Я взял руки Евы и притянул к себе. Ее тело касалось моего.
- Ты поедешь, - твердо сказал я. - Я хочу, чтобы ты одела платье. А что ты выберешь?
Ева вырвалась, но к гардеробу все-таки подошла.
- Не знаю, - ответила она и зевнула. - Я устала и никуда не хочу уходить из дома.
Я открыл платяной шкаф и увидел около полудюжины прекрасно сшитых костюмов разных
фасонов.
- Может быть, ты наденешь сегодня для разнообразия платье? - спросил я. - Почему
ты всегда так строга в выборе одежды? Как бы я хотел увидеть тебя в каком-нибудь
прозрачном платье. Ты бы от этого только выиграла. Оно подчеркнуло бы твою женственность.
- Хватит, Клив, я сама знаю, что мне больше идет, - сказала Ева, вынув из гардероба
и снимая с вешалки серый костюм. - Вот что я выбрала. Нравится?
- Конечно. А теперь беги в ванную, - сказал я, садясь на кровать. - Я выкурю
сигарету и подожду тебя.
- Я мигом, - сказала Ева довольно бодро, закрывая шкаф.
Пока она была в ванной, я ходил взад и вперед по комнате. Открывал ящики, заглядывая
внутрь, и снова задвигал их. Передвигая стеклянные фигурки животных, я подумал о
муже Евы. В комнате царила атмосфера какой-то мрачной таинственности. Сколько постыдных
тайн хранят стены этой спальни, сколько здесь побывало мужчин! Мужчин, которые приходили
сюда украдкой, которых охватил бы страх, если бы их друзья узнали о посещениях этого
дома. Эти мысли расстроили меня. Я злился, чувствуя, что все мои попытки завоевать
Еву не дадут никаких результатов. Мне была ненавистна мысль, что я должен делить
ее со всеми теми мужчинами, которые являются сюда. В конце концов атмосфера, царящая
в спальне, стала настолько невыносимой, что я выскочил в коридор и крикнул Еве,
чтобы она поторопилась.
- Сейчас иду! - отозвалась она. - Имей терпение!
Я услышал, как открылась входная дверь. Вошла Марта. Она бросила на меня быстрый,
удивленный взгляд и улыбнулась.
- Доброе утро, сэр, - сказала она. - Сегодня чудесное утро, не правда ли?
- Да, - ответил я, не глядя на служанку. Мне было противно смотреть на нее. Я
терпеть не мог угодливого выражения ее лица, ненавидел ее за то, что она знает,
зачем я здесь. Интересно, что рассказала ей обо мне Ева. Обсуждают ли они между
собой приходящих сюда мужчин, смеются ли над ними? Я не могу находиться в одной
комнате с этой женщиной, подозревая, что в глубине души она смеется надо мной.
- Скажите мисс Марлоу, что я жду ее в машине, - резко сказал я и вышел из дома.
Минут через двадцать пять появилась Ева. Она была шикарной и нарядной, но ярко
освещенная солнцем, она показалась мне постаревшей и усталой. Я открыл дверцу, и
женщина, которую я хотел завоевать, села в машину. Мы посмотрели друг на друга.
- Я нормально выгляжу? - задала свой обычный вопрос Ева.
Я улыбнулся и заверил:
- Восхитительно!
- Не лги. Я действительно выгляжу нормально?
- В таком виде, Ева, ты могла бы пойти куда угодно и с кем угодно, - ответил
я, как и в первую нашу встречу.
- Ты не шутишь?
- Нет, не шучу. Причина всех твоих сомнений в том, что ты стыдишься своих поступков
и, стыдясь их, чувствуешь себя неполноценной. Пока у тебя все в порядке. Твои тревоги
напрасны.
Моя спутница испытующе посмотрела на меня, решила, что я не лгу, и откинулась
на сиденье.
- Благодарю тебя, - сказала она. - Куда мы направимся?
- К Никабобсу, - сообщил я, повернул на Сансет-стрит и выехал на улицу Франклина.
- Тебя это устраивает?
- Полагаю, что да.
- Я попытался позвонить тебе вчера вечером, но Марта сказала, что ты занята.
Ева состроила гримасу, но промолчала.
- Ты, видно, работаешь целый день и всю ночь напролет? - спросил я, подвергая
себя тайной пытке.
- Не будем говорить об этом. Интересно, почему мужчины так любят рассуждать на
эту тему?
- Извини... Я совсем забыл, что это твоя профессия. - Я замолчал. Когда обида
немного ослабла, я продолжил: - Ты удивляешь меня, Ева. Ты же не жестокая, не правда
ли?
Она облизала губы, спросила озадаченно:
- Почему ты так думаешь?
- Потому, что тебя легко обидеть.
- Я никогда не говорила тебе этого.
- Ты очень странная. Всегда настороже и боишься, что тебе причинят зло. Ты всех
считаешь своими врагами. Я хочу, чтобы ты видела во мне друга.
- Я не нуждаюсь в друзьях. Я не верю мужчинам. Я слишком много знаю о них.
- Это происходит оттого, что сталкиваешься с самыми отвратительными качествами,
какие только есть в них. Так ты не хочешь, чтобы я был твоим другом?
Ева безразлично посмотрела на меня.
- Нет, и хватит городить всякий вздор. Ты никогда ничем не станешь для меня.
Я все время твержу тебе это. Почему ты не прекратишь эти пустые разговоры?
Да, все бесполезно. Я снова почувствовал, как во мне растет гнев против этой
женщины за то, что она разрушает мои надежды. Если бы я мог хоть чем-нибудь растрогать
ее, разбить ее холодность и полнейшее равнодушие, добраться до ее нутра.
- Ты достаточно откровенна со мной, - сказал я, - по крайней мере мне известны
мои шансы в отношении тебя, вернее, мне ясно, что у меня нет таковых.
- Интересно, чего ты добиваешься? - спросила Ева. И не только в словах, но и
в глазах ее промелькнуло любопытство. - Что скрывается за твоими гладкими фразами?
Чего ты хочешь, Клив?
- Тебя, - просто ответил я. - Ты мне нравишься. Ты заинтересовала меня. Я хочу
знать, что занимаю какое-то место в твоей жизни. Вот и все.
- Ты - сумасшедший! - раздраженно бросила она. - У тебя, наверное, были сотни
женщин. Что ты привязался ко мне?
Да, зачем я привязался к ней? Зачем она мне, когда у меня есть Кэрол? Для чего
напрасно терять время и биться головой о каменную стену, когда при каждой встрече
я все отчетливее вижу, что Ева никогда не воспримет меня всерьез? Я понимал: бесполезное
занятие уговаривать себя не делать того, что с упорством делаешь, задавать вопросы,
на которые есть ответы, но которые не устраивают тебя. На все мои разумные доводы
против этой продажной женщины имелся один безрассудный контрдовод: я не могу порвать
с ней. И вместе с тем, я сознавал, что если не произойдет чего-то, что всколыхнет
и перевернет душу Евы, наши отношения всегда будут такими же безнадежными, как и
теперь.
- К черту других женщин, - сказал я, останавливаясь у Никабобса. - Они не в счет.
Для меня существуешь только ты.
Ева нетерпеливо отмахнулась рукой.
- По-видимому, ты сумасшедший. Я же сказала тебе, что ты ничего не значишь для
меня. Не могу же я все время повторять тебе одно и то же. Ты для меня - пустое место
и навсегда останешься им.
Я вышел из машины. От долгого сидения затекли ноги. Мне было невыносимо скверно
от всего, но я решил все выдержать. Поэтому я любезно открыл для Евы дверцу, заговорил
почти спокойно, продолжая наш диалог:
- Хорошо. Тебе незачем тревожиться обо мне. Кроме того, если ты уверена, что
абсолютно безразлична ко мне, зачем ты согласилась поехать со мной?
Она сурово посмотрела на меня. Я даже подумал, что зашел слишком далеко и что
она повернется и уйдет, оставив меня одного. Но Ева отпарировала с обычным своим
смешком:
- Должна же я жить! Не правда ли?
Я почувствовал, как кровь отлила от моего лица, но я на свою обидчицу даже не
взглянул. Мы вошли к Никабобсу и сели за столик, стоящий напротив входа. Все мои
сомнения, которые я пытался от себя гнать прочь, вернулись ко мне с этими проклятыми
словами: "Должна же я жить! Не правда ли?" Она сносила мое присутствие только потому,
что я платил ей за ее терпение. Это были самые бессердечные, грубые и мерзкие слова,
которые приходилось мне когда-либо слышать. Для этой потаскушки я был ничем: не
лучше и не хуже любого из украдкой посещающих ее мужчин, готовых оплачивать ее услуги.
Я впал в прострацию. Как сквозь сон донесся до меня голос Евы. Он возвращал меня
снова к ней. Голос был резким и недовольным. Моя спутница с удивлением смотрела
на меня.
- Ты намерен что-нибудь заказать или нет?
Я увидел, что у столика стоит официант. Он с любопытством посмотрел на Еву. Дрожащей
рукой я взял меню, но мой мозг все еще отказывался повиноваться мне. Кое-как я овладел
собой. Мне было совершенно безразлично, что заказывать: теперь еда не доставит мне
никакого удовольствия. Я почувствовал себя больным и опустошенным. Оттого, что Ева
не проявила ни малейшего интереса к выбору блюд, мне стало еще хуже. Она пожала
плечами и сказала:
- Выбери сам, что хочешь... Мне все равно.
Заказав завтрак, я попросил официанта принести бутылку шотландского виски. Мне
ужасно хотелось выпить. Пока официант ходил за виски, я и Ева не проронили ни слова.
- Ты ко всему безразлична и очень хладнокровна, малышка, не так ли? - сказал
я и налил в стакан изрядное количество виски.
- Ты так думаешь? - со скучающим лицом спросила она.
Да, завтрак не удался! Чтобы исправить положение и вконец не испортить аппетита,
надо что-то предпринимать. От Евы этого не дождешься! Она абсолютно пассивна.
- Есть ли какие-нибудь новости о Джеке? - поинтересовался я, внезапно переменив
тему.
- Раз в неделю я разговариваю с ним.
- У него все в порядке?
- Да, все прекрасно.
- Собирается домой?
Ева молча кивнула.
- Сколько он пробудет здесь?
- Неделю... дней десять... я не знаю.
- И я не увижу тебя?
Она покачала головой. У нее был какой-то отсутствующий вид, и я почувствовал,
что она не слушает меня.
Чтоб заставить Еву проявить интерес к разговору, я сказал:
- Я хотел бы встретиться с твоим мужем.
На этот раз мои слова дошли до слуха моей спутницы. Она резко подняла голову
и посмотрела на меня.
- Да?
- А почему бы и нет?
- Тебе он понравится. - Глаза женщины оживились. - Он всем нравится... но только
я по-настоящему знаю его. Все считают его прекрасным парнем. - Она попыталась насмешливо
улыбнуться, но улыбка не получилась. - Меня бесит, когда я смотрю, как люди толпятся
вокруг него... Если бы они только знали, как он обращается со мной!
Но я знал, что Еве нравится его обращение с ней. Как бы грубо он ни обходился
с ней, она готова все простить ему. Это сквозило в каждой черточке ее лица, в выражении
глаз.
- Так мы встретимся все вместе?
- Я поговорю с ним.
Официант принес суп из омаров. Суп был великолепен, но Ева почти не прикоснулась
к нему.
- Ты почему не ешь?
- Я не голодна. Ведь я только что встала.
Я резко оттолкнул свою тарелку.
- Ты сожалеешь, что поехала?
- Нет. Я не отправилась бы с тобой, если бы не хотела этого.
- Ты не привыкла говорить людям приятные слова, да?
- Мне это ни к чему. Тебе придется принимать меня такой, какая я есть, или перестать
встречаться со мной.
- Ты всегда так груба со своими знакомыми мужчинами?
- А почему бы и нет?
- Это, согласись, неразумно в твоем положении.
- Почему? Они всегда возвращаются. А если так, то зачем тревожиться на этот счет?
Да, ей незачем волноваться. Она говорит правду. Если другие любовники похожи
на меня, они, как и я, все равно возвращаются. Я посмотрел на Еву. Я увидел ее холодное,
надменное лицо, и у меня появилось желание причинить ей боль.
- Тебе лучше знать, - сказал я, - но с годами ты не станешь моложе. Наступит
время, и мужчины не только не будут возвращаться, но они перестанут тобой интересоваться.
Я, кажется, задел Еву за живое. Ее губы сжались. Она вздрогнула.
- Теперь слишком поздно переделывать себя, - сказала она. - Я никогда не бегала
за мужчинами и не намерена бегать за ними впредь.
- Знаешь, Ева, - продолжал я, - мне кажется, ты несчастлива. У тебя ужасная жизнь,
верно? Почему ты не бросишь все это?
- Все вы одинаковы. Все мужчины говорят так, но не в состоянии изменить что-либо.
Кроме того, что бы я стала делать? Заниматься нудной работой по хозяйству? Нет уж,
уволь! Я на это не способна.
- Что ж, твой Джек всю жизнь намерен путешествовать? А вдруг он навсегда вернется
домой, и ты должна будешь создать ему семейный уют?
Избегая моего взгляда, Ева смотрела в зал. Ее глаза потеплели.
- Когда-то мы с мужем хотели купить отель... - начала она, но не досказала и
безнадежно добавила: - Не знаю, что нас ждет в будущем.
Официант принес второе блюдо. Когда он ушел, женщина внезапно призналась:
- Ты не поверишь, но вчера вечером я плакала. - Она мельком взглянула на меня,
словно желая удостовериться, что я не смеюсь над ней. - Ты не веришь мне, да?
- Почему ты плакала?
- Я почувствовала себя такой одинокой. У меня был тяжелый день. - Ева нахмурилась.
- Ты даже не представляешь, какими мужчины бывают отвратительными. Всем им нужно
только одно. Ты не знаешь, как я одинока. Как трудно никому не верить.
- Да, у тебя тяжелая жизнь. Ничего отрадного. А ты не можешь зарабатывать деньги
как-нибудь иначе?
Лицо женщины стало холодным и замкнутым.
- Нет, - резко бросила она. - Каким образом? Глупо жаловаться, но сегодня у меня
скверное настроение. - Ева глубоко вздохнула и сказала: - Как же я ненавижу мужчин!
- Ты расстроена? Почему?
- Пустяки. Не обращай внимания, Клив. Все равно я не скажу тебе.
- Кто-то вчера плохо обошелся с тобой?
- Да. Он пытался... Я не хочу говорить об этом.
- Надеюсь, ты вывела его на чистую воду? - спросил я. Мне не терпелось узнать,
что же произошло. В глазах Евы были гнев и презрение.
- Да, вывела. Ноги его больше не будет в моем доме. - Внезапно Ева оттолкнула
тарелку, так и не прикоснувшись ко второму блюду. - Пойдем отсюда.
Я жестом подозвал официанта.
- Послушай, Ева, давай иногда завтракать или обедать вместе. Это пойдет тебе
на пользу. Я хочу, чтобы ты считала меня своим другом. Даже если ты решила, что
не нуждаешься в друзьях, наши встречи дадут тебе возможность выговориться. Я отношусь
к тебе по-человечески. Другие мужчины ведут себя с тобой иначе, правда?
Какое-то мгновение моя спутница с удивлением смотрела на меня, а потом сказала:
- Правда.
- Так ты согласна? Тебе будет полезно время от времени уходить от всей этой дряни,
верно?
Женщина, казалось, раздумывала, принимать или нет такое предложение. Выбор был
сделан в мою пользу.
- Хорошо, - ответила Ева, затем, немного оживившись, добавила: - Спасибо тебе,
Клив. Мне бы хотелось этого.
