- На самом деле все очень просто, - сказал Джеймс Бонд абсолютно спокойно. -
Я действительно тот, за кого себя выдаю. Я делаю то, что совершенно естественно
должен был бы сделать, а именно - доложить о своем прибытии М.
- Безусловно. Но вы должны понять, - в этом месте улыбка сочувствия, - что не
давали о себе знать почти целый год. О вас официально было заявлено как о "пропавшем
без вести и, вероятно, убитом". Некролог был напечатан в "Таймс". У вас есть какие-либо
документы, удостоверяющие вашу личность? Признаю, бы очень похожи на свои фотографии,
но, надеюсь, понимаете, что, прежде чем отправить наверх, вас должны просветить
со всех сторон.
- Некая мисс Мэри Гуднайт была моей секретаршей. Она бы обязательно меня узнала.
Да и десятки других людей в штаб-квартире.
- Мисс Гуднайт отправлена на работу за границу. Не могли бы вы вкратце описать
штаб-квартиру, ну хотя бы основное расположение.
Бонд выполнил его просьбу.
- Хорошо. А кем была некая мисс Мария Фруденштадт?
- Была?
- Да, она умерла.
- Я так и думал, что долго не протянет. Она была двойным агентом, работала и
на КГБ. Ею занимался отдел 100. Дальше распространяться, видимо, не следует.
Майор Таунсенд был заранее проинструктирован относительно этого крайне секретного
дела. И ответ на вопрос, как он был дан майору Таунсенду, более или менее совпадал
с тем, что сказал Бонд. Чего же больше - этот человек не кто иной, как Джеймс Бонд.
- Ну, ладно. Пока все идет хорошо. Теперь остается только выяснить, откуда вы
явились и где были все эти месяцы, засим не смею вас задерживать.
- Простите. Это я могу сказать только лично М.
- Понимаю. - Лицо майора Таунсенда приняло озабоченное выражение. - Хорошо. Позвольте
мне сделать пару телефонных звонков, и все, надеюсь, разъяснится. - Он встал. -
Читали сегодняшний номер "Таймс"? - Он взял со стола газету и протянул ее Бонду.
Газета была специальным образом обработана, чтобы получить хорошие отпечатки пальцев.
Бонд взял газету. - Я скоро буду.
Майор Таунсенд закрыл за собой дверь и вошел в кабинет "А" напротив, он знал,
что кроме г-на Робсона здесь никого не может быть.
- Извини, что беспокою тебя, Фред. Могу я воспользоваться твоим телефоном с блокировкой?
Коротышка, который сидел за столом, не вынимая трубки изо рта, пробурчал что-то
в ответ, он не собирался прерывать чтение "Ивнинг стандарт" - его всецело занимали
результаты скачек.
Майор Таунсенд поднял зеленую трубку, и его соединили с лабораторией.
- Говорит майор Таунсенд. Что там у вас? - Он внимательно выслушал ответ, поблагодарил
и позвонил старшему офицеру безопасности в штаб-квартиру. - По-моему, сэр, это не
кто иной, как 007. Правда, несколько похудел по сравнению с фотографиями. Я передам
вам его отпечатки пальцев, как только уйдет. Одет обычно - темно-синий однобортный
пиджак, белая рубашка, узкий шелковый черный вязаный галстук, черные ботинки - но
все как с иголочки. Плащ куплен вчера у "Бурберри". На вопрос о Фруденштадт ответил
правильно, но о себе ничего не сообщил - требует встречи лично с М. Но, кем бы он
ни был, мне это не нравится. С любимыми сигаретами он, пожалуй, дал промах. У него
какой-то странный тусклый, рассеянный взгляд, и "рентген" показал, что у него пистолет
в правом кармане пиджака - довольно любопытная вещица, кажется, без рукоятки. Я
бы сказал, что он болен. Лично я не рекомендовал бы М. встречаться с ним, однако
понятия не имею, как иначе удастся заставить его говорить. - Он замолчал. - Хорошо,
сэр. Я буду у телефона. Говорю из кабинета господина Робсона.
В комнате повисла тишина. Эти двое не очень ладили. Майор Таунсенд уставился
на огонек газовой горелки, он сосредоточенно думал о человеке, находившемся в соседней
комнате. Зазвонил телефон.
- Да, сэр? Очень хорошо, сэр. Ваш секретарь распорядится насчет машины? Благодарю
вас, сэр.
Бонд не сменил позу, он так и сидел прямо, держа в руках "Таймс", даже не развернув
газету.
- Ну вот, все и это устроено, - беспечно произнес майор Таунсенд. - М. передает,
что он бесконечно рад найти вас в полном здравии. Он освободится через полчаса.
Машина будет здесь минут через десять. И начальник штаба спрашивает, не сможете
ли вы после встречи с М. отобедать с ним.
Джеймс Бонд впервые улыбнулся. Улыбка вышла жалкой, глаза оставались пустыми.
- Очень мило с его стороны. Передайте, пожалуйста, что я вряд ли скоро освобожусь.
2. ВНИМАНИЕ!
Начальник штаба стоял перед столом М.
- Я бы этого не делал, сэр, - твердо сказал он. - С ним могу встретиться я или
кто-нибудь еще. Что-то мне во всем этом не нравится. Я думаю, 007 - сумасшедший.
Без сомнения это он. Начальник отдела безопасности подтвердил, что отпечатки пальцев
точно совпали с картотечными. И все фотографии абсолютно идентичны, и записи голоса.
Но слишком много такого, что не сходится. Этот поддельный паспорт, что мы нашли
в его номере в "Ритце", например. Ну, хорошо. Он хотел вернуться в страну без шума.
Но сработано чересчур аккуратно. Типичный образчик, сделанный в КГБ. И последняя
въездная виза в Западную Германию - позавчерашняя. А почему бы не явиться там на
пост "Би" или "Дабл-ю". Ведь тамошние резиденты - его друзья, особенно 016 в Берлине.
И отчего это он не отправился сразу взглянуть на свою квартиру? У него там кто-то
вроде экономки, шотландка по имени Мэй, которая все время клялась, что он жив, и
содержала квартиру на свои сбережения. Гостиница "Ритц" - это что-то уж очень искусственное,
это не по-бондовски. А новая одежда. Чего ему было беспокоиться? Какое имеет значение,
во что он был одет, когда прибыл в Дувр? Было бы естественно оказаться в старье,
позвонить мне - у него был мой домашний телефон - и попросить все устроить. Выпили
бы вместе, рассказал бы свою историю, а потом явился с докладом сюда. Ан нет - вместо
этого мы имеем типичный случай попытки "проникновения", и отдел безопасности просто
в панике.
Начальник штаба замолчал. Он знал, что ему не удалось переубедить М. Как только
он начал говорить, М. повернулся на своем вращающемся кресле к нему боком и так
и застыл, посасывая время от времени свою незажженную трубку, задумчиво глядя в
окно на зигзагообразные очертания Лондона.
- Пожалуйста; сэр, - упрямо повторял начальник штаба, - отдайте его мне, я с
ним разберусь. Свяжусь с сэром Джеймсом Молони, много времени это не займет, и попрошу
положить 007 на обследование, пусть пройдет курс лечения в "Парке". В госпитале
с ним будут деликатно обращаться. Примут по высшему разряду и все такое. А ему скажем,
что вы отправились на заседание кабинета или что-нибудь в этом роде. В отделе безопасности
говорят, что 007 выглядит несколько похудевшим. В госпитале он окрепнет. Соответствующий
уход и прочее. Это удобно со всех сторон. Если будет возмущаться, мы всегда можем
дать ему успокоительное. Он мой хороший приятель. Он не будет на нас в обиде. Очевидно,
ему нужно войти в колею - если, конечно, мы ее для него проложим.
М. медленно повернул кресло вокруг оси. Он посмотрел на уставшее, озабоченное
лицо, на котором отразилась напряженная работа в должности второго лица в Секретной
службе в течение десятка лет, а то и больше. М. улыбнулся:
- Благодарю вас, начальник штаба. Но боюсь, все не так просто. Когда я отправлял
007 на последнее задание, полагал, что это поможет ему забыть личное горе, утешиться.
Ведь вы помните, как все это случилось. И мне и в голову не приходило, что то, что
казалось вполне безобидным поручением, может закончиться решительным сражением с
Блофелдом. Или того лучше - я и не предполагал, что 007 собирается исчезнуть неизвестно
куда на целый год. И теперь очень нужно выяснить, что же произошло за этот год.
И 007 совершенно прав. Я отправил его с этим заданием, и у него есть право отчитаться
лично передо мной. Я знаю 007. Он упрямый малый. Если говорит, что никому больше
ничего не скажет, так и будет. Конечно, я хочу услышать, что с ним случилось. Вы
будете рядом. Имейте под рукой пару надежных парней. Если он поведет себя не так,
как надо, возьмете его. Что касается его пистолета, - М. неопределенно махнул рукой
в потолок, - то и здесь можно кое-что предусмотреть. Эта чертова штука уже прошла
испытания?
- Да, сэр. Работает нормально. Но...
М. поднял руку.
- Извините, начальник штаба, это приказ. - На селекторе зажглась лампочка. -
Вот и он. Пусть сразу заходит, скажете ему?
- Слушаюсь, сэр. - Начальник штаба вышел и закрыл за собой дверь.
Джеймс Бонд стоял, нерешительно улыбаясь, у стола мисс Манипенни. Она была в
смятении. Не меняя своей странной улыбки, Бонд перевел взгляд на начальника штаба
и произнес: "Привет Билл". Руки не протянул. Билл Тапнер ответил, пожалуй, чересчур
поспешно и с притворной сердечностью, которая даже ему самому показалась явно фальшивой.
- Привет, Джеймс. Давно тебя не было видно.
В то же время боковым зрением он увидел, как мисс Манипенни довольно выразительно
кивает ему головой. Он посмотрел ей прямо в глаза.
- М. хотел бы видеть 007 немедленно.
Мисс Манипенни решилась на отчаянный шаг.
- Вы же знаете, что у М. встреча начальников штабов, через пять минут он должен
быть в зале заседаний кабинета министров, - солгала она.
- Да, я знаю. Но он хочет отвертеться от этого, попросил вас придумать что-нибудь.
- Начальник штаба повернулся к Джеймсу Бонду. - Все в порядке, Джеймс. Иди. Жаль,
что ты не сможешь пообедать со мной. Заходи поболтать после того, как поговоришь
с М.
- С удовольствием, - произнес Бонд. Он расправил плечи и прошел через дверь,
над которой уже загорелся красный свет.
Мисс Манипенни закрыла лицо руками.
- О, Билл, - сказала она с отчаянием, - с ним что-то случилось. Мне страшно.
- Успокойся, Пенни, - сказал Билл Таннер, - не принимай все так близко к сердцу.
Я сделаю все, что могу. - Он быстро пошел в свой кабинет и закрыл дверь. Подошел
к столу и нажал кнопку. В комнате раздался голос М.: "Здравствуйте, Джеймс. Как
чудесно, что вы вернулись. Присаживайтесь и рассказывайте все по порядку."
Билл Таннер поднял трубку телефона и попросил начальника отдела безопасности.
Джеймс Бонд сел на свое обычное место за столом напротив М. Буря воспоминаний
закружилась в его сознании, подобно плохо сработанному фильму, демонстрируемому
с помощью проектора, который обезумел. Бонд сделал усилие над собой, и "буря" прекратилась.
Он должен сконцентрироваться только на том, что ему надо сказать и сделать, - и
ни на чем другом.
- Боюсь, что еще многого не могу вспомнить. Меня ударили по голове, - он дотронулся
до правого виска, - это случилось во время выполнения того задания, с которым вы
послали меня в Японию. Потом в памяти полный провал, подобрали меня недалеко от
берега, рядом с Владивостоком. Понятия не имею, как я там очутился. Меня изрядно
поколотили, и тогда же должно быть, я получил еще один удар по голове, потому что
вдруг вспомнил, кто я, вспомнил, что я вовсе не японский рыбак, как считал раньше.
Соответственно дальше милиция сдала меня в местное отделение КГБ - знаете, большое
серое здание на Морской улице, прямо против порта и рядом с железнодорожной станцией;
да, так вот - когда они передали отпечатки моих пальцев в Москву, там страшно засуетились,
и меня тут же самолетом отправили туда с военного аэродрома, находящегося к северу
от города Вторая Речка; в Москве меня допрашивали неделями - или, вернее, пытались
допрашивать, - потому что я не мог ничего вспомнить, кроме тех вещей, что они сами
же мне подсказывали из того, что и так было известно, и тогда я позволял себе добавить
к их сведениям кое-какие, весьма противоречивые данные. Это их очень огорчало.
- Очень, - повторил М. На переносице появилась маленькая складка, выражение явного
недовольства. - И вы рассказали им все, что знали? Не слишком ли щедро с вашей стороны?
- Они обходились со мной очень хорошо, сэр, во всех отношениях. Должен же я был
как-то отблагодарить их за это. Потом я оказался в ленинградском институте. Они
лечили меня, обращаясь как с очень важной персоной. Лучшие специалисты по мозговым
травмам и прочее. Казалось, они вовсе не собирались мстить мне за то, что я работаю
против них большую часть своей жизни. Были и другие люди, которые навещали меня,
они весьма обстоятельно беседовали со мной о политической ситуации и так далее.
О необходимости для Запада и Востока работать вместе на благо мира. Они разъяснили
мне многое из того, о чем я раньше и не догадывался. Они совершенно убедили меня.
- Бонд посмотрел через стол на отставного моряка, он взглянул в чистые голубые глаза
М., в которых появились красные искорки гнева. - Думаю, сэр, что вы не понимаете,
о чем я говорю. Ведь вы были в состоянии войны то с одними, то с другими всю свою
жизнь. Вы и сейчас воюете. И большую часть моей сознательной жизни вы использовали
меня в качестве слепого орудия. К счастью, это все позади.
- Ах, вот как, - жестко произнес М. - Полагаю, что среди прочего вы забыли также
и о сообщениях, касающихся наших военнопленных во время войны в Корее, которых китайцы
пытались распропагандировать. Если русские так хотят мира, зачем им нужна эта организация
- КГБ? По последним подсчетам, около 100 тысяч мужчин и женщин "ведут войну", как
вы выражаетесь, против нас и других стран. Вот что представляет собой организация,
что так мило обошлась с вами в Ленинграде. Они, кстати, не забыли вам сообщить об
убийстве в Мюнхене месяц назад Хорчера и Шутца.
- Это вполне понятно, - терпеливо объяснял Бонд, не подвышая голоса, - им приходится
защищать себя от секретных служб Запада. Если бы вы все это распустили, - Бонд махнул
рукой, - и они бы были только счастливы избавиться от КГБ. Кстати, совершенно откровенно
заявили мне об этом.
- И это также относится, полагаю, к их двумстам дивизиям и флотилиям подводных
лодок, к их межконтинентальным баллистическим ракетам? - в голосе М. звенел металл.
- Конечно, сэр.
- Ну что ж, если вы считаете этих людей столь разумными и очаровательными, почему
же вы не остались там? С другими ведь это случалось. Правда, Берджесс уже умер,
но вы могли бы подружиться с Маклином.
- Мы подумали и решили, сэр, что будет полезнее, если я вернусь и буду бороться
за мир здесь. Вы и ваши агенты преподали мне уроки тайной войны, вы научили меня
кое-чему, теперь эти знания могут пригодиться. Мне объяснили, как применить эти
навыки на благо мира.
