- Мы, кажется, вступили в область догадок, - заметил доктор Мортимер.
- Скажите лучше - в область, где взвешиваются все возможности, с тем чтобы выбрать
из них наиболее правдоподобную. Таково научное использование силы воображения, которое
всегда работает у специалистов на твердой материальной основе. Вы, разумеется, назовете
это чистой догадкой, но я почти уверен, что адрес писался в какой-то гостинице.
- Почему вы так думаете?
- Осмотрите конверт повнимательнее, и вы увидите, что писавшему не повезло с
письменными принадлежностями. Перо дважды запнулось на одном слове, и его пришлось
трижды обмакнуть в чернильницу, чтобы написать такой короткий адрес. Значит, чернил
было мало, на самом дне. Собственное перо и чернильницу редко доводят до такого
состояния, а чтобы и то и другое отказывалось служить - это уж исключительный случай.
Но, как вы знаете, в гостиницах других перьев и других чернильниц почти не бывает.
Да, я, почти не колеблясь, скажу, что если б нам удалось обследовать все корзинки
для бумаг во всех гостиницах поблизости от Черинг-кросса и обнаружить там остатки
изрезанной передовицы "Таймса", мы сразу нашли бы автора этого странного послания...
Стойте! Стойте! Что это?
Он стал внимательно вглядываться в страницу, на которой были наклеены слова,
держа ее на расстоянии одного-двух дюймов от глаз.
- Ну что?
- Нет, ничего, - сказал Холмс и положил письмо на стол. - Бумага совершенно гладкая,
даже без водяных знаков. Нет, мы выжали из этого любопытного письма все, что было
можно. А теперь, сэр Генри, расскажите, не случилось ли с вами чего-либо из ряда
вон выходящего с тех пор, как вы приехали в Лондон.
- Да нет, мистер Холмс, как будто ничего такого не случилось.
- Никто вас не подкарауливал, не выслеживал?
- Я, кажется, угодил в какой-то детективный роман, - сказал наш гость. - Кому
может взбрести в голову устанавливать за мной слежку?
- Дайте срок, мы поговорим и об этом. А пока подумайте: неужели вам не о чем
рассказать нам?
- Смотря по тому, что вы считаете достойным вашего внимания.
- Все, что так или иначе выходит за рамки обычного уклада жизни.
Сэр Генри улыбнулся:
- Почти все мое детство и юность прошли в Соединенных Штатах и в Канаде, поэтому
английский уклад жизни мне еще в новинку. Но вряд ли у вас считается в порядке вещей,
когда у человека вдруг пропадает один башмак.
- Вы потеряли один башмак?
- Друг мой, - воскликнул доктор Мортимер, - да ваш башмак просто куда-нибудь
засунули! Он найдется. Стоит ли беспокоить мистера Холмса из-за таких пустяков!
- Но ведь он спрашивает, не случилось ли со мной чего-нибудь необычного.
- Совершенно верно, - сказал Холмс. - Меня интересует каждая мелочь, как бы она
ни была нелепа. Значит, у вас пропал башмак?
- Да, но, может быть, его действительно куда-нибудь засунули. Вчера вечером я
выставил башмаки за дверь, а утром там оказался только один. От коридорного мне
так и не удалось добиться вразумительного ответа. Обиднее всего, что я купил эту
пару всего лишь накануне, на Стренде, и даже не успел обновить ее.
- Вы отдали чистить новые башмаки? Зачем же это?
- Они светло-коричневые. Поэтому я велел почистить их темной ваксой.
- Значит, по приезде в Лондон вы сразу же отправились покупать башмаки?
- Я вообще ходил по магазинам. Доктор Мортимер составил мне компанию. Дело в
том, что если уж человеку суждено стать владельцем большого поместья, так и одеваться
надо соответственно, а я несколько пренебрегал своим туалетом, живя на Западе. В
числе других вещей были куплены и эти башмаки - ценой в шесть долларов! - а вот
надеть-то их так и не пришлось.
- Если это кража, то довольно бессмысленная, - сказал Шерлок Холмс. - Я, признаться,
согласен с доктором Мортимером: ваш башмак скоро найдется.
- А теперь, джентльмены, - решительно заговорил баронет, - довольно мне рассуждать
о том, чего я до сих пор толком не знаю. Пора вам сдержать свое слово и объяснить
мне, к чему клонятся все эти разговоры.
- Законное требование, - согласился Холмс. - Доктор Мортимер, по-моему, вы должны
сами все рассказать сэру Генри, как рассказывали нам.
Ободренный этой просьбой, наш ученый друг вынул из кармана рукопись и газету
и повторил слово в слово свой вчерашний рассказ. Сэр Генри слушал с глубоким вниманием,
время от времени прерывая доктора удивленными возгласами.
- Н-да, хорошее мне досталось наследство! - сказал он, когда длинное повествование
было закончено. - О собаке я, конечно, слышал еще с детских лет. Эту легенду любили,
рассказывать в нашей семье, хотя до сих пор я не придавал ей никакого значения.
А что касается смерти дяди, то у меня так все перепуталось в голове, что я еще ничего
не могу понять. Да, по-моему, вы сами не знаете, к кому тут надо было обращаться
- к священнику или к полисмену.
- Совершенно верно.
- А теперь еще это письмо, которое я получил. Оно, по-видимому, как-то связано
с общим ходом событий.
- Да, судя по нему, кто-то знает гораздо лучше нас о том, что происходит на торфяных
болотах, - сказал доктор Мортимер.
- И этот "кто-то", по-видимому, расположен к вам, - сказал Холмс, - если он предупреждает
вас об опасности.
- А может быть, наоборот - кому-то выгодно отпугнуть меня от Баскервиль-холла?
- Это тоже не исключено... Я вам очень признателен, доктор Мортимер, что вы предложили
мне такую интересную, сложную задачу. Но теперь, сэр Генри, надо решать по существу:
можно ли вам ехать в Баскервиль-холл или нельзя?
- А почему бы мне туда не поехать?
- По-видимому, это небезопасно.
- Откуда же эта опасность исходит - от нашего семейного пугала или от людей?
- Вот это мы и должны выяснить.
- Как бы там ни было, но ответ мой будет таков: ни адские силы, ни людские козни
не удержат меня здесь. Я поеду в дом своих предков. Это решено окончательно. - Его
темные брови сошлись в одну линию, по смуглому лицу разлилась краска. Баскервилевская
неукротимость явно давала себя знать и в этом последнем отпрыске их рода. - Я еще
не успел обдумать то, что мне пришлось услышать от вас. Не так-то легко сразу все
усвоить и сразу решить, как быть дальше. Мне бы хотелось побыть часок одному и поразмыслить
обо всем на досуге. Знаете что, мистер Холмс? Сейчас половина двенадцатого, и я
отправляюсь прямо к себе в отель. Что, если вы и ваш друг, доктор Уотсон, придете
к нам позавтракать часа в два? К тому времени я все-таки что-нибудь надумаю.
- Вас это устраивает, Уотсон?
- Вполне.
- Тогда мы приедем. Позвать вам кэб?
- Нет, я лучше прогуляюсь, приду немного в себя после нашего разговора.
- Я с удовольствием присоединюсь к вам, - сказал его спутник.
- Значит, в два часа мы увидимся. До скорой встречи, всего хорошего.
Мы слышали, как наши посетители спустились вниз по ступенькам и захлопнули за
собой входную дверь. Холмс мгновенно преобразился - от его томности не осталось
и следа, он снова стал человеком действия.
- Одевайтесь, Уотсон, скорей. Нельзя терять ни секунды.
Снимая на ходу халат, он быстро ушел к себе и через две-три минуты вернулся уже
в сюртуке.
Мы сбежали вниз по лестнице на улицу. Доктор Мортимер и Баскервиль еще виднелись
впереди, шагах в двухстах от нас. Они шли по направлению к Оксфорд-стрит.
- Догнать их?
- Ни в коем случае, друг мой! Если вы со мной не соскучитесь, то я с вами и подавно.
Наши друзья правы: прогуляться в такое утро - одно удовольствие.
Он прибавил шагу, и расстояние между нами и нашими недавними посетителями мало-помалу
сократилось наполовину. Продолжая сохранять эту дистанцию, мы свернули за ними на
Оксфорд-стрит, потом на Риджент-стрит. Около одного из магазинов сэр Генри и доктор
Мортимер остановились, разглядывая витрину, и Холмс остановился тоже. Секунду спустя
он вдруг удовлетворенно хмыкнул, и, проследив направление его внимательного взгляда,
я увидел, что стоявший по ту сторону улицы кэб, в окне которого виднелся седок,
медленно двинулся вперед.
- Вот его-то нам и надо, Уотсон! Пойдемте. Постараемся хотя бы разглядеть этого
человека.
В ту же минуту передо мной в боковом окне кэба мелькнула густая черная борода,
и чьи-то глаза смерили нас пронзительным взглядом. Сейчас же вслед за этим приоткрылось
верхнее окошечко, седок что-то крикнул кэбмену, и кэб стремительно понесся по Риджент-стрит.
Холмс оглянулся, ища свободный экипаж, но тщетно - свободных не было. Тогда он кинулся
в самую гущу уличного движения за кэбом, который быстро исчезал у нас из виду.
- Ах, черт! - бледный от досады, еле выговорил он, вынырнув из уличного потока.
- Вот не повезло! Да я сам во всем виноват. Уотсон! Уотсон! Если в вас есть хоть
капля порядочности, вы занесете в свои анналы эту мою оплошность наравне с моими
успехами.
- Что это за человек?
- Понятия не имею.
- Соглядатай?
- Да, очевидно, за Баскервилем кто-то следит с самого его приезда в Лондон. Иначе
откуда стало известно, что он остановился в отеле "Нортумберленд"? Я рассудил так;
если его выслеживали в первый день, то будут выслеживать и в дальнейшем. Вы, наверно,
обратили внимание, что я дважды подходил к окну, пока доктор Мортимер читал свою
легенду?
- Да, помню.
- Мне было интересно, не слоняется ли кто-нибудь около дома, но никаких подозрительных
личностей я не заметил. Мы имеем дело с умным человеком, Уотсон. Это все очень серьезно,
и хотя мне до сих пор еще неясно, какие здесь действуют силы - добрые или злые,
- я тем не менее непрестанно ощущаю чье-то постороннее вмешательство, чей-то точный
расчет. Когда наши новые друзья ушли, я тотчас же кинулся за ними вдогонку, надеясь,
что вот тут-то мне и попадется их неуловимая тень. А этот хитрец не решился идти
пешком и взял кэб, чтобы по мере надобности тянуться сзади или же обгонять их, оставаясь
при этом незамеченным. Его прием имеет еще ту выгоду, что, если бы они тоже сели
в кэб, он бы не потерял их из виду. Но все же одно уязвимое место в этом приеме
есть.
- Кэбмен?
- Вот именно.
- Какая жалость, что мы не заметили его номера!
- Дорогой мой Уотсон! Мне, правда, нечем похвалиться на сей раз, но неужели вы
допускаете хоть на одну минуту, что я не заметил номера? Пожалуйста: две тысячи
семьсот четыре. Впрочем, сейчас это нам ни к чему.
- Не вижу, что вы могли еще сделать.
- Увидев его, я должен был немедленно повернуть в противоположную сторону, не
спеша взять кэб и на почтительном расстоянии следовать за первым. А еще лучше было
бы поехать прямо к отелю и ждать дальнейших событий там. Этот таинственный незнакомец
проводил бы Баскервиля до дверей, и мы с помощью его же собственного приема могли
бы проследить, куда он потом денется. А теперь наш противник поразительно ловко
воспользовался моей неуместной поспешностью, которая выдала нас с головой и сбила
меня со следа.
Во время этого разговора мы медленно шли по Риджент-стрит, уже не видя перед
собой доктора Мортимера и его спутника.
- Теперь не имеет никакого смысла наблюдать за ними, - сказал Холмс. - Их тень
исчезла и больше не появится. Надо посмотреть, какие козыри у нас на руках, и смело
бить ими. Вы хорошо разглядели лицо этого человека в кэбе?
- Лицо нет, а бороду разглядел.
- Я тоже... а отсюда следует, что борода была, по всей вероятности, фальшивая.
Когда умный человек пускается в такое рискованное, требующее особой осторожности
предприятие, ему нужна борода для маскировки. Зайдемте сюда, Уотсон.
Холмс завернул в одну из рассыльных контор этого района, начальник который встретил
его с распростертыми объятиями.
- Ага, Уилсон, я вижу, вы не забыли, как мне посчастливилось помочь вам в том
маленьком дельце!
- Что вы, сэр, разве это забудешь? Я вам обязан своим честным именем, а может,
и жизнью.
- Вы преувеличиваете, друг мой] Кстати, Уилсон, мне помнится, у вас был один
мальчуган, по имени Картрайт, который проявил большую сообразительность во время
расследования вашего дела.
- Да, сэр, он и сейчас у меня работает.
- Нельзя ли его вызвать? Благодарю вас. И еще будьте любезны разменять мне вот
эти пять фунтов.
На зов начальника явился четырнадцатилетний подросток с живым, умным лицом. Он
стал перед нами, с благоговением глядя на знаменитого сыщика.
- Дайте мне "Путеводитель по гостиницам", - сказал Холмс. - Благодарю вас. Смотри,
Картрайт, вот это - названия двадцати трех гостиниц в районе Черинг-кросс. Видишь?
- Да, сэр.
- Ты обойдешь их все по очереди.
- Слушаю, сэр.
- И для начала будешь давать швейцарам по шиллингу. Вот тебе двадцать три шиллинга.
- Слушаю, сэр.
- Ты скажешь, что тебе нужно посмотреть мусор, выброшенный вчера из корзин. Объяснишь
это так: одну очень важную телеграмму доставили по ошибке не в тот адрес, и тебе
велено ее разыскать. Понятно?
- Да, сэр.
- Но на самом деле ты будешь искать страницу газеты "Таймс", изрезанную в нескольких
местах ножницами. Вот номер "Таймса", а страница нужна вот эта. Ты сможешь отличить
ее от других?
- Да, сэр.
- Швейцары будут, конечно, отсылать тебя к коридорным, ты и им дашь по шиллингу.
Вот тебе еще двадцать три шиллинга. В двадцати случаях из двадцати трех, вероятно,
окажется, что мусор из корзин выкинут или сожжен. Но в трех остальных гостиницах
тебе покажут груду бумаг, среди которых ты и поищешь эту страницу. Шансов на удачу
очень мало. На всякий случай даю тебе еще десять шиллингов. К вечеру телеграфируй
мне, на Бейкер-стрит, как у тебя обстоят дела... А теперь, Уотсон, нам с вами осталось
только запросить по телеграфу о кэбмене номер две тысячи семьсот четыре, после чего
мы заглянем в какую-нибудь картинную галерею на Бонд-стрит и проведем там время,
оставшееся до завтрака.
Глава V. ТРИ ОБОРВАННЫЕ НИТИ
Шерлок Холмс обладал удивительной способностью отрешаться от мыслей о делах.
Он весь ушел в созерцание полотен современных бельгийских художников и за два часа,
по-видимому, ни разу не вспомнил о странной истории, в которую силой обстоятельств
вовлекло и нас. Всю дорогу от картинной галереи до отеля "Нортумберленд" он говорил
только о живописи, несмотря на то, что понятия его в этой области отличались крайней
примитивностью.
- Сэр Генри Баскервиль ожидает вас наверху, - сказал нам дежурный по вестибюлю.
- Он просил сразу же провести к нему гостей.
