Бернштейн посмотрел на меня, потом на Кэрол и разразился хохотом.
- Смешно, - сказал он, когда отдышался. - Я понятия не имел об этом. На его месте
я бы тоже возненавидел вас. - Сэм опустошил половину стакана и поднял короткий толстый
палец. - Выход есть. Правда, не совсем удачный, но в конце концов, - он пожал плечами,
- все уладится. Поступим следующим образом: вы напишете сценарий, я отнесу его Голду
и сообщу, что снимаю фильм. Голд всегда поступает, как я хочу, но прежде всего вам
надо написать сценарий.
- Прежде всего я хочу, чтобы был составлен контракт.
Бернштейн нахмурился.
- Нет. Контракты заключает Голд. Но я обещаю, что договор будет подписан к тому
времени, как вы закончите сценарий. Даю слово. - Гость протянул мне руку.
Я посмотрел на Кэрол.
- Все в порядке, Клив. Сэм всегда добивается своего. Если он сказал, что за контрактом
дело не станет, значит, так оно и будет.
Мы с Бернштейном пожали друг другу руки.
- О'кей, - согласился я. - Я напишу сценарий, а вы продадите его Голду. Так?
- Так, - ответил Сэм. - Я уезжаю. Я и так украл у вас слишком много минут вашего
медового месяца. Но и напоследок скажу, что такая драма не может не волновать. Мы
будем работать вместе, чтоб и фильм был не хуже пьесы. За контракт не переживайте:
он будет составлен на очень выгодных для вас условиях. Приезжайте в понедельник
ко мне на студию в десять утра. Кэрол покажет вам, где находится мой кабинет. И
мы примемся за работу.
Когда гость ушел, Кэрол бросилась в мои объятия.
- Господи, как я рада, - воскликнула она. - Бернштейн сделает прекрасный фильм.
Если вы будете работать вместе, результат получится отличным. Ну, разве это не чудесно?
Ты доволен?
Я был испуган и встревожен. В моих ушах звенел голос Бернштейна: "Мне нравится
ваша точка зрения. И нравится манера ее изложения. Ваша драма волнует, трогает сердце.
Контракт будет составлен на очень выгодных для вас условиях". Все сказанное Сэмом
относилось не ко мне. Он говорил о Джоне Коулсоне. Я же знал то, что не смогу написать
сценарий.
Кэрол высвободилась из моих объятий и посмотрела на меня, в глазах ее была тревога:
- Что случилось, дорогой? - спросила жена и легонько встряхнула меня. - Почему
у тебя такой унылый вид? Разве ты не рад?
- Нет слов, очень рад, - сказал я и, присев на кушетку, закурил сигарету. - Но,
Кэрол, надо хорошенько все обдумать. Я никогда не писал киносценариев. Я с большим
удовольствием продал бы право на экранизацию пьесы, и пусть бы Бернштейн сам искал
человека, который написал бы ему сценарий. Я не уверен...
- Вздор, - сказала жена, садясь рядом со мной и взяв меня за руку. - Ты сможешь
написать сценарий. Я помогу тебе. Давай начнем сейчас же. Сию минуту.
Кэрол поднялась и ушла в библиотеку быстрее, чем я успел остановить ее, и я услышал,
как миссис просит Рассела приготовить на завтрак сэндвичи.
- Мистер Клив будет перерабатывать свою пьесу на киносценарий, - донеслось до
меня. - Правда, Рассел, чудесно? Мы начнем работать немедленно.
Жена вернулась с копией пьесы, села за стол и начала обработку. За час с небольшим
Кэрол набросала черновой вариант сценария. Мне оставалось только соглашаться с ней,
потому что, набив себе руку и имея опыт в написании сценариев, Кэрол, почти не задумываясь,
излагала концепцию пьесы. Я знал, что любое вмешательство с моей стороны не было
бы полезным. Когда мы сделали перерыв, чтобы позавтракать сэндвичами и цыплятами
и выпить фруктовый сок со льдом, жена сказала:
- Клив, ты обязательно должен сам написать этот сценарий. Если он будет удачным,
твое будущее обеспечено. У тебя настоящий дар создания диалогов... ты напишешь прекрасный
сценарий.
- Нет, - запротестовал я и, вскочив, стал расхаживать по комнате. - Я не смогу
написать его. Я не умею писать сценарии... это же абсурд.
- Успокойся. - Кэрол протянула ко мне руку. - Ты сможешь написать его. Прослушай
этот диалог... - И она начала читать отрывок из пьесы.
Я остановился, пораженный значением и силой слов. Таких слов я ни за что бы не
смог написать. В них была красота, ритм и накал. И когда я слышал их, эти слова
жгли мой мозг. Я чувствовал, что не выдержу этой пытки. Наступил критический момент,
когда я готов был выхватить пьесу из рук Кэрол. Я сознавал, что если буду продолжать
слушать чтение, то сойду с ума. Я отвлекся своими мыслями, хотя и они были все о
том же, о пьесе. Каким же идиотом я был, воображая, что смогу писать, как Коулсон.
Я вспомнил слова Голда: "Я часто думал над тем, как вам удалось написать такую пьесу".
Было слишком опасно и рискованно приниматься за киносценарий. Если я не смогу написать
его удачным, все выйдет наружу. Голд уже и так подозревает меня. Иначе зачем бы
он стал говорить мне подобные слова? Если созданный мной сценарий будет слаб, всем
станет ясно, что пьеса написана не мной, а кем-то другим. Бог знает, что произойдет
со мной, если об этом догадаются.
- Ты слушаешь меня, дорогой? - спросила Кэрол, оторвавшись от чтения.
- Давай не будем больше сегодня работать, - сказал я, снова наливая себе сок.
- На сегодня сделали достаточно. Я поговорю с Бернштейном в понедельник. Может быть,
у него есть на примете кто-нибудь, кому он поручит сценарий.
Кэрол с удивлением посмотрела на меня.
- Но, дорогой...
Я взял у нее пьесу.
- Мы не будем больше работать сегодня, - твердо заявил я и вышел на веранду,
не смея встретиться со взглядом Кэрол.
Высоко в небе сияла луна, освещая озеро, долину и горы. Но в этот момент красоты
природы не коснулись моей души с той силой, с которой обычно действовали на меня.
Все мое внимание было сконцентрировано на человеке, сидящем на деревянной скамье
в дальнем углу сада. Лица его я разглядеть не мог: он был слишком далеко от меня.
Но было что-то удивительно знакомое в его фигуре и позе. Он сидел, опустив плечи
и сложив руки на коленях. Ко мне подошла Кэрол.
- Удивительно красиво, правда? - спросила она, взяв меня под руку.
- Ты видишь? - указал я на мужчину, сидящего на скамейке. - Кто этот человек?
Что ему здесь нужно?
- Какой человек, Клив? - изумилась жена.
По спине у меня пробежал холодок.
- А разве вон там на скамейке не сидит кто-то? Луна так хорошо освещает его.
Кэрол резко повернулась ко мне.
- Но там никого нет, дорогой.
Я посмотрел снова. Она была права. Скамейка пустовала.
- Странно, - сказал я и от промелькнувшей догадки внезапно вздрогнул. - Наверное,
это была тень, а мне показалось, что это человек.
- Ты вообразил то, чего нет на самом деле, - встревоженно произнесла Кэрол. -
Уверяю тебя, там никого не было.
Я прижал ее к себе.
- Пойдем в гостиную. На террасе очень холодно.
Когда мы легли спать, я долго не мог заснуть и лежал с открытыми глазами, глядя
в темноту.
15
Сэм Бернштейн снял очки в роговой оправе и широко улыбнулся мне.
- Да, - сказал он, похлопывая маленькой пухлой рукой по написанному мной и Кэрол
черновику сценария. - Это как раз то, что мне нужно. Тут не все мне нравится, но
можно будет чуточку подработать - и все сойдет. Для начала и это хорошо.
Сидя в низком комфортабельном кресле, я внимательно смотрел на Сэма.
- Я согласен с вами. У двух людей не может быть совершенно одинаковых мнений,
поэтому я написал сценарий так, как представил его себе в качестве первого и пробного
варианта с тем расчетом, что будет и второй, дополнительный и уточненный.
Бернштейн пододвинул к себе коробку с сигарами, выбрал одну, протянул коробку
мне, но я покачал головой. А Сэм закурил и потер руку об руку.
- Я не ожидал, что вы так быстро сделаете любой вариант. Давайте посмотрим его
внимательнее. Когда мы обо всем договоримся, вы возьмете сценарий на переделку,
а потом снова дадите мне просмотреть его. А уж затем я переговорю с Р.Г.
- Едва ли вам это удастся, - уныло заметил я.
Бернштейн рассмеялся.
- Это будет на моей совести. За последние пять лет у нас с Р.Г. было много случаев,
когда мы расходились во взглядах. И каждый раз, в конце концов, он поступал так,
как я хочу. Предоставьте это мне.
- Пожалуйста, - ответил я, чувствуя, что Сэм не убедил меня. - Я предоставляю
это вам, но предупреждаю, что Голд ненавидит меня до глубины души.
Снова я своими опасениями рассмешил Сэма.
- Я не виню Р.Г. Кэрол очаровательна. Вам крупно повезло, что вы женились на
ней. Но даже если Голд ненавидит вас всеми фибрами души, он все равно оценит хороший
сценарий. - Сэм снова похлопал по принесенным мной для прочтения листам. - А это
как раз то, что надо!
Эти слова немного успокоили меня.
- Ну что ж, давайте просмотрим сценарий детальнее.
Следующий час был для меня часом, в течение которого я получил очень ценную информацию.
Я узнал за 60 минут столько нового о технике написания киносценариев, сколько не
узнал за все время, проведенное в Голливуде.
- Основное достоинство вашей пьесы в том, - отметил Бернштейн, закуривая вторую
сигару, - что в ней достаточно исходных данных для создания первоклассного фильма
без добавления новых материалов. Это очень редкий случай, мистер Фарстон. - Сэм
бросил спичку. - Далее. Многие авторы возражают против того, чтобы я переделывал
написанные ими сценарии. Они не понимают, что в мои обязанности входит придание
их материалам нового звучания. Для того, чтобы создать хороший фильм, требуются
искусство и интуиция не только автора, но и режиссера. Именно поэтому мы и должны
работать сообща, если намерены преуспеть. - Сэм начал собирать листы бумаги, на
которых сделал свои пометки. - Вам ясно, что мне нужно? Я не слишком много требую
от вас?
Я покачал головой.
- Все прекрасно, - ответил я, вполне удовлетворенный нашей совместной работой.
- Да, все прекрасно. - Бернштейн радостно улыбнулся мне. - Возьмите все это с
собой и напишите второй вариант сценария. Мне кажется, что, когда вы это сделаете,
нам можно будет со спокойной душой пойти к Р.Г.
Я встал.
- Очень благодарен вам, мистер Бернштейн. Я в восторге от работы с вами и надеюсь
в самое ближайшее время принести второй вариант.
- Не торопитесь особенно. - Сэм проводил меня до двери.
- Кэрол, наверное, будет занята сегодня весь день? - спросил я, когда мы пожимали
друг другу руки.
- Не уточнял. Вы можете это узнать у нее самой. Она в кабинете Джерри Хайамса.
Вы найдете, где это?
- Конечно, - ответил я. - До свидания, мистер Бернштейн. Надеюсь, что мы скоро
встретимся.
Я быстро прошел по коридору и даже не замедлил шага у кабинета Хайамса. Мне не
хотелось снова встречаться с Френком Ингремом. Не стоило рисковать и входить в кабинет
Хайамса: Ингрем, узнав о возвращении Кэрол, мог наверняка быть там. Я увидел, в
конце концов, телефонную будку и остановился рядом с ней, чтобы взглянуть на часы.
Было без пяти двенадцать. Если мне повезет, к телефону подойдет Ева: Марта, наверное,
еще не появилась. Я вошел в будку и закрыл за собой дверь. Когда я набирал номер,
сердце мое бешено билось в груди от волнения. Через некоторое время мне ответили.
- Хэлло.
Я сразу узнал ее голос.
- Ева? Как ты поживаешь?
- Доброе утро, Клив. А как ты? Что это так рано позвонил мне?
- Я разбудил тебя? - спросил я, удивляясь тому, что голос ее был таким дружелюбным.
- Нет. Я уже встала. Я пила кофе.
- Когда я увижу тебя?
- А когда ты сможешь приехать?
- Одну минутку, Ева. - Я был так поражен, что забыл об осторожности. - Ты же
сказала, что не хочешь больше видеть меня.
- Тогда я, действительно, не хотела тебя больше видеть, - ответила Ева с характерным
ей смешком.
- Я приеду сейчас же, - заявил я. - Ты просто дьявол. Я так переживал эти два
дня. Я думал, ты говорила серьезно.
Она снова захихикала.
- Вот теперь ты ручной, Клив, и разговариваешь как положено. А два дня назад
я, действительно, не хотела тебя видеть: я рассердилась. Ты ужасно обошелся со мной.
- Я согласен с тобой. Но ты хорошо проучила меня, и отныне это не повторится.
- В следующий раз я уже не прощу тебя.
- Давай встретимся и позавтракаем вместе.
- Нет. - В голосе женщины послышались резкие нотки. - Я не собираюсь покидать
дом, Клив. Можешь приехать, если хочешь, и повидать меня, как и принято по моей
профессии, но завтракать я с тобой не поеду.
- Нет. Ты поедешь со мной и позавтракаешь без всяких споров и лишних слов, -
настаивал я.
- Клив! - В голосе Евы появилось знакомое раздражение. - Говорю тебе, я обойдусь
без твоего завтрака.
- Мы поговорим об этом, когда встретимся. Через полчаса я буду у тебя.
- Нет, это слишком рано, Клив. Я не успею привести себя в порядок. Я буду готова
к часу.
- Хорошо. И надень платье покрасивее.
- Я никуда не поеду с тобой.
- На этот раз в виде исключения приказывать буду я, а не ты, - рассмеялся я.
- Оденься пошикарнее... - Ответа не было: Ева бросила трубку. Я посмотрел на телефон
и ухмыльнулся. Прекрасно, милая, мы еще увидим, кто будет хозяином положения - ты
или я.
Я подошел к стоянке, сел в машину, медленно проехал на "крайслере" по дорожке
и выехал из ворот студии. Настроение у меня было прекрасное. Я был уверен, что мне
удастся справиться с Евой. Она может обрывать разговор и бросать трубку, сколько
ее душе угодно, чтобы удовлетворить свое тщеславие, но она поедет со мной завтракать,
даже если мне придется затащить ее в ресторан в ночной сорочке. Удачное сотрудничество
с Бернштейном вселило в меня огромную веру в собственные силы. "Если я не смогу
обуздать строптивую Еву, - сказал я себе, - значит, я не заслуживаю того, чтобы
преуспеть в работе". Я подъехал к клубу писателей и спросил у Стиварда, есть ли
для меня какая-нибудь почта. Он дал мне несколько писем, и я, подойдя к бару, заказал
виски с содовой. Я сразу увидел, что письма от Евы нет. Оставив стакан на столе,
я снова подошел с Стиварду и спросил, нет ли для меня еще писем.
- Нет, сэр, - сказал он.
Я был несколько обескуражен услышанным. Ведь Ева уверяла меня, что возвратила
мне сорок долларов, которые я оставил ей в тот последний вечер, когда, казалось,
распрощался с ней навсегда. Я подошел к телефону и позвонил ей.
- Да, - сразу ответила моя строптивица.
- Надеюсь, что я не вытащил тебя из ванной, Ева, - сказал я. - Помнишь, ты говорила,
будто возвратила мне деньги?
