- Но они же могут подождать, сэр, - начал успокаивать меня слуга, нервно потирая
подбородок. - Ведь мистер Голд заключил с вами контракт, не правда ли? Я хочу сказать,
что скоро вы снова начнете зарабатывать, ведь так больше продолжаться не может.
Я думал...
- Неважно, что ты думал, - взорвался я. - Я плачу тебе жалованье не за мысли,
которые вертятся в твоей голове, а за работу. Ладно, как-нибудь перебьемся, надо
браться за дело.
Когда слуга ушел, я взял банковскую книжку. На моем текущем счету значилось 15
тысяч долларов. Если то, что сказала Мерль о моих кредиторах, правда, и если они
действительно встревожились, то скоро я окажусь без гроша в кармане. Я протянул
руку, чтобы положить на стол банковскую книжку, и увидел, что рука моя дрожит. Впервые,
с тех пор как я приехал в Голливуд, я усомнился в прочности своего финансового положения.
До сих пор "Остановка во время дождя" приносила мне стабильные доходы, книги мои
все еще находили спрос, и я был уверен в своем будущем. Но поступления гонорара
за пьесу и отчисления от продажи книг резко снизились и не могут длиться бесконечно.
Чтобы поправить денежные дела, я должен работать над полученным заказом, к выполнению
которого я еще не приступал. Мой сценарий должен удовлетворить Голда. Иного выхода
нет. И необходимо уменьшить расходы. Я слишком много трачу. Придется отказаться
от Фри-Пойнта. Но до конца месяца я все еще должен оплачивать его. Моя квартира
тоже обходится в кругленькую сумму. И все ж теперешние мои апартаменты я вынужден
буду сменить в самую последнюю очередь, только в случае крайней необходимости: стоит
только снять более дешевую квартиру, как весь Голливуд начнет сплетничать. А если
пойдет слух о том, что у тебя туго с деньгами, считай, что с тобой покончено. В
Голливуде о людях судят не по их талантам, манерам или умению вести себя в обществе,
а только по суммам доходов.
Весь следующий и два других дня я потерял на то, чтобы написать черновик сценария.
Я работал как проклятый, но в конце третьих суток обнаружил, что не написал ничего
ценного. Главной причиной моей неудачи было то, что впервые в жизни я знал, что
должен написать хорошо. Охваченный паникой, я не мог трезво и ясно думать над тем,
что пишу и, нервничая все больше и больше, исписал страницы словами, не имеющими
никакого смысла. В конце концов я отодвинул от себя пишущую машинку, налил в стакан
виски с содовой и стал как неприкаянный кружить по комнате. Часы показывали 7.10.
Без всяких раздумий я подошел к телефону и позвонил Еве. С моей души словно свалился
груз, когда я услышал родной голос. Я понял, что последние два дня изнывал от желания
позвонить Еве. Она была мне необходима как воздух. Я был убежден: Ева скрасит одиночество
и поможет обрести веру в себя.
- Привет, - сказал я. - Как себя чувствуешь?
- Хорошо, Клив. А ты?
- Прекрасно. Послушай, Ева, давай пообедаем вместе. Можно сейчас заехать за тобой?
- Нет... нельзя.
Такого ответа я просто не ожидал. Мое настроение сразу испарилось.
- Не говори так. Мы же договорились в прошлый раз.
- Конкретно о каком-то дне недели разговора не было.
- Но я хочу видеть тебя сегодня, - настаивал я, слушая, как кровь больно стучит
в висках.
- А я не могу сегодня, Клив. Я занята.
"Неужели эта бессердечная женщина не может хотя бы сказать, что сожалеет, что
мы не сможем увидеться?" - подумал я, охваченный злобой на Еву.
- Я должен это понимать так, что тебя уже пригласили обедать?
- Да... если тебе уж так надо все знать.
- Хорошо, хорошо. И все же я настаиваю на встрече. Ты не могла бы отказаться
от сделанного тебе кем-то предложения ради меня?
- Нет.
Я уже готов был бросить трубку, но меня остановил страх остаться наедине с самим
собой, со своими безрадостными мыслями. Я сделал последнюю попытку уговорить эту
несносную женщину.
- А не сможем ли мы встретиться после этого обеда? - В ожидании ответа я думал
о том, что совершу что-либо ужасное, если прозвучит и на этот раз: нет.
- Пожалуй, сможем, - неуверенно отозвалась Ева. - Ты действительно хочешь видеть
меня?
Опять она мерит меня общим аршином со своими клиентами. Неужели она воображает,
что я стал бы унижаться перед ней, если бы у меня не было потребности во встрече.
- Да, очень! - ответил я. - Когда тебе удобнее?
- В 9.30.
- Может быть, ты позвонишь мне, когда будешь свободна и вернешься домой. Я тут
же приеду.
- Хорошо.
Я дал ей свой телефон.
- Значит, в 9.30 я жду твоего звонка.
- Хорошо, - согласилась Ева и повесила трубку.
Этот разговор оставил неприятный осадок, потому что я как холуй просил проститутку
о такой малости - о свидании. Утешил лишь результат, хоть добыт был неприятным мне
способом. Но когда невыносимо болит зуб, ничего больше не остается, как удалить
его. У меня тоже не было другого выбора, как пойти на этот унизительный разговор:
я просто не мог провести эту ночь в одиночестве.
Я все еще был занят мыслями о Еве, когда в комнату вошел Рассел. Он увидел разбросанные
по столу бумаги, но нужного впечатления они на моего слугу не произвели.
- Послушай, Рассел, - раздраженно сказал я, - не будь надутым, как епископ. Да,
дела у нас неважные. Фактически все летит кувырком.
Брови слуги поползли вверх.
- Очень жаль, сэр, - сказал он. - Произошло что-то очень неприятное?
Внезапно у меня появилось желание поделиться с ним наболевшим.
- Присаживайся, Рассел, - предложил я, махнув рукой в сторону кресла. - Я хочу
поговорить с тобой.
- Я лучше постою, мистер Клив, - ответил слуга, не скрывая удивления по поводу
услышанного предложения.
- Сядь же, ради бога! - крикнул я и, когда он сел, глядя на меня с испугом и
тревогой, добавил: - Извини, Рассел, мои нервы на пределе. И если ты весь вечер
намерен держать себя подобным образом, то нет смысла затевать этот разговор.
- Вы правы, мистер Клив, - согласился слуга и поудобнее устроился в кресле напротив
меня. - Может быть, я могу чем-нибудь помочь вам?
Я покачал головой.
- Помочь мне никто не сможет, но я должен поговорить с кем-нибудь, - сказал я
и, протянув руку, взял сигарету. - Мы уже порядочное время живем вместе, не так
ли? Таким образом, твое будущее тесно связано с моим. Если дела мои станут плохи,
тебе от этого не станет легче. Готов ли ты делить со мной не только мои успехи,
но и неприятности?
Рассел, пристально глядя на меня, молчал.
- Шансы мои значительно упали, - продолжил я. - Кэрол меня бросила. Мисс Венсингер
отказалась вести мои дела, сценарий не продвигается ни на шаг, и я в долгах. Я попал
в чертовски трудное положение. Ты мог себе такое представить?
Я видел, что озадачил слугу своим признанием.
Рассел, собираясь ответить, почесал затылок, зачем-то провел ладонью по лысине.
- Я не понимаю, что на вас нашло, мистер Клив, - сказал он. - Было время, когда
вы работали с утра до ночи. Потом вы забросили работу. Меня это очень тревожило.
Не сердитесь, но с тех пор, как вы послали меня с книгой к этой мисс Марлоу, у вас
начались одни неприятности.
- Все вы стараетесь свалить всю вину на нее, - возразил я, вскочив с кресла и
принимаясь расхаживать по комнате. - И все вы ошибаетесь. Я даже представить себе
не могу, что бы я делал без мисс Марлоу.
- Мне трудно этому поверить, сэр, - сказал слуга, не мигая уставясь на меня.
- Надеюсь, она не влюблена в вас?
Меня рассмешило предположение, пришедшее в голову слуге.
- Не бойся, Рассел, я не намерен жениться на ней, если тебя это беспокоит. К
тому же, должен откровенно сознаться: она совершенно безразлична ко мне. Ты не поверил
бы мне, если бы я рассказал тебе, как эта женщина обращается со мной. - Я загасил
сигарету и тут же закурил новую. - Ты ведь не знаешь, что я чувствую себя очень
одиноким. Наверное, это удивляет тебя, но это именно так. Я ужасно одинок, и не
найдется ни одного человека, с которым я мог бы поговорить по душам. Мои голливудские
знакомые не годятся для этого. С ними откровенно не поговоришь. Мы все боимся сказать
друг другу лишнее слово. Доверься - и тебя поднимут на смех. Если ты не занимаешься
саморекламой и не кричишь о своих достижениях и доходах, там тобой никто не интересуется.
Рассел сидел, сложа руки на толстых коленях, слушал внимательно. Мои последние
слова его особенно поразили.
- Мне это непонятно, мистер Клив, - недоуменно произнес слуга. - Ведь у вас же
есть друзья. Например, мистер Теннет. Почему вы никогда не пригласите его в дом
пообедать с вами?
- Питера? Не будь идиотом. У него есть все на свете. Зачем ему скучать в моем
обществе? - Я сел. - И Кэрол не до меня. Она - талант. Кроме того, она выходит замуж
за Голда. Неплохо, не правда ли? Она станет женой старого негодяя Голда только потому,
что он гребет деньги лопатой.
- Но ведь вы же сами виноваты в этом, сэр, не так ли? - вежливо уточнил Рассел.
- Мне кажется, вы могли бы быть очень счастливы с мисс Кэрол, если бы не ваша новая
знакомая.
- Хватит говорить о мисс Марлоу, - раздраженно перебил я. - Понимаешь, я не могу
бросить ее. - Помолчав немного, я продолжал: - Дело в том, Рассел, что я влип, как
кур во щи. Я начал с того, что забавлялся с ней, а теперь - проклятье! - дело обернулось
гораздо серьезнее. Она у меня в крови.
Лицо Рассела стало мрачным.
- Но, сэр...
- Брось увещевать меня! - взорвался я. - Я в отчаянном положении. Я ничего не
могу поделать с собой. Мне нужна эта женщина, и я не могу расстаться с ней.
Слуга немного подумал и заговорил:
- В этом нет ничего странного, сэр. Вы не первый и не последний, кто попал в
лапы такой женщины, как эта мисс Марлоу. Это и раньше происходило и будет случаться,
пока земля вертится.
Я уставился на Рассела.
- Что ты имеешь в виду? Что ты-то обо всем этом знаешь?
Он спокойно посмотрел на меня.
- Я значительно старше вас, мистер Клив, у меня больше опыта в житейских делах,
и неприглядные стороны жизни мне известны в большей степени. Боюсь, что, если мужчина
свяжется с подобной женщиной, он рано или поздно пожалеет об этом.
Я провел рукой по волосам.
- Знаешь, Рассел, она совсем не похожа на обычную проститутку. Ева - особенная
женщина! Господи! Уж не думаешь ли ты, что я мог связаться с обыкновенной уличной
потаскушкой? Ведь не думаешь же ты так?
Он покачал головой.
- Знаете, сэр, что я скажу вам: эта Марлоу ничем не отличается от любой уличной
девки. Неужели вам это непонятно? Ева, как вы ее назвали, может иначе выглядеть.
У нее могут быть другие методы завлечения мужчин, но по своей сути она такая же,
как все продажные женщины. Они - монстры. И с ними могут справиться только такие
же выродки, как они сами. Дамочки этого сорта не испытывают к своим клиентам никаких
чувств, кроме тайного презрения, и считают мужчин, которые тратят на них свои деньги,
рабами своих страстей, полагая, что рассчитываться за свои пагубные наклонности
эти сластолюбцы должны кошельком. Иного расчета, кроме как денежного, в той среде
не существует. Главное в жизни для проституток - деньги. Большинство из них - пьяницы.
Как вы вообще можете сравнивать их с нормальными женщинами?
Я облизал губы и уставился на Рассела.
- Пожалуй, ты прав, - наконец сказал я. - Но почему же такое произошло со мной?
Почему эта проклятая Ева, словно болото, засосала меня? Что она так держит меня?
- А вы уверены, что она держит вас, сэр? - спросил он. - Ведь с такими женщинами
знаются чаще всего те, кто испытывает комплекс неполноценности. Вы, считая себя
неудачником в жизни, решили, что Ева, чье социальное положение ниже вашего, чья
жизнь вообще растоптана, укрепит вашу веру в себя. Вы, утверждаясь в глазах существа
более несчастного, чем сами, укрепитесь верой в своем превосходстве. Вам жаль в
первую очередь себя, поэтому вы прониклись этим чувством и к падшей женщине, видя,
что обоих жизнь завела в тупик. Вы уверились, что Еву никто не любит. Она и сама
это знает, понимает, что фактически никому не нужна, поэтому она и не верит ни одному
из мужчин, которые крутятся вокруг нее. Сегодня, завтра, через неделю, через год
она надоест им, и они уйдут к другим. Такие женщины не имеют жизненных корней. Они
живут только сегодняшним днем, а завтрашнего они просто боятся. Вы, наверное, считаете,
что у вас много общего с мисс Марлоу. У нее нет будущего. Вы склонны думать, что
у вас тоже нет его. Она одинока, ее окружают недостойные, грязные люди. И вы считаете
себя одиноким среди незаурядных людей и уверены, что они не интересуются вами, ставя
вас ниже себя. Если вы допускаете подобного рода мысли в отношении себя, то вполне
закономерно они привели вас к убеждению, что вы не можете обойтись без этой женщины.
Я бросил сигарету.
- Ну и умен же ты, старый дьявол! - произнес я, боясь посмотреть слуге в глаза.
- Мне даже и в голову не приходило, что ты так хорошо во всем разбираешься.
Он позволил себе вежливо улыбнуться.
- Надеюсь, я не обидел вас, мистер Клив, - сказал Рассел и, вынув носовой платок,
вытер им вспотевший лоб.
Весь следующий час я не находил себе места и, по мере того как минутная стрелка
продвигалась к заветной цифре, мое волнение становилось все сильнее. После ужина
я включил радио. В 9.25 я выключил его и попробовал читать, но глаза мои то и дело
устремлялись к телефону. Еще пять минут - и раздастся звонок. Это будет самым настоящим
триумфом для меня: впервые за время нашего знакомства она, а не я предпримет попытку
встретиться со мной. Впервые инициатива будет исходить от Евы. Это будет лучшим
доказательством тому, что я что-то значу для нее. Я снова посмотрел на часы. Они
показывали 9.37. Время, на которое был назначен звонок Евы, прошло. Я успокаивал
себя тем, что, хоть эта своенравная женщина и не может быть пунктуальной, но данное
слово сдержит. Я убеждал себя, что вот-вот телефон зазвонит. Но лучше от этого не
становилось. Я уже не мог концентрировать свое внимание на книге, я сидел и ждал,
держа в руках сигарету и ощущая в желудке какую-то странную боль и пустоту. Рассел
заглянул в комнату, чтобы узнать, не угодно ли мне что-нибудь. Я нетерпеливо отмахнулся
от него.
- Поставить машину в гараж, сэр?
- Нет. С минуты на минуту я уеду.
- У вас больше нет распоряжений, сэр?
Я едва сдержался, чтобы не закричать.
- Благодарю тебя, Рассел, - сказал я подчеркнуто спокойно. - Доброй ночи, и не
ворчи, если я вернусь поздно.
