Я заерзала от нетерпения, мне хотелось, чтобы эта лекция поскорее окончилась
и я могла уйти.
- Я заканчиваю. Осталось совсем немного, мисс Мишель. Я знаю, что вы думаете
обо мне как о нахале, но с тех пор как я, служа в полиции, перешагнул через средний
возраст, меня стал интересовать, как я это называю послеродовой период, наступающий
после таких происшествий. Особенно, когда выживший участник происшествия молод и
на него произвело сильное впечатление, то, через что ему пришлось пройти. Если можно,
мисс, хотелось бы поделиться с вами одной мыслью, и после этого я пожелаю вам всяческих
удач и благополучного путешествия на этом вашем маленьком безумном мотороллере.
Глаза капитана Стонора продолжали смотреть в мои, но в них сбился фокус. Я знала,
что услышу сейчас нечто, идущее от всего сердца. Это так редко случается при общении
с детьми. Я забыла о том, что хотела поскорее уйти, и вся обратилась в слух.
- Подпольная война, о которой я говорил - преступная битва, которая идет не прекращаясь,
неважно между конкретно кем - между полицейскими и грабителями, между шпионами и
контрразведчиками... Это сражение между обученными армиями. Одна сражается на стороне
закона или за то, что ее страна считает справедливым, другая является противницей
закона и справедливости. - В этот момент капитан Стонор разговаривал сам с собой.
Мне показалось, что он говорил нечто, чрезвычайно для него важное, о чем, вероятно,
он говорил и в своих выступлениях или статьях в каком-нибудь полицейском журнале.
- Но у представителей высших эшелонов всех этих сил, у самых искусных профессионалов,
участвующих в этой войне есть одно смертельно опасное качество. Оно свойственно
всем - и "нашим" и "не нашим". - В подтверждение этих слов сжатый кулак капитана
медленно опустился на деревянную крышку стола. В его глазах светилась преданность
своему делу и праведный гнев. - У руководителей и гангстеров, у ФБР, у оперативного
состава, у шпионов высшего класса, у контрразведчиков - у всех у них холодные сердца.
Они хладнокровные, безжалостные, жестокие убийцы, мисс Мишель. Да, даже у "друзей",
так же как и у "врагов". Они вынуждены быть такими. Они не выживут, если такими
не будут. Вы меня понимаете? - Глаза капитана снова были в фокусе и смотрели на
меня с дружеским расположением. Я была взволнована, но мне стыдно в этом признаться,
сердце мое оставалось глухо. - Потому мне хотелось бы, чтобы вы запомнили следующее,
моя дорогая. Я переговорил с Вашингтоном и разузнал кое-что о господине Бонде. У
него выдающийся послужной список. Но держитесь подальше от всех этих людей. Они
не для вас. Неважно, как их зовут - Джеймс Бонд или Стрелок Моргант. Они оба и все
им подобные живут в джунглях, где вы провели лишь несколько часов и откуда вам удалось
вырваться. Поэтому пусть у вас не будет ни сладких воспоминаний об одном, ни кошмарных
- о другом. Они оба отличаются от вам подобных. Это просто совсем другой тип людей.
- Капитан Стонор улыбнулся. Это как ястребы и голуби, если вы извините меня за это
банальное сравнение. Вы меня поняли? - Должно быть, по выражению моего лица нельзя
было сказать, что я все это восприняла сердцем. Голос его стал резким:
- Ладно. Тогда пойдемте.
Капитан Стонор встал и я последовала за ним. Я не знала, что сказать. Я вспомнила
свою первую реакцию, когда Джеймс Бонд появился в двери мотеля: О, боже, еще один
из этих! Но я помнила и его улыбку, его поцелуи, его руки, обнимающие меня. Я смиренно
шла рядом с этим большим уютным человеком, который с самыми добрыми намерениями
поделился со мной этими мыслями. Но единственное, что мне хочется - плотно позавтракать
и наконец выспаться где-нибудь за сотни миль от этого мотеля с романтическим названием
"Сонные сосны".
Когда я уезжала, было уже двенадцать часов дня. Капитан Стонор сказал, что у
меня будет масса хлопот с прессой, но он постарается не допустить ее ко мне как
можно дольше. Я могла сообщить им о Джеймсе Бонде все, кроме того, чем мы занимались
и где его можно найти. Он мог быть просто человеком, который вовремя появился, сделал
свое дело и поехал дальше.
Я упаковала сумки, а молодой полицейский лейтенант Морроу прикрепил их к моему
мотороллеру и выкатил "Веспу" на дорогу. Пока мы шли по лужайке, он сказал: "Следите
за выбоинами, на дороге в Гленз Фолз, мисс. Иные из них такие глубокие, что подъезжая
к ним, лучше сигналить: на дне могут уже находиться другие водители таких вот маленьких
машин". Я засмеялась. Он был четок, весел и молод, но без лишних сантиментов и склонен
к авантюрам, судя по всему. Вероятно, он был более подходящим для меня типом мужчины.
Я попрощалась с капитаном Стонором и поблагодарила его. Затем, видимо, не без
оснований решив, что вид у меня глуповатый, надела защитный шлем, опустила похожие
на блюдца очки, села на мотороллер и нажала на педаль стартера. Слава богу, маленький
двигатель завелся сразу! Сейчас я им покажу! Я быстро выжала сцепление и резко рванула
машину. Кругом из-под заднего колеса полетела рыхлая грязь и галька. А я умчалась
как ракета и через десять секунд включив прямую передачу, ехала с ровной скоростью,
сорок миль в час. Поверхность дороги, насколько видел глаз впереди выглядела нормально.
Поэтому я позволила себе обернуться и нахально подняла руку в прощальном приветствии.
Маленькая группа полицейских, стоящая перед дымящимся строением офиса, энергично
ответила тем же. А потом я поехала по длинной, прямой дороже, окаймленной двумя
рядами столетних сосен. Мне показалось, что соснам жаль отпускать меня, не оставив
в памяти никакого следа.
Никакого? А что это там капитан детективов говорил насчет сердечных "шрамов"?
Я ведь ему не поверила тогда. Мои "шрамы" залечил чужеземец, который спал с пистолетом
под подушкой, секретный агент, который был известен только под своим кодовым номером.
Секретный агент? Да плевать мне на его профессию! Номер? Я его уже забыла! Я
точно знала, кто он был и какой он был. И каждую мелочь, связанную с ним, я буду
всю жизнь хранить в своем сердце.
