- Только не в такие, как эта, - сочувственно сказал Гривс. - И скоро ты в этом
убедишься.
2
Возле служебного входа в гостиницу дремал пожилой сторож. При моем появлении
он бросил на меня недовольный взгляд.
- Попаду я отсюда в "Клуб мушкетеров"? - останавливаясь перед ним, спросил я.
- А что у тебя там за дело?
Я сунул ему под нос визитную карточку фирмы.
- Договорился потолковать с менеджером о продаже бренди. Выгодное дельце, папаша,
так что не вставляй палки в колеса коммерции.
- Поднимайся на самый верх. - И он показал пальцем в сторону лифта.
Дед вновь погрузился в дремотное состояние, а я вошел в кабину подъемника и нажал
кнопку с надписью "Клуб мушкетеров".
Медленно поднимаясь, я держал руку во внутреннем кармане пиджака: там на ремне,
привязанном к плечу, был спрятан револьвер. Прикосновение к холодному металлу немного
успокаивало нервы.
Прошла минута, показавшаяся мне вечностью, и лифт остановился. На моих часах
было ровно семь.
На лестничной площадке, загроможденной деревянными ящиками, поджидал Гарри Беннауер.
Это был крошечный человечек в белом пиджаке и черных брюках. Его лицо с запавшими
глазами и растопыренными ушами было настолько отталкивающим, что охотник за человеческими
головами с острова Борнео наверняка гордился бы им, как лучшим украшением своей
коллекции.
Но я дружелюбно улыбнулся ему.
- Давай деньги, и поживее, - сказал он.
Я протянул пять пятидолларовых бумажек.
- Что это? Гривс сказал - пятьдесят.
- Гривс сказал также, чтобы я не очень-то тебе доверял. Половину - сейчас, половину
- потом. Сначала я посмотрю на этот кабак.
- Не суйся в ту дверь, - торопливо сказал он, пряча деньги, - если не хочешь
неприятностей на свою голову.
- Там кто-нибудь есть? Я же сказал, что мне нужно посмотреть заведение. Не думаешь
ли ты, что я подарил тебе пятьдесят долларов?
- Через десять минут туда пожалует босс. Сейчас он в своем кабинете.
- Кордец?
Беннауер кивнул.
- А где менеджер, который заказывает у торговца вина?
- Тот у себя.
- Тогда иди вперед, а я за тобою следом. Если мы налетим на кого-нибудь, я здесь
по делу: принес на пробу бренди.
Беннауер стоял в нерешительности: его определенно не устраивал такой поворот.
Но двадцать пять долларов на земле не валяются, и, миновав коридор, мы оказались
в роскошно обставленном коктейль-холле, рассчитанном человек на триста. Вдоль стен,
образуя букву "V", тянулась стойка. Пол был сделан из черного стекла. Над половиной
зала крыши не было. В гигантских кадках росли бананы и пальмы, потолок и стены укрывали
красные, розовые и оранжевые цветы вьющихся растений.
- Служебные помещения - с той стороны, - сказал Беннауер, указывая на двери позади
стойки. - А в ресторан вход отсюда... Что тебе еще показать?
- Принеси мне сувенир на память. Пару пакетиков спичек, которые здесь раздают
гостям.
Решив, вероятно, что я спятил, он подошел к стойке бара, и, нагнувшись, достал
пригоршню пакетиков.
- Эти?
Взяв три пакетика, я открыл их и проверил обратную сторону спичек: ни на одной
из них не было нумерации.
- А других у тебя нет?
- Каких других? Ты же просил спички, которые раздают гостям, - вот они!
- У твоего босса должны быть другие спички.
Лицо Беннауера покрылось блестящими капельками пота.
- Вот что, парень, кончай это дело. Если тебя здесь найдут, я лишусь работы.
Забирай свои проклятые спички и сматывайся!
- Давай заглянем в служебные помещения. Я подброшу еще полсотни.
- Ты что, вконец рехнулся? Убирайся! - Он быстро терял самообладание.
Дверь, которая вела в административные помещения, отворилась, и вошел полный
мужчина в белом пиджаке со значком, изображавшим виноградную гроздь. Судя по эмблеме,
это был менеджер.
У него была внешность типичного латиноамериканца: густые, сильно напомаженные
волосы и тоненькие усики. Взгляд маленьких черных глаз перебежал с Беннауера на
меня.
- Это мистер Гомец, - поспешно сказал мне Беннауер. Он еще не совсем потерял
голову. - Вы не имеете права врываться без предварительной договоренности. - И повернулся
к Гомецу: - Этот парень хотел вас видеть.
Я подобострастно улыбнулся:
- Не уделите ли вы минутку вашего времени, мистер Гомец? - Я - О'Коннор, "Калифорния
Уайн компани". - И протянул визитную карточку. Гомец начал разглядывать ее с непроницаемым
лицом. Я ощущал неприятный сладковатый запах помады, исходивший от его волос.
Прочитав карточку, он принялся задумчиво постукивать ею о стойку. Он не сводил
с меня глаз.
- Мы не ведем дел с вашей фирмой, - сказал Гомец.
- Именно об этом я и хотел с вами поговорить. У нас есть товары, которые, безусловно,
вас заинтересуют. Я принес для пробы особого бренди.
- Как он попал сюда? - спросил Гомец, обращаясь к Беннауеру.
Мой сопровождающий обрел второе дыхание.
- Не знаю. - Он пожал плечами. - Этот тип вошел сюда и спросил вас.
- Я поднялся на грузовом лифте. Я что-нибудь сделал не так?
- Мы встречаемся с торговцами только по предварительной договоренности.
- Провинциальная неосведомленность, мистер Гомец, простите. Вы не сможете назначить
встречу на завтра? - Я положил пакет с бренди на стойку. - Если вы познакомитесь
с содержимым, мы завтра же поговорим о деле.
- О деле мы поговорим сейчас, - раздался голос сзади.
Гомец и Беннауер замерли, будто кто-то мановением волшебной палочки превратил
их в мраморные изваяния. Признаюсь, и у меня слегка екнуло сердце: смуглый мужчина
в смокинге, с белой камелией в лацкане стоял в двадцати футах от нас. У него было
узкое лицо с тонким орлиным носом, плотно сжатым ртом и черными беспокойными глазами.
Я был уверен, что это Кордец: только присутствие самого босса могло так разительно
изменить поведение моих собеседников.
Кордец подошел к стойке и, прочитав визитную карточку, хладнокровно разорвал
ее и бросил на пол. Он поднял на меня подернутые сонной поволокой глаза.
- Я сказал "нет" еще месяц назад. Тебе понятно, что значит "нет"?
- Извините, - пробормотал я. - Ведь я новичок в городе и не знал, что кто-то
уже показывал наш товар.
- Теперь будет известно. Убирайся, и чтобы духа твоего здесь не было!
- Хорошо, хорошо, извините. - Вид у меня был расстроенный и смущенный. - Разрешите
оставить бутылку. Это отличное бренди. Мы могли бы поставлять его на очень выгодных
условиях.
- Вон!
Я двинулся по стеклянному полу к выходу. Неожиданно дверь распахнулась, и в ней
появились трое мужчин. Образовав полукруг, они загородили мне путь.
Двоих - долговязых парней с тупыми лицами - я видел впервые, третий хорошо был
знаком: передо мною со зловещей улыбкой на искалеченном лице стоял Херц.
3
С минуту Херц и я молча разглядывали друг друга. Высунув кончик языка, он провел
им по пересохшим губам, напомнив змею, готовую броситься на жертву.
- Вот мы и повстречались, - негромко произнес он. - Ты помнишь меня?
Планируя вторжение в "Клуб мушкетеров", я не рассчитывал, что мне придется иметь
дело с Херцем. В худшем случае, полагал я, вышибалы помнут мне бока и дадут под
зад коленом. Появление Херца меняло ситуацию в корне.
Не отрывая взгляда от Херца и одновременно наблюдая за Кордецом, я начал двигаться
бочком к выходу. Владелец клуба смотрел на разыгравшуюся перед ним сцену непонимающими
глазами.
- Что все это значит? - спросил он.
- Его зовут Брэндон, босс, - сказал Херц. - Он частный сыщик, дружок той мрази,
которую вчера прикончили.
Кордец равнодушно пожал плечами, обошел стойку и направился к двери с надписью
"Администрация". На ходу он коротко бросил:
- Уберите его!
Я оказался один против пятерых; шестым потенциальным противником был сам Кордец,
решись он снизойти до расправы со мной. Херц приближался. Его близко посаженные
глаза продолжали улыбаться; чтобы как-то выравнять очевидное неравенство сил, я
выхватил револьвер.
- Осторожней, - сказал я, перемещая дуло револьвера по полукругу так, чтобы держать
под прицелом всех сразу. - Не советую подходить, иначе кое-кому несдобровать!
Херц внезапно остановился, будто наткнувшись на стену. Вероятно, он не рассчитывал
увидеть оружие в моих руках.
Кордец, шагнувший было в открытую дверь, тоже остановился и с некоторым удивлением
посмотрел на меня.
- Я велел тебе убираться, - произнес он. - Чего ты ждешь?
- Пусть эта обезьяна уйдет с моего пути, - сказал я, кивком головы указывая на
Херца.
В следующий момент зал погрузился в темноту. Кто погасил свет, я не видел. Возможно,
это Гомец решил ускорить ход событий. Послышался топот сорвавшихся с места людей,
и я нажал на курок. Оранжевая струя пламени вылетела из револьвера, зазвенело разбитое
стекло, и на меня накатилась волна человеческих тел. Я оказался на полу. Жадные
руки тянулись к моему горлу, искали оружие. Я пробовал выстрелить вновь, но кто-то
вырвал у меня револьвер. Удар кулака обрушился на мою голову...
Когда я пришел в себя, в зале снова горел свет. Я лежал на спине, и надо мною
стояли три гангстера. Один из них держал мой револьвер.
Челюсть нестерпимо ныла, а голова, казалось, готова была расколоться пополам.
Я услышал гулкие звуки шагов, и к трио победителей присоединился Кордец.
С трудом приподнявшись, я сел.
- Выкиньте его отсюда, - сказал Кордец. - Сделайте так, чтобы он надолго забыл
дорогу в клуб. - И зашагал к выходу, постукивая по стеклу высокими каблуками ботинок.
Херц с подручными почтительно ожидал ухода босса. Вслед за Кордецом поспешили
скрыться Гомец и Беннауер.
Сидя на полу, я внимательно наблюдал, как Херц, взяв мой револьвер, перехватил
его за дуло. С изувеченного лица не сходила бессмысленная улыбка.
Профессиональные бандиты знают, как использовать револьвер в качестве дубинки.
Удары наносятся во все точки, кроме жизненно важных. Человек после такой обработки
становится инвалидом если не на всю жизнь, то на многие месяцы.
Я недаром работал в прокуратуре Сан-Франциско как следователь по особым поручениям
в течение пяти лет. По долгу службы мне приходилось почти ежедневно бывать в городских
доках - страшном месте, кишащем бандитами. И я знал: пока Херц не очутится позади
меня, он не опасен. Но пусть он думает, что имеет дело с простаком.
Когда он взмахнул револьвером, я, изобразив на лице неописуемый ужас, подался
назад.
- Выпустите меня отсюда, - жалобно заскулил я. - Я больше никогда не появлюсь
здесь! Дайте мне только уйти!
- Мы выпустим тебя, дружок. - Довольная улыбка расплылась по физиономии Херца.
- Потерпи только малость.
Я отполз еще немного назад. Херц разрешил даже встать. Потом, пританцовывая,
он бросился ко мне, намереваясь нанести удар по голове. Но я точно рассчитал время
и отпрянул в сторону. Револьвер со свистом рассек воздух, рука Херца тяжело ударилась
о мое плечо, и в тот же миг я оказался рядом с ним. В следующее мгновение я притянул
его за лацканы пиджака, согнулся - и он перелетел через меня с грациозностью акробата,
ткнулся мордой в стеклянный пол и заскользил по нему.
На очереди был второй гангстер. Удар, в который я вложил всю тяжесть своего тела,
едва не раздробил ему скулу, и он вслед за Херцем покатился по скользкому полу.
Целым и невредимым оставался третий. Когда он бросился на меня, на лице его было
смятение. Ускользнув от пудового кулака, я быстро нагнулся и, схватив противника
за лодыжки, рванул кверху.
Переводя дыхание, я огляделся. Херц с приятелем, валяясь на полу, считали звезды.
Я подобрал мой револьвер и сунул в карман. У меня не было причин для недовольства
собою: в подобных переделках я не бывал уже лет пять и все же сохранил неплохую
форму.
Необходимо было срочно решить, что делать дальше. Я мог без промедления убраться
восвояси, но мог и спрятаться здесь. Пока что я не узнал ничего, что оправдывало
бы риск моего визита к Кордецу. Рассудив, что вероятность повторного проникновения
в клуб ничтожно мала, я решил повременить с уходом.
Выбежав на террасу, я осмотрелся. Справа виднелись освещенные окна административных
помещений, под которыми тянулся широкий выступ. На коньке крыши была устроена горизонтальная
площадка, на которой, сумей я до нее добраться, можно было бы в относительной безопасности
переждать час-другой. Когда клуб наполнится посетителями, мне представится, наверное,
случай поподробней познакомиться с местными порядками.
Послышался слабый стон одного из бандитов, и я понял, что времени на размышления
осталось немного. Ступив на ограждение террасы, я дотянулся до узкой парапетной
плиты, проходившей вдоль края крыши, и, крепко ухватившись, подтянулся. Хотя я не
страдал головокружением, мысль о пропасти в двадцать пять этажей была несладкой.
Я изо всех сил цеплялся за черепицу, чувствуя, что одно неверное движение, и
я покачусь вниз. К счастью, каучуковые подошвы ботинок не скользили, и я благополучно
добрался до горизонтальной площадки.
Часов около восьми клуб пробудился к жизни: начали подъезжать дорогие автомобили,
заиграл оркестр, терраса осветилась огнями. Еще через час, когда посетителей стало
значительно больше, наступило время действовать.
Затаив дыхание, я спустился на тот широкий выступ, который тянулся вдоль окон
служебных помещений. Я пошел по нему, вжимаясь в стену и по пути заглядывая в окна.
Две первые комнаты с письменными столами, пишущими машинками и шкафами были пусты,
возле третьего окна я остановился.
В кресле с высокой спинкой сидел за большим столом сам Кордец. Не выпуская изо
рта длинный мундштук с коричневой сигаретой, он проверял бухгалтерские книги.
Кордец был поглощен работой. Его золотой карандаш стремительно летал по рядам
цифр, делал какие-то пометки. Минут через десять, когда стало уже казаться, что
я теряю время понапрасну, послышался стук в дверь.
- Войдите! - сказал Кордец, и в кабинете появился полный мужчина с болезненным
цветом лица. На вошедшем был отличный смокинг с красной гвоздикой в петлице, в манжетах
белоснежной сорочки сверкали бриллианты. Осторожно закрыв за собою дверь, мужчина
молча устремил взгляд на Кордеца.
Закончив работу, владелец клуба соизволил наконец посмотреть на своего гостя.
- Если у тебя нет денег, Донахью, - сказал он, - лучше сразу убирайся. Мне надоело
с тобой возиться.
