Я откинулся на спинку кресла, почувствовав неимоверную тяжесть на душе.
- Но зачем ты это сделала? Я думал, что они тебе пригодятся.
- Повторяю тебе, мне не нужны деньги, - огрызнулась Ева. - Слушай, Клив, я не
хочу больше видеть тебя. Не звони мне и не приходи. Я сказала Марта, чтобы она не
пускала тебя на порог. Я приказала ей бросать трубку, если будешь звонить ты.
Барьеры, которые я так неохотно пытался воздвигнуть против Евиного влияния на
меня, уже разрушились. А красота последних четырех дней потеряла для меня всякий
смысл и была сметена потоком нахлынувшего на меня горького отчаянья, которое я почувствовал,
услышав последние слова.
- Не сердись, Ева, - сказал я и до боли сжал телефонную трубку. - Я снова хочу
видеть тебя.
- Нет, Клив, не будь идиотом. Я предупреждала тебя, но ты не слушал меня. Нам
незачем больше встречаться.
Я забыл, где нахожусь. Забыл о Голде, об охватившем отвращении при виде пьяной
Евы, которая лежала поперек кровати и храпела во сне. Я забыл даже о Кэрол. Мысль
о том, что Ева бросает меня, была невыносима. Не она, а я сам должен решать, когда
она надоест мне, когда пора бросить ее. Ведь я же плачу ей за ее услуги. Ева должна
считаться со мной и исполнять мои желания.
- Мы не станем сейчас принимать окончательного решения, Ева, - стараясь унять
дрожь в голосе и не показать своего отчаянья, сказал я. - Давай встретимся завтра?
Я хотел бы поговорить с тобой.
- Нет, Клив, нам больше не о чем разговаривать. Не звони мне. Если ты позвонишь,
я повешу трубку. Пора прекратить всю эту чехарду. Ты слишком уверен в себе. Ты считаешь,
что у меня нет права голоса. Ты отнимаешь у меня слишком много времени, а мне это
ни к чему.
- Послушай, Ева, я прошу извинить меня за то, что я ушел. Я все объясню тебе,
если только ты дашь мне эту возможность. Я не имел в виду ничего плохого. Я просто
не мог заснуть, все время ворочался и не хотел беспокоить тебя. Мы не можем перестать
встречаться... Это слишком важно. Прошу тебя, Ева, не расстраивай меня.
- Я устала, и мне надоело говорить с тобой. Я не хочу больше видеть тебя. Прощай.
- Наступила пауза. Потом Ева повторила: - Прощай, Клив, - и повесила трубку.
- Ева... - начал я и замер, уставившись в телефон.
Все кончено. Я не мог примириться с этим. "Господи, - подумал я, - что же я за
ничтожество, если даже проститутка возвращает мне деньги и отказывается встретиться
со мной". Я никогда в жизни не чувствовал себя таким униженным. Я положил трубку
на рычаг. Рука дрожала. Я должен увидеться с этой уличной девкой. Меня охватило
отчаянье: Ева в самом деле может не впустить меня в дом и может не отвечать на звонки.
Тогда я совсем пропал.
- Кто тебе звонил, Клив? - крикнула Кэрол из спальни.
- Да так, один знакомый, - ответил я как можно увереннее.
- Что ему нужно? - Миссис Фарстон подошла к двери, бегом пересекла холл. В прозрачной
ночной сорочке моя жена стояла рядом и спрашивала: - Кто все-таки это был?
Я подошел к бару и налил виски. Я не осмеливался показать жене свое лицо.
- Да так, один знакомый. По-моему, он был пьян.
- А... - Воцарилась пауза.
Я, по-прежнему боясь глянуть на Кэрол, залпом выпил виски.
- Хочешь выпить? - спросил я, ища сигареты.
- Нет, спасибо.
Я закурил и только тогда повернулся к жене. Мы посмотрели друг на друга. Взгляд
Кэрол вопрошал.
- Послушай, - сказал я, пытаясь улыбнуться. - Пойдем спать. Я устал.
Мы вошли в спальню, и Кэрол улеглась на большую кровать. Подняв волосы, скользнула
вниз так, что простыня очутилась на уровне подбородка. Глаза Кэрол были широко открыты
и встревожены. Пока я ходил по комнате, докуривая сигарету, жена не сводила с меня
глаз.
- Что ему было нужно? - внезапно спросила она.
Занятый своими мыслями, я не успел придумать объяснения ночному звонку, поэтому,
застигнутый врасплох вопросом, вынужден был на ходу искать правдоподобный ответ.
- Кому?
- Твоему приятелю... тому, кто тебе звонил.
- Он был пьян. Бог знает, что ему было нужно. Я сказал, чтобы он повесил трубку.
- Жаль.
Я резко поднял голову, посмотрел на Кэрол, потушил сигарету и подошел к постели.
- Сожалею, что поступил так, но меня рассердило, что какой-то пьяница врывается
в нашу жизнь.
Кэрол испытующе посмотрела на меня, но я отвернулся, чтоб снять халат. Потом
улегся рядом с женой и выключил свет. Она прижалась ко мне, положив голову на мое
плечо. Я обнял Кэрол. Мы долго молча лежали в темноте. И я все время повторял про
себя: "Дурак, ты, дурак. Ты не ценишь своего счастья. Ты разрушаешь его. Ты просто
сумасшедший. Еще не прошло пяти дней, как ты женат, а ты уже обманываешь жену. Женщина,
которую ты обнимаешь, любит тебя. Она ради тебя готова на все. Чего ты ждешь от
Евы? Она и пальцем не пошевелит для тебя. Ты же прекрасно это знаешь!"
- Что-нибудь случилось, Клив?
- Конечно, нет.
- Правда?
- Да.
- Тебя ничто не беспокоит? Скажи мне, Клив, правду. Я хочу все делить с тобой.
- Правда, ничего не произошло, дорогая. Я устал, и этот парень разозлил меня...
Спи. Завтра я буду в полном порядке.
- Хорошо. - В голосе Кэрол слышались сомнение и тревога. - Ты ведь скажешь мне,
если у тебя будут какие-то неприятности?
- Скажу.
- Обещаешь?
- Да.
Кэрол вздохнула и на минуту прильнула ко мне.
- Я так люблю тебя, Клив. Все у нас будет хорошо. Ты не допустишь, чтобы с нами
случилось что-то плохое, да?
- Конечно, - сказал я, заведомо зная, что слова мои - обман. Успокаивая жену,
я лгал, потому что уже допустил такое, что сделает ее несчастной. Я понимал, что
поступлю с Кэрол по-свински: я променяю ее на Еву. Если бы можно было иметь Еву,
не теряя Кэрол. Ведь они мне нужны обе. Но если такое положение может устроить Еву,
то Кэрол - никогда. Вот и получалось, что я предпочту проститутку, а свою жену предам,
своей женой пожертвую ради продажной женщины. Несмотря на эти мысли, я уверял Кэрол
в обратном:
- Перестань болтать и спи. Я люблю тебя, все прекрасно, и тебе незачем беспокоиться.
Она поцеловала меня. И больше ни о чем не спрашивала. По ее ровному дыханию я
понял, что Кэрол спит. "Будь ты проклята, Ева, - злобно думал я. - Зачем ты позвонила
мне и смешала карты? Я уверен, что со временем мог бы забыть тебя. Зачем тебе понадобилось
говорить мне, что ты не хочешь больше видеть меня?" Я не могу позволить ей так поступать
со мной. Я увижусь с ней снова. Кэрол в понедельник поедет на студию. Подождав,
я позвоню и удостоверюсь, что Кэрол на работе, потом поеду к Еве и все выясню с
ней. Я заберу письмо из клуба и заставлю ее взять деньги обратно. А потом пошлю
эту потаскушку ко всем чертям. Пошлю ли? Нет, я не уверен в этом.
Когда над вершинами гор забрезжил рассвет, я заснул. Ночь показалась мне бесконечной,
и адская мука оттого, что мои надежды рухнули, терзала меня, как зубная боль. Завтрак
был по обыкновению на веранде. Солнце было жарким, и по-прежнему перед глазами был
очаровательный ландшафт, но ощущение счастья куда-то ушло. Все казалось каким-то
будничным. Я был раздражен и молчалив, хоть и пытался казаться таким, как всегда.
Медленно прошли еще два дня. Я и Кэрол продолжали ездить на озеро. Плавали, говорили,
слушали граммофон, читали книги. Однако теперь мы оба знали, что в наших отношениях
что-то не так, но молчали. Я-то, конечно, знал, в чем дело, а Кэрол, как мне казалось,
ни о чем не догадывалась. Я даже не сомневался, что она ничего не заподозрила, она
просто тревожилась за меня, поэтому время от времени я ловил на себе ее удивленный
взгляд, в котором была боль. А я после ночного звонка все время думал о Еве. Когда
я читал, ее лицо смотрело на меня со страниц книги. Если я слушал граммофон, я слышал
не музыку, а ее голос: "Мне не нужны твои проклятые деньги". Эти слова постоянно
звучали у меня в ушах. Я просыпался по ночам с бешено бьющимся сердцем и с ощущением,
что я держу в своих объятиях Еву. И только придя в себя, я понимал, что это бред,
что на самом деле я сплю у себя дома и обнимаю Кэрол. Как наркоман ждет очередного
укола, так я жаждал Еву. Я начал считать часы, оставшиеся до той минуты, когда Кэрол
сядет в машину и наконец уедет на студию. При всем том я по-прежнему любил Кэрол.
Было похоже на то, что в моей телесной оболочке умещались два человека: один страдал
из-за холодного безразличия Евы, а другой с удовлетворением принимал любовь Кэрол.
И с этими двумя разными людьми я не мог справиться.
Было воскресное утро. Мы сидели с Кэрол в лодке. На моей жене был красный купальник,
красиво оттеняющий ее золотистую кожу и черные волосы.
- Как было бы чудесно, если бы мы всегда были так счастливы, правда, Клив?
Я сделал несколько гребков и только тогда ответил:
- Мы и будем счастливы, дорогая.
- Не знаю. Иногда мне кажется, что все изменится.
- Вздор. - Я прижал весла к бортам и уставился на ровную поверхность озера. -
Почему? Что может произойти?
Немного помолчав, Кэрол сказала:
- Давай никогда не будем такими, как многие супружеские пары, которые обманывают
друг друга и лгут.
- Не думай об этом, - сказал я, спрашивая себя, догадывается ли жена о том, что
у меня на уме. - С нами такого никогда не случится.
Минуту или две она оставалась спокойной и, опустив руку за борт лодки, разбрызгивала
воду.
- Если я надоем тебе, Клив, и ты захочешь уйти к другой, скажи мне об этом. Обещаешь?
Если я услышу сама правду от тебя, я легче перенесу это испытание, чем если бы ты
скрывался и обманывал меня.
- Что это на тебя нашло? - Я прижался к Кэрол и заглянул ей в глаза. - Зачем
ты говоришь об этом?
Она ответила мне с улыбкой:
- Просто я хочу, чтобы ты знал это. Я думаю, что если бы мне стало известно,
что ты обманываешь меня, то я ушла бы и ты никогда больше не увидел бы меня.
Я попробовал все обратить в шутку:
- Прекрасно, теперь мне ясно, как избавиться от тебя.
Кэрол кивнула:
- Да, я сама подсказала, как избавиться от меня.
Когда мы вернулись во Фри-Пойнт, на дорожке стоял большой черный "паккард". Появление
чужой машины было неожиданностью и для меня, и для Кэрол.
- Кто бы это мог быть? - спросил я у своей спутницы.
- Давай посмотрим. Как жаль, что кто-то навестил нас, когда нам осталось один-единственный
день побыть вместе.
Я подъехал к дому. На веранде сидел какой-то маленький черноволосый толстяк.
На столике перед ним стоял высокий стакан виски с содовой. Непрошеный визитер махнул
Кэрол рукой и встал.
- Какого черта он явился сюда? - шепотом спросил я Кэрол.
Она сжала мне руку и тихо сообщила:
- Бернштейн. Сам Бернштейн из "Интернэшнл Пикчез". Интересно, зачем он прибыл?
Мы поднялись на веранду. Бернштейн ласково похлопал Кэрол по руке, потом повернулся
ко мне.
- Значит, вы и есть Фарстон? - спросил он, протягивая мне вялую пухлую руку.
- Счастлив познакомиться с вами, мистер Фарстон. Рад и счастлив, а я нечасто говорю
такие слова авторам, не правда ли, малышка?
Кэрол заблестевшими глазами посмотрела на гостя.
- Да, Сэм. Мне ты по крайней мере никогда не говорил таких слов.
- Итак, у вас медовый месяц. Разве это не романтично? Вы на седьмом небе? Оба?
Прекрасно. Я и сам вижу, что счастливы. Господи, как хорошо ты, крошка, выглядишь:
замужество пошло тебе на пользу. Знаете, Фарстон, я следил за этой особой с тех
самых пор, как она приехала в Голливуд. Ее сценарии великолепны. Просто потрясающие,
но крайне сдержанны. Словно в сердце Кэрол лед. Кэрол, малышка, часто говорил я
ей, тебе нужен мужчина, крупный, сильный мужчина, и тогда ты напишешь шедевр. Но
она не обращала на мои слова ни малейшего внимания. - Гость потянул меня за рукав
и прошептал: - Вся жалость в том, что я не тот мужчина, которого искала эта девочка.
- Он рассмеялся, похлопал Кэрол по плечу и обнял ее. - Теперь она наверняка будет
писать сенсационные сценарии.
Комплименты ласкали слух, но я все время задавал себе вопрос, что этому Сэму
здесь нужно. Ведь не приехал же он из Голливуда, чтобы сказать мне, что рад и счастлив
познакомиться со мной и что Кэрол недоставало большого, сильного мужчины.
- Давайте присядем, - сказал толстяк, подходя к столу. - И выпьем за ваше счастье.
Я приехал сюда, чтобы побеседовать с вашим умным мужем, Кэрол. Мне нужно поговорить
с ним об очень важных делах, иначе я не стал бы портить вам медовый месяц. Ты ведь
хорошо знаешь меня, не так ли, малышка? В душе я романтик... романтический любовник,
и я не стал бы портить ваш праздник, но дело срочное и не терпит отлагательств.
- Послушай, Сэм, - обратилась Кэрол к гостю, устремив на него горящие от волнения
глаза. - О чем ты хочешь поговорить?
Бернштейн провел рукой по своему толстому лицу - и его маленький, крючковатый
нос стал почти прямым.
- Я прочел вашу пьесу, мистер Фарстон, и нашел ее очень хорошей.
У меня по спине пробежал холодок.
- Вы имеете в виду "Остановку во время дождя"? - спросил я, уставившись на Сэма.
- Так ведь? Да, конечно, это неплохая пьеса.
Лицо гостя-романтика расплылось в улыбке.
- На основе этой пьесы можно сделать великолепный фильм. Именно об этом я и хотел
поговорить с вами. Давайте вместе превратим вашу пьесу в киноленту.
Я мельком бросил взгляд на Кэрол. Она положила свою руку на мою и пожала ее.
- Я же говорила тебе, Клив. Я была уверена, что Сэму понравится твоя пьеса, -
задыхаясь от волнения, проговорила моя жена.
Я посмотрел на Бернштейна.
- Вы серьезно делаете мне заявку на киносценарий?
Сэм развел руками:
- Серьезно ли мое предложение? Ну зачем бы я стал тащиться в такую даль, если
бы у меня не было веских к тому причин? Правда, есть один нюанс, который надо обговорить.
Он имеет для меня значение.
"Выходит, не все так гладко, как кажется", - подумал я, и мое радостное волнение
сразу исчезло.
- Что вы имеете в виду?
- Скажите, что имеет против вас Голд? - Сэм наклонился вперед. - Не скрывая ничего,
изложите действительную подоплеку конфликта, и тогда мы это дело уладим и начнем
делать картину. Наша фирма составит с вами контракт. Все будет в порядке. Но вначале
я должен примирить вас с Голдом.
- Из этого ничего не получится, - с горечью проговорил я. - Он ненавидит меня.
Он любит Кэрол. Теперь вам ясно, почему он настроен против меня.
