Минуты две тянулось томительное молчание.
- Где его револьвер? - не оборачиваясь, сказал Кетчен.
Все было рассчитано на то, чтобы вывести меня из душевного равновесия, расслабить
волю. Это был старый полицейский прием, много раз испытанный на простофилях.
Ренкин отошел от двери, и его место сразу занял другой инспектор - на случай,
если я попытаюсь удрать.
- Наручники на нем?
- Нет, капитан. - Лицо Ренкина напряглось.
- Почему нет? - прорычал Кетчен. Его хриплый, полный ненависти голос мог вызвать
содрогание у кого угодно.
- Я не думал, что в этом есть необходимость.
- Тебе платят не за то, чтобы думать. Немедленно надеть!
Ренкин извлек из кармана наручники и подошел ко мне. Я протянул руки, и стальные
кольца с лязгом сомкнулись.
- Приказание выполнено, капитан, - сказал он, отходя прочь.
Кетчен медленно повернулся. Его жестокое лицо было багрово-темным от застоявшейся
крови. Глаза - маленькие и беспокойные, как у бродячего слона, - смотрели с яростью.
- Ты думал, что тебе все так и сойдет? Что тебя защитит Холдинг? Не вышло! Сейчас
ты будешь горько раскаиваться в своей ошибке!
Он приближался ко мне. В его глазах прыгали безумные красные искорки.
- Я знал, что повстречаюсь с тобой еще раз, - продолжал он. - Но будь проклят,
если я рассчитывал когда-нибудь изловить тебя на двойном убийстве.
- Вам не удастся свалить на меня вину, - сказал я, не отрывая от него взгляда.
- Их убили шесть часов назад, и вы об этом отлично знаете.
Для человека его габаритов удар был удивительно быстрым. Я едва успел увернуться
от его левой. К сожалению, у меня не было времени уклониться от удара другой рукой,
и кулак Кетчена опустился с такой силой, будто это бил копытом мул. Я рухнул на
пол, надо мной тотчас раздался разъяренный голос Кетчена:
- Поднимите!
Один из инспекторов обхватил меня и поставил на ноги. Покачнувшись, я согнулся
чуть ли не пополам. Никто не произнес ни слова, наблюдая за моими отчаянными попытками
принять вертикальное положение.
- Мы отвезем тебя в управление, - сказал Кетчен с усмешкой, - и запрем в камеру.
Чтобы ты не скучал, я пришлю трех-четырех ребят, которые будут тебя развлекать.
Побывав в компании с ними, ты признаешься во всех четырех убийствах, скотина.
Я знал - стоило мне сказать хотя бы слово, как он вновь примется избивать меня,
и поэтому молча глядел на него.
- Если тебя не признают виновным, - продолжал Кетчен, - мы упрячем тебя в тюрьму
за незаконное проникновение на чужую территорию. Ты получишь три месяца, но каждый
день мои ребята будут выколачивать из тебя мозги. - Он повернулся к Ренкину: - Отвези
его в управление и посади по обвинению в убийстве Трисби и филиппинца. Пусть дождется,
пока мы соберем против него достаточно улик. Я думаю, мы сумеем пришить ему дело.
Ренкин с безразличным видом подошел ко мне:
- Пойдем!
- Я сделаю так, чтобы тебе захотелось поскорее стать трупом, - сказал на прощание
Кетчен и, размахнувшись, ударил меня по лицу. Потеряв равновесие, я едва не упал
на Ренкина. - Уберите его и бросьте в камеру!
Ренкин схватил меня за руку и поволок из комнаты. Мы шли по веранде, когда к
дому подъехал Кенди.
- Нашел что-нибудь? - спросил Ренкин.
- Еще один, тридцать восьмого калибра. В магазине не хватает четырех патронов,
- ответил сержант, вытаскивая из кармана револьвер Бриджетт и передавая Ренкину.
- Из него недавно стреляли.
- Где ты нашел? - поинтересовался я.
Кенди пристально посмотрел на меня.
- Под кроватью, там, где ты спрятал.
Я отрицательно покачал головой.
- Я не прятал. Но в общем, это все равно, в любом случае вы не поверите.
Ренкин бросил в мою сторону хмурый взгляд.
- Я везу его в управление, - сказал он Кенди. - Револьверы мы проверим. Больше
в бунгало ничего не было?
- Нет.
- Возьми одну из машин и отправляйся домой, - сказал Ренкин.
Они поглядели друг на друга, и Кенди, подмигнув лейтенанту, исчез в темноте.
Ренкин велел мне садиться в полицейский автомобиль.
- Ведите машину, - сказал он.
- Что? - переспросил я.
- Ведите машину.
- В этих браслетах?
Достав ключ, он снял наручники. Я сел за баранку и завел мотор. Ренкин, устроившись
рядом, закурил сигарету.
- Обращайтесь поосторожней с этой игрушкой, лейтенант, - сказал я, снижая скорость
при выезде на шоссе. - Револьвер принадлежит миссис Криди.
- Это уж наша забота.
Я не выдержал и спросил:
- Что за блестящая идея усадить меня за руль? Арестованный сам везет себя в тюрьму,
а "фараон" сидит рядом и покуривает. В истории полиции это наверняка первый случай.
- Мы едем не в тюрьму, - ответил Ренкин. - Кетчен думает, что нагнал на вас достаточно
страха. Если дать вам возможность удрать, то вы, по его расчетам, больше и носа
сюда не покажете. Мне приказано обеспечить ваш побег.
Удивлению моему не было границ. Когда же наконец ко мне вернулась способность
трезво соображать, я расхохотался:
- Он, безусловно, нагнал страха, но удирать я все же не собираюсь.
- Мне приказано смотреть в другую сторону, когда вы будете улепетывать, - равнодушно
сказал Ренкин. - Но я подумал, что у вас, вероятно, нет и мысли о побеге, и решил
рассказать о плане Кетчена.
- Мне бы и в голову не пришло убегать от вооруженного полицейского, - сказал
я. Потом, поразмыслив, добавил: - Не иначе, как все это придумал Криди. Сначала
он пытался купить меня за сто пятьдесят тысяч долларов, теперь пытается вытурить
эдаким образом. - Я шумно отдувался, напряженно вглядываясь в ленту дороги. - Как
вы узнали, что я приезжал к Трисби?
- Криди послал своего человека наблюдать за домом. Он и сообщил, что вы туда
пробрались. Криди сразу же вызвал капитана и приказал арестовать за незаконное проникновение
на чужую территорию. Он велел хорошенько припугнуть вас и выбросить из Сан-Рафела.
Мы не застали вас в доме Трисби, но обнаружили мертвого хозяина. Кетчен решил, что
обвинение в убийстве двух человек обратит вас в паническое бегство.
- И ему наплевать, кто настоящий убийца?
Ренкин неопределенно пожал плечами:
- Со временем он до него доберется.
- Человек, посланный Криди, не видел преступника?
- Нет, он появился там уже к вечеру. - Вытащив револьвер Бриджетт, он с интересом
посмотрел на него. - Трисби убили из этой штуки?
- Да.
- Она?
- Я этого не думаю, но лучше спросите у нее самой.
- Жене Криди не задают подобных вопросов. Если дорожишь работой, лучше вообще
ничего не спрашивать.
- Криди у вас бог и царь, - заметил я. - Итак, он договорился с судьей Гаррисоном?
- Это было нетрудно. У того ни гроша за душой и жена-транжирка. Криди отвалил
куш - и судья обязался не заниматься политикой.
- "Курьер" будет в восторге! Завтра появятся сообщения в газетах.
- А что он может сделать! Вам же придется манатки собрать и дать драла.
- Я остаюсь в городе, - ответил я, выезжая на бульвар Франклина. - Когда узнаю,
кто убил Шеппи, я уберусь без вашего напоминания.
- Надо уехать сегодня же, Брэндон. Если через два часа вас застанут, грозят большие
неприятности. Кетчен приказал автоинспекторам устроить с вами несчастный случай.
Я недоверчиво посмотрел на Ренкина.
- Шутите?
- Никогда в жизни я не говорил более серьезно, - спокойно ответил лейтенант.
- Вы или смотаетесь в течение двух часов, или в лучшем случае попадете в больницу.
Не надейтесь, что сумеете что-нибудь сделать, когда на вас налетит патрульная машина.
Их в городе тридцать штук, и все водители предупреждены, дороги уже перекрыты. У
них большой опыт по этой части. Вам повезет, если останетесь в живых.
Подъезжая к бунгало, я раздумывал над его словами. Затормозив около входа, я
вылез из машины и сказал:
- Вам нужен этот револьвер, лейтенант? Мне он может понадобиться, а полиции -
вряд ли.
- Все еще рассчитываете разоблачить Криди?
- Я ищу убийцу Шеппи, а револьвер является важной уликой.
Поколебавшись, Ренкин протянул револьвер.
- Возьмите, мне он действительно не нужен. Кетчен тоже забудет, узнав, кому принадлежит
эта игрушка.
- Спасибо, вы молодчина, лейтенант, желаю скорейшего повышения, - сказал я, протягивая
руку.
Мы обменялись рукопожатием, и он сел за руль.
- Вы не можете бороться в одиночку со всей системой, Брэндон, - сказал Ренкин,
высунувшись из окна машины. - Эти мерзавцы занимают слишком высокие посты, они сильны
и хорошо организованы. Одиночкам, вроде вас, такой орешек не по зубам. Я понял это
и отказался от напрасных попыток. Уезжайте побыстрее и не возвращайтесь к нам.
Кивнув на прощание, он развернулся и умчался в темноту.
2
Глядя вслед Ренкину, я заметил, как по дороге навстречу ему стремительно приближаются
огни другого автомобиля. Кто-то торопился в бунгало. Я приготовился встретить неизвестного
посетителя.
Я чувствовал невероятную усталость во всем теле и ноющую боль в животе, куда
пришелся удар Кетчена. Больше всего на свете мне хотелось сейчас немного поспать.
Машина затормозила, и из нее вышел высокий худощавый мужчина в широкополой шляпе.
В неясном свете луны я сумел рассмотреть, что он был сравнительно молод.
- Мистер Брэндон? - спросил он, приближаясь.
- Да.
- Я - Фрэнк Хеппл из "Курьера". Мистер Трой попросил меня связаться с вами. Сейчас
не слишком поздно для нашего разговора? Я раздобыл кое-какие сведения, думаю, вы
ими заинтересуетесь.
От погруженного в темноту бунгало веяло мертвящей пустотой. Я нажал на выключатель,
и мы прошли в дом. Часы на камине показывали двадцать минут двенадцатого. Я отыскал
бутылку виски и налил два больших бокала.
Хеппл наблюдал за мной. У него было приятное лицо, проницательные глаза и волевой
подбородок. У него был вид решительного человека, которого трудно остановить, если
он за что-нибудь взялся.
- Угощайтесь! - сказал я, пододвигая бокал. Потом, положив руку на ноющий живот,
попытался расслабить мышцы.
- Мистер Трой предложил мне заняться Ханом, - сказал Хеппл, беря бокал. - Я покопался
в его прошлом и наткнулся на золотую жилу.
- В каком смысле?
- Я отправился к нему домой и попросил интервью. Хан страшно обрадовался этой
рекламе своего магазина. Между нами, он - бывший художник, мастер своего дела. Я
уговорил его слепить для меня фигурку из глины, и на ней остались отличнейшие отпечатки
пальцев. - Хеппл ухмыльнулся, довольный своей уловкой. - Сегодня утром я отвез фигурку
в Лос-Анжелес и передал в управление ФБР. Там проверили отпечатки - и вот что я
узнал... - Он отпил из бокала и возбужденно помахал им перед собой. - Настоящее
имя Хана - Джек Брэдшоу. В 1941 году ему дали два года за контрабанду наркотиками.
По выходе из тюрьмы он уехал в Мексику, и ФБР потеряло его из виду. Через четыре
года Хана снова арестовали, когда он переходил границу с двумя чемоданами героина.
На этот раз он получил восемь лет. Некоторое время после освобождения ФБР продолжало
следить за ним, но Хан занялся вполне законным бизнесом: открыл керамический магазин.
Федеральная полиция знает о "Школе керамики", и однажды там был устроен обыск, но
ничего подозрительного обнаружить не удалось. Теперь самая интересная для вас часть
рассказа: в тюрьме Хан сошелся с одним типом по имени Жуан Туармец, который также
сидел за торговлю наркотиками. На свободу их выпустили в одно время. У меня появилось
подозрение относительно личности Туармеца, и я попросил показать его фото. Знаете,
кто он теперь?
- Кордец?
Хеппл утвердительно кивнул.
- Да, Кордец из "Клуба мушкетеров". Как вы догадались?
- ФБР знает, что он из Сан-Рафела?
- Конечно. Но ни в чем не может его обвинить, все идет нормально.
- ФБР не показалось странным, что две тюремные птички решили свить гнездышко
в одном городе?
- Оно следило первое время, но никакой связи между Кордецом и Ханом установить
не удалось. Они не встречались ни разу с тех пор, как приехали в Сан-Рафел.
Подумав, я сказал:
- Мне передали, что судья Гаррисон отошел от политики?
- Старый негодяй. Криди сумел купить его. - На лице Хеппла было отвращение.
- Ваша газета сообщит об этом публике?
- Ни в коем случае - у нас нет доказательств, что это случилось именно так. В
общем, в городе нет оппозиции, и пройдет немало времени, прежде чем появится новый
человек, который объединит недовольных. Я думаю, что старая шайка без труда добьется
победы на выборах и уголовники будут править нами еще один срок.
- А я в этом не уверен. Вы слышали об убийствах на "Белой даче"?
Хеппл кивнул.
- Вряд ли они имеют отношение к Кордецу или Хану.
- Это станет известно в ближайшие дни. Сейчас я как раз и бьюсь над этой загадкой.
- Я понизил голос: - В вашей конторе есть надежный сейф?
- Есть, - ответил Хеппл с некоторым удивлением.
- Я обзавелся одной вещицей, которую надо надежно спрятать. - Я достал револьвер
Бриджетт.
Взяв револьвер, Хеппл понюхал дульное отверстие. Потом испытующе посмотрел на
меня.
- Трисби убит из этого оружия?
- Вполне вероятно. Это я и стараюсь выяснить.
- Не следует ли передать револьвер в полицию?
Я отрицательно покачал головой.
- Нет, полицейские потеряют его.
- Вы знаете, кто владелец этой игрушки?
- Догадываюсь, - уклончиво ответил я. - Но это не значит, что он и есть убийца.
Хеппл опустил револьвер в карман.
- Ладно. Надеюсь, вы знаете, что делаете.
- Не волнуйтесь. Если мне повезет, у вас будет интересный материал. Револьвер,
возможно, ключ ко всей истории.
- Чем еще я могу быть полезен?
- Не уходите завтра из конторы. Может потребоваться помощь, и я должен быть уверен,
что найду вас на месте.
Он бросил на меня тревожный взгляд.
- Не лучше ли поделиться со мной вашими заботами, Брэндон? Вы ходите по слишком
тонкому льду.
- Мой рассказ был бы неполным. У меня достаточно теорий, но мало фактов.
- Расскажите о ваших теориях. Еще неизвестно, встретимся ли мы снова: любознательные
в Сан-Рафеле часто кончают плохо. Если вас заставят замолкнуть навсегда, все ваши
старания пойдут насмарку.
Я ощущал немалый соблазн рассказать о результатах своего расследования, но в
конце концов решил не делать этого. Чтобы повалить такого гиганта, как Криди, нужны
непреложные факты, а не подозрения, какими бы основательными они ни были.
