Энсон схватил ее за руку и привлек к себе.
- Это только начало, - прошептал он, гладя ее вздрагивающие плечи. - Ты ведь
сама сказала, что готова на все, Мэг. Поверь, когда затеваешь такое дело, выбора
не остается. Мне пришлось его убить. Ради нашего счастья, Мэг... Теперь у меня есть
деньги, чтобы выполнить весь план. Наш с тобой план... Теперь все... теперь ты со
мной, и отступать тебе некуда.
- Расскажи мне о себе, Мэг, - попросил Энсон полчаса спустя. Он сидел перед огнем
в большом ветхом кресле, Мэг прилегла на диван. - Я спрашиваю не из праздного любопытства.
Чем больше я буду знать о тебе, тем лучше. Мне совсем не хочется, чтобы ты кончила
в газовой камере.
Мэг вздрогнула.
- Мне страшно, Джон, - тихо проговорила она. - Я начинаю бояться тебя.
- Лучше бояться меня, чем Мэддокса, - ответил он. - В тот день, когда ты предъявишь
требование о выплате страховки, он возьмет тебя на заметку и станет подозревать,
даже если у тебя будет стопроцентное алиби, учти это. И первым делом он начнет рыться
в твоем прошлом, поэтому мне надо знать заранее, есть ли ему за что зацепиться.
- Думаю, что нет.
- Ты случайно не привлекалась раньше к суду?
- Бог с тобой, Джон!
- А как по части неприятностей с полицией?
- Однажды я превысила скорость. Если это можно считать неприятностью...
- Что ты делала до замужества?
- Работала служащей в отеле "Коннот-армз" в Лос-Анжелесе.
- Надеюсь, там не сдавали комнат на час?
- Разумеется, нет.
- А еще раньше чем ты занималась?
- Работала в баре. Заставляла посетителей заказывать выпивку.
- Ты когда-нибудь водила этих посетителей к себе?
- Нет! - вскричала она, краснея от ярости. - Да неужели этот твой треклятый Мэддокс
будет задавать такие вопросы, прежде чем заплатить по полису?
- Нет, но если полис покажется ему подозрительным, он пустит по твоим следам
одну из своих ищеек и разнюхает о тебе буквально все, в этом ты можешь не сомневаться.
Мэг поднялась с дивана и удрученно вздохнула:
- Если б я знала, как все это сложно, никогда не согласилась бы впутаться вместе
с тобой в такое дело.
- Теперь поздно давать задний ход. Ты, конечно, еще можешь отказаться, но тогда
плакали твои пятьдесят тысяч... Ну ладно, что ты делала до того, как стала работать
в баре?
- Жила с матерью, - ответила она, не глядя на него.
- У тебя были любовники после того, как ты вышла за Барлоу?
- Кроме тебя, ни одного.
- Кто-нибудь знает, что ты несчастлива в браке?
Она отрицательно покачала головой.
- У нас ведь никто не бывает, Джон.
- Может, твой муж кому-то на тебя жаловался?
- Уверена, что нет.
Энсон облокотился на спинку кресла и задумался.
- Хорошо, - произнес он наконец, - будем считать, что ты со мной откровенна.
Учти, это в твоих же интересах. Мэддокс...
- Господи, да помолчи ты про своего Мэддокса! Он что, Синяя Борода?
Энсон вытащил из кармана сигареты и закурил.
- Теперь обдумаем следующий шаг. Твой муж будет дома завтра вечером?
- Он всегда дома, кроме понедельников и четвергов.
- Я приду в половине девятого. Постарайся сделать так, чтобы дверь была открыта
и я мог попасть в дом. Если, чего доброго, он сам выйдет меня встречать, то мне
не пройти дальше холла, а там, сама понимаешь, серьезного разговора не получится...
- Учти, что Фил страшно упрям, - напомнила Мэг.
- Твое дело - открыть дверь и впустить меня. Все остальное - моя забота. Ну,
а сейчас мне пора, извини.
Подобно большинству слабых натур, Барлоу был не только упрямцем, но и грубияном,
поэтому, когда Энсон, войдя следующим вечером в гостиную, увидел сидевшего у камина
хозяина дома, он сразу же заметил в его взгляде тупую свирепую враждебность.
Поприветствовав Барлоу и представившись, Энсон не мешкая приступил к делу и заговорил
было о целесообразности страхования жизни, но хозяин дома, как и предупреждала Мэг,
нетерпеливым жестом оборвал страхового агента на полуслове и довольно грубо сказал:
- Все это меня нисколько не интересует, мистер. Я никогда в жизни ничего не страховал
и не собираюсь. Будьте любезны поплотнее прикрыть за собой дверь, когда выйдете
отсюда.
Энсон пустил в ход чарующую улыбку.
- Я специально приехал к вам из Брента, - сказал он. - Выслушайте, по крайней
мере, что я хочу вам сказать.
- Никто не просил вас тащиться сюда на ночь глядя, - буркнул Барлоу и, повернувшись
в сторону Мэг, спросил ее: - Зачем ты его впустила? Ты же знаешь, что я никогда
не принимаю страховых агентов.
С этими словами он отвернулся и уткнулся в газету.
- Разумеется, если я вам мешаю, я уйду, - сказал Энсон, обращаясь к газете, которой
загородился Барлоу, - но мне казалось, что возможность застраховать свою жизнь должна
в наши дни заинтересовать здравомыслящего человека. Преступность, знаете, и все
такое... И потом, мне рекомендовали зайти к вам.
Барлоу опустил газету и злобно взглянул на Энсона.
- Вам рекомендовали? Что вы хотите этим сказать? Кто рекомендовал?
- Мистер Хаммерштейн, директор магазина Фремели. Он подписал договор о страховании
жизни и рекомендовал мне вас в качестве возможного клиента.
Барлоу покраснел.
- Мистер Хаммерштейн назвал вам мою фамилию? - взволнованно переспросил он.
- Совершенно верно, - ответил Энсон с лучезарной улыбкой. - У меня сложилось
мнение, что он относится к вам с большим уважением.
- Что ж, спасибо за заботу, - произнес Барлоу после довольно длинной паузы. -
Но все же вы напрасно потратили время и бензин.
- Ничего страшного, - ответил Энсон, - я был очень рад с вами познакомиться.
Больше я вас тревожить не стану.
Барлоу вскочил на ноги. Казалось, он смущен.
- Я не хотел бы, чтобы вы думали... извините за такой прием, но, вы понимаете,
обычно агенты так навязчивы... - растерянно забормотал он. Энсон снова широко улыбнулся.
- Да, тут вы правы, - сказал он, - среди нас попадаются просто несносные типы.
Парадоксально, но именно они - лучшие специалисты своего дела.
Барлоу засмеялся и вышел в холл. От его враждебности не осталось и следа. Энсон,
мельком взглянув на Мэг, тоже направился к двери.
- Я восхищен вашим садом, - сказал он хозяину дома, - очень хотелось бы взглянуть
на него при дневном свете. Я тут заметил несколько великолепных роз...
- Вы интересуетесь садоводством?
- Это мое хобби, но я, к сожалению, живу в городской квартире... У моего отца
был дом в Кармеле, и там он разводил розы, однако с вашими их не сравнить.
- Правда? - Барлоу был явно польщен. - Может быть, вы хотите осмотреть сад?
Энсон кивнул, и Барлоу открыл пластмассовый шкафчик рядом со входной дверью.
В шкафчике чернели маленькие выключатели. Поколебавшись, хозяин дома повернул все
подряд и открыл дверь. Энсон переступил порог и остановился, пораженный открывшейся
его взору картиной. Это была настоящая феерия. Сад был освещен с искусством, которое
не могло не вызвать восхищения. Казалось, что свет струится из самих цветов. Фонтан
и маленький бассейн сверкали миллиардами желтых и голубых искр. И при этом не было
видно ни одной лампочки.
- Невероятно! - воскликнул Энсон, чувствуя, как у него захватывает дух. Великолепие
вида, веселые брызги фонтана, цветы самых разнообразных оттенков - все это вызывало
какое-то радостное возбуждение. Энсон медленно пошел по аллее.
- И цветы, и фонтан, и подсветка - все это дело моих рук, - гордо сказал Барлоу.
- Вам нравится?
- Я просто очарован, - совершенно искренне ответил Энсон. - Вы настоящий волшебник,
мистер Барлоу.
- Я посвятил долгие годы изучению садоводства, - с тяжким вздохом произнес хозяин
дома. - И что мне это дало? Должность мелкого служащего в универмаге...
Энсон ждал этих слов, и теперь, когда они были наконец произнесены, решил сразу
хватать быка за рога.
- Но почему вы, с вашим талантом, работаете у Фремели, мистер Барлоу? - с наигранным
простодушием спросил он. - Ведь вы могли бы зарабатывать миллионы!
- Я тоже много думал об этом, - уныло ответил садовод. - Но где взять деньги?
У меня же почти ничего нет.
- Ничего нет? - недоверчиво переспросил Энсон. - А сад? Вы знаете, что любой
директор банка даст вам ссуду, как только увидит это великолепие?
- Вы странный человек, мистер Энсон, - с горечью сказал Барлоу, - страховой агент,
и вдруг такой идеалист. Где вы видели банк, дающий ссуды под великолепие?
- Вы знаете, я уже забыл, что пришел сюда в качестве страхового агента, - быстро
ответил Энсон, - настолько все здесь красиво... Ваше искусство дает вам практически
неограниченные возможности, мистер Барлоу. Какая сумма нужна вам, чтобы начать свое
дело? У меня масса влиятельных знакомых в Прютауне, Бренте и Лэмбсвиле, и все они
просто мечтают иметь такие роскошные сады. Я мог бы свести их с вами. Итак, сколько
вам нужно для начала?
У Барлоу загорелись глаза.
- Это серьезный вопрос, мистер Энсон, - произнес он, беря страхового агента под
руку, - давайте войдем в дом, если не возражаете. Там все и обсудим.
- Я задержусь сегодня вечером, Энн, - сказал Энсон секретарше. - Надо оформить
один заковыристый полис. Вы можете быть свободны.
Когда она ушла, Энсон взял из сейфа четыре бланка страхового полиса, положил
их на стол и, откинувшись в кресле, закурил сигарету. Прошло пять дней с того момента,
как он уговорил Барлоу застраховаться на пять тысяч долларов. Прежде чем оформить
полис, Барлоу должен был пройти медосмотр, и это заняло довольно много времени.
- Большое преимущество страхования в вашем случае, - сказал Энсон, спеша заполнить
неловкую паузу, возникшую после упоминания о медосмотре, - заключается в том, что
вы сможете выхлопотать у директора вашего банка заем на три тысячи долларов через
год после подписания страхового договора. Вам нужно только внести взнос в размере
ста пятидесяти долларов, чтобы воспользоваться этим правом.
Барлоу нахмурился и принялся задумчиво тереть грязный бинт на порезанном пальце.
- Вы хотите сказать, что я вынужден ждать год до получения нужной мне суммы?
- переспросил он, снова начиная колебаться.
- Извините, мистер Барлоу, но несколько минут назад вы сказали, что у вас нет
вообще никакой надежды получить заем, - спокойно ответил Энсон. - Так что судите
сами, стоит ли игра свеч. Заключив договор, вы получаете возможность уже через год
купить участок и начать свое дело.
- Ну хорошо, согласен... Что от меня требуется?
- Сразу же после медицинского осмотра я принесу вам страховой полис, и вы его
подпишете, - сказал Энсон, - а если вы сделаете первый взнос наличными, я предложу
вам пятипроцентную скидку.
Услыхав о скидке, Барлоу мгновенно согласился.
Энсон взял один из бланков, вставил в машинку и тщательно заполнил. Это был полис
на пять тысяч долларов, в котором говорилось, что в случае кончины Барлоу страховое
пособие должна получить его вдова. На втором бланке он напечатал то же самое, а
вот в третьем и четвертом экземпляре вместо пяти тысяч долларов проставил пятьдесят.
Если Барлоу заметит несоответствие, вину всегда можно будет свалить на машинистку.
Примерно в четверть седьмого утра Филипп Барлоу внезапно проснулся в холодном
поту.
Четверг!
Сегодня он решил отправиться в парк Вэла Джейсона в надежде найти там мальчишек
и девчонок, предающихся любовным утехам на задних сиденьях автомобилей.
Он встал с кровати, подошел к туалетному столику и взглянул в зеркало. Потом
повернулся и приблизился к шкафу у противоположной стены. Он прислушался, затем
вытащил из кармана пижамы ключ, открыл шкаф и осмотрел лежавший в дальнем ящике
револьвер. Рядом с оружием валялась белая купальная шапочка. Он поднял ее и натянул
на голову, затем взял две резиновые подушечки и положил их за щеки. Вновь повернувшись
к зеркалу, он с удовольствием отметил, что узнать в нем заведующего отделом садового
инвентаря из магазина Фремели теперь невозможно. Доходяга с ввалившимися щеками
превратился в лысого круглолицего страшилу, вид которого мог привести в ужас даже
самого Джерри Хогана!
Барлоу взял револьвер и улыбнулся, нащупав пальцем курок.
"Скоро эта игрушка скажет свое слово", - пробормотал он себе под нос.
Он положил оружие обратно в шкаф, снял шапочку, выплюнул подушечки. Потом запер
шкаф на ключ и, насвистывая, направился в ванную. Двадцать минут спустя он возвратился
в комнату, оделся, снова открыл шкаф и, взяв шапочку и подушечки, положил все это
в карман. Немного поколебавшись, он все же оставил револьвер на месте. В коридоре
Барлоу остановился у комнаты Мэг, прижал ухо к запертой двери и прислушался. Мэг
спокойно спала наверху.
Парк Вэла Джейсона был излюбленным местом свиданий молодых людей, которым посчастливилось
раздобыть автомобиль, но не повезло с комнаткой в какой-нибудь дешевой гостинице.
В любое время года в парке постоянно можно было найти две-три машины, на которых
сюда приезжали желающие вкусить райское блаженство.
В этот четверг шел дождь, и под деревьями стояло всего два автомобиля: маленький
английский "лейланд" и старый "бьюик". Съежившись в кустах, Барлоу внимательно разглядывал
машины, стоявшие в сотне футов одна от другой.
- Джеф! - внезапно донесся до его настороженного слуха женский крик. - Что ты
делаешь, Джеф?! Нет, нет не надо!
Кричала девушка, сидевшая в "бьюике", и Барлоу решил идти к этой машине. Он медленно
двинулся вперед, то и дело останавливаясь и оглядываясь по сторонам. Белая шапочка
блестела в лунном свете, как череп.
- Давай, давай, приятель, не слушай ее! - послышался из "лейланда" мужской голос
и вслед за ним истерический девичий смешок.
Барлоу пожалел, что у него нет револьвера. Озираясь, он приблизился к "бьюику".
Когда девушка в машине застонала, он упал на колени и, тихо зарычав, исступленно
впился ногтями в мокрую землю.
Энсон просматривал кипу поступивших запросов и вызовов, когда зазвонил телефон.
Трубку сняла Энн, и Энсон, увидев, как ее милое личико принимает озабоченное выражение,
понял, что звонит Мэддокс.
Смутно чувствуя приближение опасности, Энсон протянул руку и, взяв у Энн трубку,
поднес ее к уху. Его сердце учащенно забилось, и лишь огромным напряжением воли
он заставил себя говорить спокойно:
- Энсон у телефона.
- Вы мне нужны, - прокаркал Мэддокс, не тратя времени на приветствия, - завтра
вы свободны?
