Я промолчал. Он предложил мне как раз то, что я и сам задумал. И все же на душе
у меня было неспокойно: я слишком часто возвращался в мыслях к Кэрол.
- Я куплю у вас такой сценарий, мистер Фарстон, - продолжал Голд. - Как бы все
это ни обернулось, он обещает быть весьма интересным. Разумеется, тайна этого эксперимента
останется между нами. Кроме нас двоих, другим знать об этом незачем.
Мы посмотрели друг на друга, и я понял, что он почувствовал, что я колеблюсь
только из-за Кэрол.
- Такая мысль приходила мне в голову, - сказал я, - но иметь интимные отношения
с женщиной, у которой подобная репутация, дело рискованное.
В глазах Голда промелькнула улыбка. У меня появилось такое ощущение, что он видит
меня насквозь, и мне стало не по себе.
- Значит, вы все-таки пойдете на это? - спросил толстяк.
- Если этого требует дело, то да, - ответил я. - Но я не хочу тратить напрасно
время, не получив соответствующей компенсации.
- Расскажите мне в нескольких словах канву вашего сценария.
Я на минуту задумался.
- Это будет история удачливой потаскушки, которая обирает мужчин, которых влечет
к ней, получает от них деньги и подарки. Надо подчеркнуть, что мужчины при виде
ее теряют голову. Потом моя героиня встречает человека, который является полной
противоположностью всем ее любовникам. Вот тут-то и начинается драма. Сначала ее
новую жертву, как и всех мужчин, влечет к ней, но когда он узнает ее ближе, то разочаровывается,
в нем пробуждается злоба к ней. Он начинает вести свою собственную игру и побеждает.
Распутница влюбляется в него. Когда же она надоедает ему, он бросает ее и начинает
ухаживать за другими женщинами. Эта линия похожа на линию Скарлетт О'Хара и Ретта
Батлера в фильме "Унесенные ветром".
- И вы думаете, что вам это удастся? - недоверчиво спросил Голд.
- Да. Весь вопрос в том, у кого сильнее воля.
Голд покачал головой.
- Если ваша героиня такова, какой вы ее описали, у вас ничего не выйдет. Я уверен
в этом.
- Давайте дождемся конца эксперимента, и вы убедитесь, что я прав, тем более
что вас устраивает любой результат. Ведь вы считаете, что фильм все равно будет
интересным.
- Думаю, что да, - задумчиво сказал Голд. - Хорошо, приступайте. В качестве задатка
я дам вам две тысячи долларов. Если ваш сценарий будет то, что мне нужно и что я
уже успел представить, я заплачу вам за него, когда он будет окончен, еще пятьдесят
тысяч. Можете рассчитывать на помощь работников киностудии, если она вам потребуется.
- Можем ли мы составить письменный контракт на сценарий?
- Конечно. Я прикажу, кому следует, связаться с вами.
- Даете ли вы мне три месяца? Если мне в этот период ничего не удастся, значит,
я напрасно потратил время.
Голд Рекс кивнул.
- Встретимся через три месяца. Это будет любопытный, жизненный эксперимент. Желаю
вам весело провести время. - Он сделал знак официанту. - Я должен ехать в клуб.
Не хотите ли вы поехать вместе со мной, мистер Фарстон?
Я покачал головой.
- Нет, благодарю вас. Мне надо все хорошенько обдумать, составить план.
Голд подписал чек, расплатился с официантом и встал.
- Доброй ночи, - сказал он. - Через день-два к вам придут со студии.
Он пошел к выходу, опустив голову, сунув руки в карманы. Когда он проходил мимо
столиков, некоторые посетители здоровались с ним, но он вышел, не обратив на них
ни малейшего внимания. Я взял бокал с бренди. "За тебя, Ева, - подумал я. - И за
пятьдесят тысяч долларов".
7
Последующие две недели я не видел Кэрол. Ежедневно утром и вечером я звонил ей,
но мне отвечали, что она или на студии, или в квартире мистера Голда. Не знаю, была
ли она занята своим сценарием или избегала меня. Если бы не наша последняя размолвка,
я вообще не задумывался бы об этом. Когда у нее было много работы, Кэрол часто исчезала
на неделю или на две, и я не обращал на это внимания. Теперь я волновался. Я вспомнил,
как она в ресторане смотрела на меня, я знал, что впервые за два года нашего знакомства
она обиделась и рассердилась. Я считал, что имеется единственная возможность примириться
с женщиной, с которой ты поссорился, - это оставить ее в покое. Но Кэрол не была
похожа на остальных женщин, и с ней нельзя было поступать по трафарету. Она была
искренна в своей обиде. Я хотел убедить ее, что причины для ссоры не существовало,
что она зря сердится на меня, но боялся, что мне это не удастся. Конечно, можно
было поехать на студию, но я считал более разумным поговорить вначале по телефону.
Она тогда не видела бы моего лица. Я уже говорил, что солгать Кэрол просто невозможно.
Следовало действовать очень осторожно и внушить ей, что между мной и Евой ничего
не произошло. Я ежедневно звонил мисс Рай по телефону, передавал приветы, но поехать
на студию не решался. К этому времени я уже покинул свой загородный дом. Невзирая
на раздражение моего слуги Рассела, я поселился снова на своей голливудской квартире.
Он думал, что я еще по крайней мере месяц проживу во Фри-Пойнте. На мой же поспешный
переезд повлияло то, что у меня из головы не выходила Ева, которую я желал видеть.
Через три дня после нашей встречи, вечером, я подъехал к ее дому на Лаурел-Каньон-Драйв.
В окнах не было света. Не останавливая машину, я проехал мимо, испытывая странное
чувство удовлетворения оттого, что снова вижу этот дом.
На четвертый день после завтрака я позвонил Еве. К телефону подошла ее горничная,
Марта. Когда я попросил позвать мисс Марлоу, служанка поинтересовалась, кто звонит.
Немного поколебавшись, я ответил:
- Мистер Клив.
- Очень жаль, но мисс Марлоу сейчас занята. Что ей передать? - спросила Марта.
- Я позвоню позже.
- Она скоро освободится. Я передам, что вы звонили.
Я поблагодарил и повесил трубку. Несколько минут я неподвижно сидел перед телефоном.
"Почему у меня испортилось настроение? - спрашивал я себя. - Разве я не знаю, кто
она?" В тот день я больше не звонил ей и не мог работать. Вспомнив о Голде, я попытался
набросать план сценария, но не выжал из себя ни строчки. Пока я не узнаю Еву поближе,
я не могу написать о ней.
Мое присутствие было очень обременительно для Рассела. Он привык к одиночеству
и к тому, что я редко бываю дома. А тут пришлось слуге смириться с тем, что я весь
день ходил взад и вперед по коридору, спальне и библиотеке. И только вечером я назначил
свидание Клер Якоби, певице, хотя у меня не было ни малейшего желания слушать ее
бессвязную, нескончаемую болтовню. После полуночи я вернулся домой, пьяный и злой.
Рассел ждал меня. Он принес мне виски, я отослал слугу спать и позвонил Еве. В трубке
раздавались монотонные гудки, но ответа не было. Положив трубку, я пошел в спальню,
разделся, облачился в пижаму, вернулся в комнату и снова позвонил. Часы показывали
без двадцати минут час. На этот раз мой звонок достиг цели.
- Хэлло, - сказала Ева.
- Привет, - как только я услышал ее голос, мой рот пересох от волнения.
- Как поздно вы звоните, Клив.
В прошлый раз она сказала, что узнает меня по голосу, но я не поверил ей. Один
ноль в ее пользу: она действительно узнала меня.
- Как вы поживаете? - Я уселся в кресло.
- Хорошо.
Я подождал, полагая, что она добавит что-нибудь, но телефон молчал. Это был мой
первый опыт неудачного телефонного разговора с ней. Потом последуют многие телефонные
беседы с Евой, такие же односложные и сдержанные.
- Вы слушаете? - выждав немного, спросил я. - Вы еще не повесили трубку?
- Нет, - голосом ровным и далеким отозвалась Ева.
- А я решил, что вы повесили трубку. - И я откинулся в кресле. - Вы прочли книгу,
которую я послал вам? Она вам понравилась?
Воцарилась пауза. Потом я услышал какое-то бормотание.
- Что? - спросил я.
- Я не могу сейчас разговаривать, - сказала Ева. - Я занята.
Меня охватила дикая, неудержимая ярость.
- Господи! - крикнул я. - Неужели вы работаете не только весь день, но и всю
ночь?
Но это был зов в пустоту, которая ответила отрывистыми гудками, так как на той
стороне меня больше не пожелали слушать и повесили трубку. Ровное тиканье часов
оглушило меня. Я сидел, вцепившись в телефонную трубку до тех пор, пока мне не позвонили
со службы связи и не попросили положить трубку на рычаг. Я бросил трубку, допил
виски и выключил свет. Оставив гореть настольную лампу, я снова уселся в кресло
и закурил сигарету. Битый час я думал о той, с которой так неудачно пытался завязать
разговор. Мне стало казаться, что мне не справиться с Евой, что с ней будет гораздо
тяжелее, чем я решил вначале. Вспомнив предложение Голда, я впал в панику. Прошло
четыре дня с тех пор, как я навестил эту женщину, и никакого шага вперед. Повесив
трубку, она доказала, что не проявляет ни малейшего интереса к моей особе. Она даже
не сочла нужным извиниться. "Я не могу разговаривать. Я занята". Она бросила трубку.
Сжав кулаки, я подумал, что бываю более вежлив со слугой, чем эта потаскушка со
мной. Но, несмотря на мое бешенство, ее безразличие, я почувствовал огромное желание
увидеть ее. И оно одержало верх надо мной: за те две недели, что я не встречался
с Кэрол, я трижды навещал Еву. Нет смысла пересказывать, что это были за визиты.
Они ничем не отличались от нашей первой встречи. Мы болтали о всякой чепухе, и через
пятнадцать минут я уходил, не забывая оставить на комоде двадцать долларов. Каждый
раз я приносил с собой какую-нибудь книгу, и за это Ева действительно была благодарна
мне. Никакие старания, никакие ухищрения не помогли мне разбить ее сдержанность,
она была равнодушна и подозрительна. Я понимал, что если я намерен продвинуться
вперед, то должен перейти к более решительным мерам. В конце концов, я решил, что
иного выхода нет.
Спустившись на следующее утро в столовую, я увидел Рассела, который ждал меня,
чтобы накормить завтраком. Прошло уже десять дней, как мы не виделись с Кэрол, и
я знал, что Рассела беспокоило, не поссорились ли мы. Он время от времени неодобрительно
поглядывал на меня.
- Позвоните мисс Кэрол, - сказал я, просматривая письма, лежащие на подносе,
- и узнайте, что она делает. Если она дома, я поговорю с ней.
Пока слуга набирал номер телефона, я просматривал заголовки в газете. Ничего
интересного не было. Я бросил газету на пол. Пробормотав что-то неразборчивое, Рассел
повесил трубку и покачал головой.
- Ее нет дома, сэр, - сообщил он, и его круглое лицо помрачнело. - Почему бы
вам не поехать на студию и не повидаться с мисс?
- Я слишком занят, чтобы мотаться по киностудиям, - резко ответил я. - И какое
тебе до всего этого дело?
- Мисс Кэрол - очень молодая леди, - отозвался слуга, - и жаль, что вы так плохо
относитесь к ней, мистер Клив.
Я сверху вниз разглядывал этого коротенького, толстого человечка. Вот уже два
года, как он служит у меня. Я встретил его в одном из баров Лос-Анджелеса, когда
впервые приехал в этот город. Я подыскивал квартиру в шикарном районе, и почему-то
Рассел показался мне идеальным слугой, несмотря на его неказистую внешность. Ему
было лет 50, у него были совершенно седые волосы, толстые, розовые щеки и полная
достоинства важная осанка. Он чем-то напоминал английского епископа. Я угостил Рассела
виски, и он рассказал мне историю своей неудавшейся жизни. Он работал в Нью-Йорке
клерком. Потом без всякого предупреждения служащие были распущены, а фирма ликвидирована.
Он остался без работы. Рассел, по его словам, обожал кино и уехал в Голливуд, надеясь,
что сможет заработать на жизнь, снимаясь в массовых съемках. Он знал, что в его
возрасте работу найти трудно, но надеялся, что ему повезет получить эпизодическую
роль дворецкого. Он потратил много месяцев, обходя агентства в поисках работы. Но
везение обходило стороной беднягу, в кармане у него не осталось ни одного доллара.
И меня словно что-то подтолкнуло. Я предложил большому любителю кино лишь место
слуги. Он был счастлив. Рассел оказался великолепным слугой и, когда он был подобающим
образом одет, казался самым внушительным слугой во всем Голливуде. Единственным
его недостатком было то, что он проявлял живой интерес к моим делам. Были случаи,
когда я следовал советам своего дворецкого, но я никогда не признавался ему в этом.
Я подозревал, что он знает всю мою подноготную и одинаково хорошо осведомлен как
о моих делах, так и о моих отношениях с женщинами.
- Значит, ты считаешь, что я плохо отношусь к мисс Кэрол? Да? - спросил я, намазывая
на тост масло и избегая неодобрительного взгляда слуги.
- Да, сэр. Вам надо повидаться с ней. Она замечательная молодая леди и заслуживает
лучшего отношения, чем все остальные леди, которых вы знаете.
- Ты, как всегда, суешь нос не в свои дела. Мисс Кэрол очень занята, ей сейчас
некогда бегать по свиданиям. Я достаточно внимателен к ней. Если ты помнишь, в течение
двух последних недель я звоню ей постоянно по два раза в день.
- В таком случае она избегает вас, сэр, - упрямо отпарировал мой толстый слуга.
- Вы не должны допустить этого.
- Лучше приведи в порядок спальню, Рассел, - холодно произнес я. - Я сам знаю,
что мне нужно делать.
- А эта мисс Марлоу, сэр, - спросил он совершенно неожиданно, - она профессионалка,
да?
Я с удивлением уставился на него.
- Откуда ты это разнюхал?
В лице слуги промелькнуло что-то похожее на жалость.
- Я слуга джентльмена, сэр, - немного напыщенно произнес он, - и считаю своей
обязанностью знать о том, как это воспримут в обществе. Даже имя этой женщины вульгарно.
- Вот как? - произнес я, стараясь сдержать улыбку. - Ну и что же из того, что
она профессиональная проститутка?
Кустистые брови Рассела поползли вверх от услышанных им слов.
- Я только хотел предупредить вас, мистер Клив. Такие женщины до добра не доводят.
Любая попытка установить с ними какие-то отношения будет чревата последствиями.
- Хватит болтать, иди наверх, - сказал я, чувствуя, что разговор зашел слишком
далеко. - Я встречаюсь с мисс Марлоу, чтобы написать киносценарий. Сам Голд поручил
мне написать его.
- Очень странно, сэр. Я всегда считал мистера Голда умным мужчиной. Ни одному
здравомыслящему человеку не пришло бы в голову снять фильм на эту тему. Извините
меня, сэр, я уж лучше пойду уберу комнату.
Я наблюдал, как Рассел с серьезным выражением лица и с достоинством удалился.
Пожалуй, он был прав, и все же Голд совершенно определенно сказал, что поставит
фильм с подобным сюжетом. Я снова принялся за письма, вскрыл их, надеясь получить
письмо с киностудии. Письма не было, и я решил, что оно еще в дороге. Подойдя к
столу, я проверил свой счет в банке. Я был поражен тем, как мало у меня осталось
денег. После минутного колебания я собрал все присланные мне счета. Оплачивать их
мне было нечем. Пусть отлежатся. Потом я позвонил своей поверенной в делах Мерль
Венсингер.
