Итак, оплошности я не допустил. Но с Риксом обошелся круто - когда-нибудь он
мне это припомнит.
Прошло три недели.
Я лежал на кровати и смотрел в окно, перебирая в памяти дни, проведенные здесь,
на станции "Возврата нет".
Фарнворт казался забытым сном, чем-то совершенно нереальным. Что касается Лолы...
Она заговаривала со мной только в случае необходимости, но, скорее всего, примирилась
с моим присутствием.
Я по-прежнему находил ее волнующей и притягательной, однако ничего не предпринимал,
чтобы добиться благосклонности. Я слишком уважал и любил Джонсона. Он был из тех
немногих людей, которые мне нравились. Со временем я проникся к нему еще большей
симпатией. Очень простой, безыскусный в обращении, добрый, порядочный, сильный и
открытый - Джонсон покорил меня. Мы прекрасно поладили. Вскоре я заметил, что хотя
он и обожал Лолу, но очень нуждался и в мужской компании. Карл любил поговорить
о своей прошлой жизни, о своих увлечениях. Все это Лолу не волновало.
У Джонсона были хорошие руки. Вместе мы привели в порядок генератор, и Карл продал
его одному фермеру за 150 долларов. Совершив сделку, он радовался, как ребенок.
- 130 долларов чистой прибыли, Джек! Вот это я называю делом!
Однажды вечером, когда Лола ушла спать, мы с хозяином сидели на веранде закусочной.
Джонсон внезапно разоткровенничался.
- Знаешь, что я собираюсь сделать через пару лет, Джек? Я собираюсь объехать
вокруг света. Когда я подготовлюсь, то продам станцию, и мы с Лолой отправимся в
путешествие. Три года пути, не пропуская ничего! И все первоклассное: отели, транспорт,
обслуживание...
Я уставился на него.
- Но это должно стоить кучу денег.
- Да. - Он помолчал. - Я все подсчитал: это должно стоить примерно шестьдесят
тысяч долларов. Ну, понадобится еще одежда, выпивка... Я думаю, что, по крайней
мере, сто тысяч долларов уйдет. Что же, они у меня есть. Последние тридцать лет
я был бережливым. Кое-какой капитал я, конечно, попридержу, чтобы начать все сначала,
когда мы вернемся.
- Вы хотите сказать, что у вас есть сто тысяч долларов, мистер Джонсон?
- Да. - Он широко улыбнулся мне. - У меня есть система, Джек. Я никому не говорил
об этом, но мы с тобой друзья и, я знаю, друзьями и останемся. Тридцать лет я с
успехом добывал деньги из металлолома, вот из этого барахла, что лежит в сарае.
Такой у меня талант. Я получал эти деньги сразу наличными, и налоговые инспекторы
не знали о них. Видишь ли, я веду две приходные книги. В одну - вношу цифры по бензоколонке
и закусочной; в другую - записываю сумму прибылей от лома. Вторая книга сказала
мне, что сорван куш в сто тысяч долларов.
- Сто тысяч из лома и ржавчины?!
- Да. Если бы с этих денег брался налог, то ничего подобного не было бы. Но я
работал так, что эти налоговые ищейки не почуяли даже запаха купюр. Эти деньги -
для меня и для Лолы, для путешествия вокруг света.
Я вдруг вспомнил: Рикс говорил мне, что Лола вышла за Джонсона замуж только ради
его денег.
- А Лола знает о них?
- Конечно, знает. Но она не догадывается, как я хочу ими распорядиться. Я открою
ей свою мечту, но не раньше, чем через год. Это будет настоящий сюрприз. Подумай!
Путешествие вокруг света!
Ранним утром, дня через два после того разговора с Джонсоном, я лежал на кровати
и грустно размышлял о Лоле. Была ее очередь дежурить. Время от времени, когда подъезжали
грузовики, я выглядывал из окна и видел, как она, в джинсах и рубашке, ловко управляется
с заправкой и одновременно болтает с шоферами.
Джонсон хотел, чтобы она оставила ночные дежурства - теперь, когда я был здесь
и мог заменить ее. Однако Лола сказала, что ей нравится эта работа. Она знала большинство
шоферов, шоферы знали ее. Тогда Джонсон неохотно позволил ей одно дежурство в неделю.
Два дежурства было его и четыре мои.
Я наблюдал, как Лола, сидя на веранде, чистит бобы для ленча. Подъехал грузовик
с бакалеей. Он приезжал каждое утро, привозя товары и специальные заказы из Вентворта.
Все, встаю, сказал я себе и откинул простыню. Потянулся и зевнул, потом пошел в
ванную. Я чувствовал себя свежим и отдохнувшим. Обливаясь холодной водой из-под
крана, я вновь вспомнил Фарнворт. В зеркале отразилась моя самодовольная рожа. Все
же мне повезло, подумал я, не догадываясь, какую жестокую шутку может выкинуть судьба.
Мое везение кончилось. Оно кончилось в тот момент, когда бакалейщик втащил в дом
ящик с провизией. Знай я, что лежит в этом ящике, меня бы как ветром сдуло.
Это был день зарплаты.
С пачкой денег в большой потной руке Джонсон вошел в сарай, где я работал после
завтрака над старым мотором.
- Как дела, Джек?
Я поднял голову и улыбнулся.
- Я заставлю этот мотор работать, мистер Джонсон. Правда, не знаю, сколько времени
мне придется с ним повозиться. Он совсем плох, но я за него еще повоюю.
- Молодчина! - Карл кивнул мне. - Мы извлечем из него пользу, да? Я принес тебе
твои доллары. Сорок за работу, правильно?
- Да.
- И ресторанные сто десять.
- Так много?
Он рассмеялся.
- Ты же продал больше ланчей и обедов, чем нам когда-нибудь удавалось. Ты - победитель.
А вот тебе за починенный генератор - еще сотня.
Я был ошарашен: честное слово, я не ожидал таких денег.
- Мистер Джонсон, в конце концов, это же моя обязанность.
- Ладно, Джек, оставь за мной право оценивать твою работу. Тот день, когда ты
приехал, оказался для меня счастливым. Бери то, что я тебе даю, и молчи.
- Если вы так считаете... Спасибо!
Я взял пачку денег.
- Но что мне с ними делать? Может, положить в банк? Какой ваш банк, мистер Джонсон?
- Мой банк? - он рассмеялся. - Кто это хочет помещать деньги в банк? Три года
назад Вентвортский банк лопнул. Все парни, хранившие здесь деньги, разорились. Я
не доверяю таким посредникам и хранителям. Люблю наличность. Если со мной что-то
случится, Лола сможет получить мои деньги без всяких хлопот и беготни по банкам.
О'кей, у тебя есть баксы, а у меня есть сейф. В нем я держу свои деньги и могу положить
твои. А когда ты захочешь их потратить, то можешь получить у меня. Наличные куда
важнее, чем какая-то банковская дребедень. И не важно, что на эти деньги не нарастают
проценты. Эти проценты... То они поднимаются, то опускаются, то банк "жиреет", то
"горит"... Ну да, что говорить! Ты получишь расписку. Я сохраню твои деньги, и в
любое время ты их получишь обратно.
Я стоял, как вкопанный.
- Но не держите же вы сто тысяч здесь, в сейфе?
- Почему же нет? Конечно держу. Уж не считаешь ли ты, что я доверю какому-нибудь
банку такую сумму? У меня есть хороший сейф, можно сказать, превосходный. Лоуренс-сейф.
Да ты ведь сам разбираешься в сейфах. Разве Лоуренс-сейф - не лучшее место для денег?
- Лоуренс-сейф?..
- Ну, конечно. Пять лет назад у меня здесь побывал коммивояжер и продал его мне.
Это был честный комми. "Положите деньги в этот сейф, и они будут в безопасности",
- вот что он мне сказал. Это лозунг его корпорации, и он чертовски хорош. Комми
был прав, Джек!
"Лоуренс-сейф - музыкальный ящик, консервная банка, которую я могу открыть за
три минуты", - это были мои первые мысли.
Но я взглянул в сияющее лицо Джонсона, увидел, как он гордится своим сейфом,
и не мог сказать ему правды.
- Да, конечно... я знаю... это лучший...
Карл подошел и похлопал меня по плечу. Я уже привык к его похлопываниям, но все
же каждый раз, когда он опускал на плечо свою руку, у меня подкашивались ноги. Джонсон
сам не знал своей силы.
- О'кей, я сохраню твои деньги, скажи только слово.
- Спасибо, мистер Джонсон.
- Лучше положить деньги в сейф прямо сейчас. Никогда не знаешь, что может случиться.
Не дело держать их в хижине.
Я, как лунатик, двинулся к своему дому, сложил банкноты и вручил Джонсону. Он
дал мне расписку на пятьсот долларов.
- Я сейчас же запру их.
Я видел, что он счастлив до небес.
- Скоро полдень. Через полчаса здесь будет автобус из Грейхаунда. Человек тридцать.
Ты не поможешь Лоле? Я уберу твои деньги и займусь бензоколонкой. Через полчаса
нам достанется.
- Хорошо, - покорно промямлил я и двинулся к закусочной.
Когда я вошел, Лола выкладывала на блюдо пироги. Она оглянулась через плечо.
Выражение ее глаз подсказало мне: что-то произошло.
- Помочь вам? - спросил я.
Она улыбнулась. В первый раз! В голове моей забил сигнал тревоги.
- Для вас много работы, Патмор.
Ударение, которое она сделала на фамилии, заставило меня насторожиться еще сильнее.
- Я распаковала бакалею. Идите, уберите продукты.
На кухне консервы, две дюжины цыплят и все прочее было разложено на двух столах.
Поверх консервов была положена мятая газета, в которую, очевидно, что-то заворачивали.
Не спрашивайте меня, как в вентвортском бакалейном магазине могла оказаться газета
из Окленда, но факт остается фактом: это были "Оклендские новости", и на первой
странице - моя фотография с крупной надписью над ней: "Беглый грабитель сейфов все
еще на свободе..."
Я стоял, уставясь на нее и чувствуя, как холодный пот выступает у меня на спине.
Фото было не очень четкое, но узнать меня не составляло труда. Лола пририсовала
усы, чтобы дать мне понять: она знает, кто я такой.
Фарнворт: вонючая хибара, собаки, кандалы, грубая охрана - все это надвинулось
на меня с неожиданной силой. В тишине чистой уютной кухни я ясно услышал вопли человека
из карцера и свист ремней, которыми охрана избивала его. Я снова увидел парня, который
потерял там глаз, и как он идет по коридору, шатаясь и закрыв лицо руками.
Все мои мечты исчезли с быстротой молнии. Сказала ли Лола обо мне Джонсону? Я
был уверен, что нет. Если бы она это сделала, Джонсон насторожился бы, и я бы сразу
почувствовал это. Но Лола не упустит своего! Вот прекрасный предлог избавиться от
меня. Все, что ей нужно, это подойти к телефону. И через час я уже буду на пути
к Фарнворту. Я мог себе представить, какое меня ждало радушие, как я буду там встречен!
Ликующие садистские ухмылки заключенных, нетерпение охранников, их ожидание моего
первого вопля, полного боли... Я молча смял газету, подошел к печке и сунул ее в
огонь.
Итак, нужно опять бежать. Но как? И куда? Нужно добраться до Тропика-Спрингс,
а оттуда двинуться дальше. По крайней мере, у меня есть 500 долларов... С этими
деньгами я смогу взять билет до Нью-Йорка... 500 долларов. Мне показалось, как холодный
обруч сжал мое сердце. Полчаса назад я отдал Джонсону свою последнюю и единственную
надежду. Теперь мне придется просить у него деньги назад. Что он подумает? С другой
стороны, как я исчезну, чтобы Джонсон не заметил этого?
Я был в такой панике, что едва дышал. Дверь отворилась, вошла Лола. Она посмотрела
на меня пронзительным взглядом.
- Вы не убрали еще бакалею?
- Уже убираю, - я взял несколько пакетов.
"Вот сука... Наверное, уже известила полицию, а теперь наблюдает за мной".
Она принялась складывать цыплят в холодильник и тихонько посвистывала. Когда
мы кончили работать, миссис Джонсон вдруг сказала:
- Нам пора поговорить. Сегодня вы дежурите, да?
- Да.
- Когда Карл уснет, я приду к вам для разговора.
Ага, она еще не звонила в полицию. Дала мне отсрочку...
- Как скажете.
- А теперь убирайтесь, мистер Чет Карсон, - сказала она. - Я прекрасно справлюсь
и без вас.
Что ж, так... так... так. Она поймала меня врасплох, но до того мига, когда упадет
топор на мою бедную шею, у меня еще есть немного времени.
Я внимательно посмотрел на нее.
- Как скажете.
- Ты правильно себя ведешь, Карсон, - Лола самодовольно улыбнулась. - Все будет
так, как я хочу.
Подошел автобус из Грейхаунда, из него высыпали голодные туристы. Мы втроем принялись
за кормежку: Джонсон и я обслуживали закусочную, Лола трудилась на кухне. Надо отдать
ей должное: она умела управляться с хозяйством. Если бы не ее расторопность, без
нервотрепки не обошлось. Лола угодила всем.
Когда, наконец, автобус ушел, мы были порядком измотаны. Вытирая лицо, Джонсон
улыбнулся мне.
- Это рекорд, Джек, - сказал он. - Без тебя мы бы ни за что не управились. 30
ланчей! Раньше туристы предпочитали обходиться бутербродами.
- Это все Лола и ее кухня, - отмахнулся я.
- Что ж, это заслуга нас всех. А теперь мы с Лолой управимся сами, ты же отдохни.
У тебя еще ночное дежурство.
Теперь, когда гонка кончилась, я снова почувствовал во рту желчный привкус страха.
Выйдя из закусочной, я сел и закурил сигарету. Едва я затянулся, как почувствовал:
кто-то наблюдает за мной. Я оглянулся. На веранде стояла Лола. Она пристально смотрела
на меня, и в глазах ее сверкали огоньки.
- Какого черта он здесь прохлаждается! - крикнула она Джонсону. - Разве больше
нет работы? Неужели я все должна делать сама?
- Послушай, дорогая, - умоляюще сказал Джонсон, - у него же ночное дежурство...
- Какое мне до этого дело? - и, обращаясь ко мне, заявила: - Иди и вымой посуду!
Если кому-то и нужно отдохнуть, так это мне. А ты иди и делай то, за что тебе платят
деньги!
- Эй, Лола! - прикрикнул Джонсон.
Но я был уже на ногах.
- Извините, миссис Джонсон. Как скажете.
- Лола! Перестань так говорить с парнем, - Джонсон был уже не на шутку встревожен.
- Не понукай! - закричала она. - Я только и нужна тебе для того, чтобы готовить,
убирать посуду и спать с тобой!
Круто повернувшись, Лола хлопнула дверью.
Джонсон оставил посуду и вышел на веранду. Он плохо выглядел.
- Она переутомилась, сильно устала, - оправдывался бедный муж. - С женщинами
это бывает. Им надо разрядиться. Ничего, завтра она будет в порядке. Правда, Джек...
Раньше она так никогда не говорила. Думаешь, мне стоит поговорить с ней и успокоить?
Я не мог сказать ему, как обстоят дела в действительности. Лола искала повод
для ссоры, чтобы спать одной. Ночью ей надо выйти и поговорить со мной.
- Я бы оставил ее в покое, мистер Джонсон. Держу пари, что завтра она посмиреет.
Что, если нам заняться посудой?
- Ты хороший парень, Джек. Большинство мужчин психанули бы, если бы с ними говорили
так, как она с тобой. Мне было стыдно. Ты говоришь, завтра все будет иначе? Ладно,
я поговорю с ней завтра. Она, кажется, не понимает, какую пользу ты нам приносишь.
