тряся покорную
руку Холмса. - Я разгадал загадку, и теперь все ясно, как божий день!
Мне показалось, что на выразительном лице моего приятеля мелькнула тень беспокойства.
- Вы хотите сказать, что напали на верный след? - спросил он.
- Да что там след! Ха-ха! Преступник сидит у нас под замком!
- Кто же он такой?
- Артур Шарпантье, младший лейтенант флота ее величества! - воскликнул Грегсон,
горделиво выпятив грудь и потирая пухлые руки.
Шерлок Холмс с облегчением вздохнул, и его чуть сжавшиеся губы распустились в
улыбке.
- Садитесь и попробуйте вот эти сигары, - сказал он. - Мы горим нетерпением узнать,
как это вам удалось. Хотите виски с водой?
- Не возражаю, - ответил сыщик. - Последние два дня отняли у меня столько сил,
что я просто валюсь с ног - не столько от физической усталости, конечно, сколько
от умственного перенапряжения. Вам это знакомо, мистер Холмс, мы же с вами одинаково
работаем головой.
- Вы мне льстите, - с серьезным видом возразил Холмс. - Итак, каким же образом
вы пришли к столь блистательным результатам?
Сыщик удобно уселся в кресло и задымил сигарой. Но вдруг он хлопнул себя по ляжке
и захохотал.
- Нет, вот что интересно! - воскликнул он. - Этот болван Лестрейд воображает,
что умнее всех, а сам пошел по совершенно ложному следу! Он ищет секретаря Стэнджерсона,
а этот Стэнджерсон так же причастен к убийству, как неродившееся дитя. А он, наверное,
уже посадил его под замок!
Эта мысль показалась Грегсону столь забавной, что он смеялся до слез.
- А как же вы напали на след?
- Сейчас все расскажу. Доктор Уотсон, это, конечно, строго между нами. Первая
трудность состояла в том, как разузнать о жизни Дреббера в Америке. Другой бы стал
ждать, пока кто-то откликнется на объявление или сам вызовется дать сведения об
убитом. Но Тобиас Грегсон работает иначе. Помните цилиндр, что нашли возле трупа?
- Помню, - сказал Холмс. - На нем была марка - "Джон Ундервуд и сыновья", Камберуэлл-роуд,
129.
Грегсон заметно помрачнел.
- Вот уж никак не думал, что вы это заметили, - сказал он. - Вы были в магазине?
- Нет.
- Ха! - с облегчением усмехнулся Грегсон. - В нашем деле нельзя упускать ни единой
возможности, хоть и самой малой.
- Для великого ума мелочей не существует, - сентенциозно произнес Холмс.
- Само собой, я пошел к Ундервуду и спросил, не случилось ли ему продать такой-то
цилиндр такого-то размера. Он заглянул в свою книгу и сразу же нашел запись. Он
послал цилиндр мистеру Дребберу в пансион Шарпантье на Торки-Террас. Вот таким образом
я узнал его адрес.
- Ловко, ничего не скажешь, - пробормотал Шерлок Холмс.
- Затем я отправился к миссис Шарпантье, - продолжал детектив. - Она была бледна
и, очевидно, очень расстроена. При ней находилась дочь - на редкость хорошенькая,
между прочим; глаза у нее были красные, а когда я с ней заговорил, губы ее задрожали.
Я, конечно, сразу почуял, что дело тут нечисто. Вам знакомо это ощущение какого-то
особого холодка внутри, когда нападаешь на верный след, мистер Холмс? Я спросил:
- Вам известно о загадочной смерти вашего бывшего квартиранта, мистера Еноха
Дреббера из Кливленда?
Мать кивнула. У нее, видно, не было силы вымолвить хоть слово. Дочь вдруг расплакалась.
Тут мне уже стало ясно: эти женщины что-то знают.
- В котором часу мистер Дреббер уехал на вокзал? - спрашиваю я.
Мать, стараясь побороть волнение, судорожно глотнула воздух.
- В восемь, - ответила она. - Его секретарь, мистер Стэнджерсон, сказал, что
есть два поезда: один - в девять пятнадцать, другой - в одиннадцать. Он собирался
ехать первым.
- И больше вы его не видели?
Женщина вдруг сильно изменилась в лице. Она стала белой, как мел, и хрипло, через
силу произнесла "нет".
Наступило молчание; вдруг дочь сказала ясным, спокойным голосом:
- Ложь никогда не приводит к добру, мама. Давайте скажем все откровенно. Да,
мы видели мистера Дреббера еще раз.
