- Делайте ставки, господа.
Толпа бросилась к ближнему от меня столику, таща меня за собой.
Через минуту крупье известил:
- Ставки сделаны.
Только когда толпа отхлынула, я смог отойти от столика, к которому был плотно
прижат посетителями, и продолжить путь по залу. Но даже и теперь передвижение было
затруднено. Локтями пробивая себе дорогу, я то и дело извинялся, но все равно заметил
несколько косых взглядов, брошенных в мою сторону. Думаю, минут десять понадобилось,
чтоб пробраться к следующему столику. Он оказался моей конечной целью. Ева стояла
за спиной Джека Херста, которому каким-то чудом удалось найти место за столиком.
- Господа, начинайте игру!
Ева наклонилась вперед и что-то прошептала на ухо Херсту. Ее глаза горели. Она
была почти красива. Он нетерпеливо покачал головой, но на Еву не взглянул даже.
Он ставил на черные. Пока он ожидал своей игры, я с интересом рассматривал Джека.
Он был высокий, широкоплечий и мускулистый. У него были глубоко посаженные глаза
и прямой нос. Как таковая, четко обозначенная верхняя губа отсутствовала: настолько
она была незаметной и вытянутой. И весь рот представлял собой сплошную тонкую линию,
словно его отчертили под линейку. Смокинг сидел прекрасно, рубашка была подобрана
с большим вкусом. На вид Джеку было лет сорок. Так вот он какой этот парень, которого
любит Ева. Я понимал ее. Какова бы ни была его внешность, но в нем чувствовался
мужчина. Мне не оставалось ничего другого, как с болью признать, что Джек - ее собственность.
Ева не сводила с мужа глаз и следила за каждым его движением. Она была очень возбуждена.
Меня охватила ревность. Если бы внешность Херста разочаровала меня, я не стал бы
так переживать. Я сравнил его с собой. Сравнение было явно не в мою пользу. Он выглядел
значительно лучше, интереснее меня, был прекрасно сложен и физически сильнее меня.
И держался Джек с видом человека, который всегда добивается своего. Колесо остановилось,
и Ева наклонилась вперед. Херст сидел, выпрямившись, устремив глаза на колесо, холодный
и бесстрастный. Крупье выплатил деньги и улыбнулся Херсту, но тот даже не посмотрел
на услужливого банкомета. Я стал медленно продвигаться к месту, куда меня тянуло
как магнитом. Это было довольно трудно. И Херст выиграл еще несколько раз, прежде
чем я встал за спиной Евы, толкнув под локоть толстую старуху, которая мне мешала.
Я чувствовал аромат волос Евы. Мне ужасно хотелось прикоснуться к ней, но я сдержался.
- Удвой ставку, - прошептала она Херсту.
- Не мешай, - огрызнулся он.
Я протянул руку и поставил триста долларов на красное. Ева обернулась - и мы
посмотрели в глаза друг другу.
- Привет, - сказал я.
Лицо ее приняло деревянное выражение. Она отвернулась. "Шлюха, - подумал я. -
Ты еще поплатишься за это". Мой выбор поля был удачным.
- Пусть остаются на месте, - попросил я. - Идет?
Крупье кивнул. Херст проиграл пятьдесят долларов и положил на стол новую порцию
жетонов. Снова выиграло красное. Херст потерял все жетоны. Он через плечо с усмешкой
глянул на меня. Я усмехнулся в ответ. Я мог себе это позволить. Новая игра, и снова
Херст теряет жетоны. Он проиграл около двухсот долларов. А на красном накопилось
около восьмисот долларов. Крупье вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул. Херст
готов был снова выложить жетоны, но Ева остановила его.
- Сегодня тебе не везет. Давай уйдем. - Она казалась расстроенной.
- Замолчи, - бросил он.
По-видимому, он привык приказывать ей. И просьба Евы на него не возымела никакого
действия. Джек сделал очередной ход, поставив на черное поле. И на этот раз удача
была на моей стороне: на красном полотне рулетки. У стоянка столпился народ. К тому
времени на игровом поле лежала целая куча денег. Но Херст на этот раз уже не выставлял
жетонов. Я бросил их на красное. Колесо завертелось. Шарик из слоновой кости остановился
на красном поле на цифре 36, потом медленно пополз к черному полю и замер на цифре
13. Крупье сгреб все мои жетоны, посмотрел на меня и укоризненно покачал головой.
Я попытался улыбнуться в ответ, но мне это не удалось. Все уставились на меня, ожидая,
решусь ли я сделать новую ставку, но я не рискнул. Внезапно я почувствовал, что
в зале нечем дышать. С болью в сердце я отсчитал 1500 новеньких, шуршащих в пальцах
долларов. Херст снова начал играть и выиграл. Казалось, что ему повезло только потому,
что я потерпел фиаско. Я пропустил две игры, потом поставил на черное двести долларов.
Выиграло красное. "Прекрасно, - подумал я, - тогда я поставлю на него. Какой я идиот,
что сразу не поставил на красное!" Я проиграл еще четыреста долларов. Наклонившись
вперед, чтобы сделать очередную ставку, я коснулся Евиного бедра. Меня бросило в
дрожь, словно я прикоснулся к оголенному электропроводу. Ева отпрянула в сторону.
Полученный разряд доставил мне удовольствие, как и то, что я мог стоять рядом с
Евой и наблюдать за тем, как человек, которого она любит, теряет деньги. Я поставил
пятьсот долларов на красное. Херст тоже сделал ход. Выиграло красное, и Херст проиграл.
Так продолжалось пятнадцать минут. Иногда я выходил из игры. Дважды я порывался
собрать жетоны со стола, но почему-то не делал этого, что-то останавливало меня.
Красное поле выпадало одиннадцать раз. Зеваки затаили дыхание.
- Ставлю на красное, - объявил я.
На столе лежали жетоны на сумму 5200 долларов.
Крупье сказал:
- Ставок нет, - и остановил колесо.
Завязался спор. Какой-то маленький человечек со шрамом на щеке начал кричать,
что крупье не имеет права прекращать игру. Крупье покачал головой и стал призывать
всех к порядку. Внезапно Херст крикнул:
- Вертите это проклятое колесо!
Голос его прорезал наступившую тишину, словно звук бича. Крупье прошептал что-то
высокому худому мужчине, который, расталкивая всех, подошел к столу. Херст крикнул:
- Тони, прикажите продолжать игру!
Тот, кого Джек назвал Тони, бросил взгляд на жетоны, взглянул на Херста, потом
на меня и, повернувшись к крупье, крикнул:
- Какого черта вы ждете?
Крупье пожал плечами и пробормотал:
- Ставки сделаны, господа.
Зеваки прильнули к столу, затаив дыхание и вперив глаза на колесо рулетки. Я
нашел и сжал руку Евы. Она даже не посмотрела на меня, но руки не вырвала. Это прикосновение
принесло мне огромное облегчение. Но от волнения я не избавился. От близости Евы
оно возросло, стало более сильным, чем если бы я следил только за одним вращением
колеса фортуны. А равнодушный шарик все бежал и бежал и, казалось, никогда не остановится.
Вот он уже почти замер на красном, и вдруг в самую последнюю минуту, словно его
толкнула чья-то невидимая рука, скатился на черное. Толпа разом выдохнула, как будто
свалила со своих плеч тяжелую ношу.
- Почему ты не вышел из игры, слабовольный идиот, - прошептала Ева и выдернула
руку.
Херст обернулся, взгляд его сначала задержался на Еве, а потом остановился и
на мне. Зеваки тоже не отрывали от меня глаз. Я стоял, чувствуя, что у меня подгибаются
колени. За одну минуту я проиграл десять тысяч долларов.
- Каково ваше самочувствие? - осведомился, скалясь и глядя мне в лицо, человек
по имени Тони.
Я взял себя в руки.
- Хорошо, - ответил я и, не взглянув на Еву, расталкивая зевак, прошел к бару.
Там было пусто: все были заняты игрой. Пить начнут позже, и будут пить всю ночь
напролет, до самого рассвета. Одни будут пить от радости, другие - от горя. Я посмотрел
на часы. Было 10 часов пять минут. Я заказал двойное шотландское виски и приказал
бармену оставить бутылку на столе. Я решил напиться вдребезги. Следующие тридцать
минут я только то и делал, что вливал в себя стакан за стаканом. Потом я увидел,
что в бар вошла Ева. Она была одна. К этому времени я уже прилично налакался. Я
встал, чтобы подойти к ней, но она вошла в туалет. Через несколько минут вышла оттуда
вместе с рыжей. Женщины прошли совсем близко, не обратив на меня внимания.
Рыжая сказала:
- Как он мне нравится! Он похож на моряка, я обожаю мужчин с тонкими губами.
Ева захихикала.
- Рыжие не в его вкусе, - отпарировала она, и лицо ее оживилось.
- Ради такого мужчины я даже согласна перекраситься, - заявила рыжая и рассмеялась.
Ее визгливый смех взвинтил мне нервы.
Я заметил, что женщины прошли в зал для игры в рулетку. Я расплатился за виски,
подобрал со стойки бара сдачу, сунул ее бармену и пошел за женщинами. Я обошел абсолютно
все залы клуба, но дамочки как в воду канули. Не встретился мне и Херст. Я продолжал
поиски на нижней палубе, где, несмотря на очень холодный ветер, стояло несколько
парочек. И здесь ни Евы, ни рыжей, ни Джека не было. Я поднялся на верхнюю палубу
и увидел там рыжую.
- Привет, - сказала она.
Я подошел к ней.
- Вы отыскали своего друга?
- Нет. Он ушел, и я снова решила посмотреть на луну.
Я уставился на ту, с которой опять меня свела судьба. Может быть, эта женщина
не такая уж плохая. Я вспомнил свое ощущение, когда мои пальцы впились в ее спину.
Я вплотную подошел к рыжей.
- Как вы поедете обратно?
- Лодкой, как же еще... А вы решили, что я отправлюсь вплавь?
Мы оба рассмеялись. Я был навеселе, и поэтому все забавляло меня, даже то, что
я проиграл 10 тысяч долларов. Я прижал рыжеволосую к борту. Она не сопротивлялась.
- Вы на меня не сердитесь, что я хотела ударить вас? Извините меня!
- Это в моем вкусе. - Я притянул ее к себе.
Она позволила мне ее обнимать и целовать. Я укусил ее за губу.
- Неужели это все, на что вы способны? - спросила рыжая, оттолкнув меня.
- Я могу водить машину, умею заводить граммофон. Я получил прекрасное образование.
Кто была та черненькая, с которой вы разговаривали?
- Ева Марлоу? Она проститутка.
- Да? Значит, ты тоже...
Она захихикала:
- Я отдаюсь только друзьям.
- Откуда ты ее знаешь?
- Кого?
- Еву Марлоу.
- А откуда вам известно, что я ее знаю?
- Ты только что призналась в этом.
- Неужели?
- Послушай, не будем уточнять. Я все и так понял. Поедем куда-нибудь выпить.
- Хорошо. А куда?
- У меня машина. Уйдем с этого проклятого корабля.
- Я не свободна.
- Но ты же сказала, что твой друг отбыл в гордом одиночестве.
Девица захихикала.
- Вы должны заплатить мне.
Я усмехнулся.
- Конечно, я заплачу тебе.
Я вытащил пачку денег и сосчитал их. Там было 1500 долларов. Я дал рыжей сорок.
- Этого мало!
- Помолчи. Это задаток. Я доплачу.
Она обняла меня, но я оттолкнул ее.
- Пойдем, - нетерпеливо проговорил я.
Мы подплыли на лодке к пирсу и подошли к стоянке.
- Вот это машина! - с восхищением проговорила рыжая, увидев "крайслер".
Я уселся за руль, девица устроилась рядом. Все складывалось просто чудесно: сияла
красивая, холодная луна, я был пьян, мне был обеспечен вечер вдвоем - и от всего
этого я почувствовал себя в эти минуты превосходно.
- Ваша жена не следит за вами? - внезапно спросила рыженькая.
Я уставился на нее.
- Что ты болтаешь? Кто тебе сказал, что у меня есть жена?
Девица засмеялась, но ответила вполне серьезно:
- За вами весь вечер следил один парень. Вы разве не заметили его? Я подумала,
что ваша жена хочет развестись с вами.
- Какой парень? - крикнул я.
- Вон он. Ждет, когда мы поедем.
Я увидел маленького человечка с большими ногами, который стоял рядом со старым
"фордом". Руки мужчины были засунуты в карманы, во рту дымилась сигарета. Казалось,
этот тип слонялся здесь от нечего делать.
- Откуда тебе известно, что он интересуется именно мной?
- Он следит за вами с той самой минуты, как вы поднялись на корабль. Теперь он
ждет, когда вы тронетесь, и поедет за вами на своей развалюхе. Можете мне верить.
У меня поразительный нюх на сыщиков. Я чую их за милю.
Я вспомнил, что сказал мне Голд, когда мы виделись в последний раз: "Если Кэрол
будет несчастна из-за вас, вы пожалеете об этом. Это я обещаю вам, мистер Фарстон".
Значит, получивший отставку поклонник Кэрол нанял сыщика, чтобы следить за мной.
- Я сейчас разделаюсь с этим слюнтяем, - прошипел я, побелев от ярости. - Подожди,
я сейчас вернусь.
Я направился к "форду". Увидев меня, владелец его выпрямился и вынул руки из
карманов. Я стоял перед ним и с высоты своего роста смотрел на него. Это был круглолицый,
добродушный человечек, на маленьком носу которого покоились очки без оправы.
- Добрый вечер, - сказал я.
- Добрый вечер, - ответил он и сделал шаг назад.
- Мистер Голд нанял вас следить за мной?
Сыщик что-то крикнул, но я оборвал его.
- Молчи. Голд сам сказал мне об этом.
- Если он сам сказал вам, зачем тогда вы спрашиваете меня?
Я улыбнулся.
- Я не люблю, когда за мной следят. Советую вам снять очки.
Мужчина забеспокоился и стал оглядываться по сторонам. Но улица была пустынна,
и поблизости ни одной живой души. Я протянул руку, сорвал с него очки, бросил их
на землю и растоптал. Стекла превратились в пыль.
- Я ничего не вижу, - заорал маленький человечек.
- Очень сожалею, - сказал я и, схватив его за шиворот, ударил кулаком по лицу.
Я уже довольно ловко натренировался вышибать зубы. Этому мозгляку-сыщику, как
и Ингрему, я выломал протез с одного удара. Бедолага едва не подавился своими искусственными
зубами и пытался выплюнуть изо рта их обломки, но я, схватив маленькие ручки сыщика
и зажав их, словно клещами, в своих, стал бить его головой об стену, отчего свалилась
на землю шляпа сыщика. Тогда я схватил неудачника за оттопыренные уши и, пользуясь
ими, как ручками, продолжал колотить его головой об стену. Колени его подогнулись,
и он начал оседать, но я еще несколько раз, для порядка, стукнул его тем же способом.
- Может быть, в следующий раз у тебя пропадет охота следить за мной! - крикнул
я, встряхивая незадачливого сыщика. - Если я увижу тебя снова, я размозжу твою дурацкую
голову.
От пинка, которым я наградил мужчину напоследок, он потерял равновесие, растянулся
на асфальте. Поднялся человечек с трудом и, шатаясь, как пьяный, натыкаясь на кусты,
бросился бежать прочь.
Я вернулся к "крайслеру". Рыжая высунулась из окна.
- Вот это да! - воскликнула она, когда я опустился на сиденье. - Ты был просто
великолепен: огромный, сильный, красивый дикарь.
