Теперь она смотрела на меня широко открытыми глазами.
- О да, я читала об убийстве в вечерних газетах. Но я не думала... Он был ваш
компаньон?
- Да.
- Вы говорите, он записал в блокноте фамилию моего отца? - Она нахмурилась: -
Странно, зачем ему это понадобилось?
- Не знаю, хотя, возможно, именно ваш отец и вызвал его по телефону.
Отведя в сторону взгляд, она начала играть рубиновым кольцом на мизинце. Мне
показалось, что она слегка нервничала.
- Папа никогда не звонит сам. Если бы ему понадобились услуги сыщика, он сказал
бы секретарю.
- Вопрос мог быть чересчур деликатным, - возразил я.
Она по-прежнему смотрела в сторону.
- Не знаю, но, так или иначе, ко мне все это отношения не имеет... Извините,
мне пора уходить.
- Сегодня я виделся с вашим отцом, - сказал я, заметив, что в глазах у нее вновь
появилось настороженное выражение. - Он заявил, что не знает никакого Шеппи. Ваш
отец угрожал мне. Он вызвал телохранителя и велел расправиться со мной, если я буду
совать нос в чужие дела.
На лице ее проступил легкий румянец!
- И все же мне непонятно, какое отношение убийство вашего компаньона имеет ко
мне. Извините, мне действительно надо уходить. - Она поднялась.
- Я пытаюсь установить, что делал Шеппи, находясь в Сан-Рафеле, - сказал я, тоже
вставая. - Мне удалось выяснить, что он был в "Клубе мушкетеров", но с кем он ходил,
я не знаю. Вы член этого клуба, я прошу вас стать моим поручителем и провести меня.
Мне необходимо навести справки.
Она глянула на меня так, словно я предложил ей совершить небольшую прогулку на
луну.
- Это абсолютно исключено, - решительно заявила она, и тон ее подчеркивал невероятность
подобного предложения. - Если даже вы попадете в клуб, - а у меня нет никаких намерений
быть вашим поручителем, - никто не потерпит, чтобы вы наводили там справки.
- Я согласен с вами, мисс Криди, - попасть туда действительно нелегко. Но если
бы все-таки я оказался в клубе, могу вас заверить, я получил бы ответы на многие
вопросы.
Она нетерпеливо покусывала нижнюю губу.
- Но это невозможно. Извините, мистер Брэндон, я вынуждена просить вас уйти.
- Моя просьба - не каприз и не прихоть. - Я никак не хотел смириться с неудачей.
- Было совершено убийство. У меня есть все основания полагать, что полиция и пальцем
не шевельнет, чтобы отыскать преступника. Сегодня я разговаривал с капитаном Кетченом
из отдела по расследованию убийств. Он пригрозил, что если я немедленно не прекращу
расследование, то меня заставят пожалеть об этом. И это не было дурной шуткой: час
назад меня пытались избить только за то, что я задавал вопросы. Кое-кто в Сан-Рафеле
хочет замять убийство. Шеппи был не только моим компаньоном, но и другом, и пусть
никто не думает, что смерть его останется безнаказанной. Я прошу вас помочь мне,
все, что мне нужно, это...
Протянув руку, она коснулась кнопки звонка:
- Это не мое дело. Мне жаль, но я не в состоянии помочь вам.
Дверь отворилась, и вошла горничная.
- Тесса, мистер Брэндон собирается уходить. Проводи его.
- Что же, по крайней мере, вы не пытались запугать меня тюрьмой, как капитан
Кетчен, и не угрожали бандитами, как сделал ваш отец, - улыбнулся я. - Извините,
что отнял у вас столько времени, мисс Криди.
С самого начала я не особенно рассчитывал на успех встречи, я все же время впустую
потрачено не было. Я вынес впечатление, что Марго знает, с какой целью отец нанимал
Шеппи.
Я решил поближе познакомиться с приятелем Бриджетт Криди - Жаком Трисби. Возможно,
Шеппи было поручено выяснить, как далеко зашла их "дружба". Ведь Криди упорно отрицал
факт знакомства с моим компаньоном, прибегнул к угрозам. Признайся он в своей связи
с Шеппи, и ему пришлось бы рассказать в суде, что сыщика он нанял для слежки за
женой. Не много найдется мужчин, которым доставило бы удовольствие распространяться
на подобную тему.
Было всего десять минут двенадцатого. Сидя в "бьюике", я раздумывал над тем,
что делать дальше. Наконец завел мотор и поехал на пляж Бэй-Бич.
2
Проезжая через "променад", я наблюдал за запоздалыми купальщиками. В мертвенно-бледном
свете луны море было цвета старого серебра.
Минут через десять я доехал до пляжной конторы, которая, как я и думал, оказалась
закрытой. Купальные кабинки, скрытые в тени пальм, были погружены в полную темноту.
Поставив машину в боковом проезде за конторой, я зашагал к пляжу. Он был тих
и безлюден, как зал ожидания на вокзале в рождественское утро.
Укрывшись в тени, я внимательно оглядел кабины. Ренкин мог оставить здесь дежурного
полицейского, а встреча с законом в данную минуту совершенно не входила в мои планы.
Я напряженно вглядывался в окружавшую меня темень, но не заметил ни малейшего движения,
не услышал никаких подозрительных звуков.
Итак, я мог быть относительно спокойным за то, что, кроме меня, на пляже никого
не было. Покинув укрытие, я двинулся вдоль кабин, пока не добрался до второй от
конца, где обнаружили убитого Джека.
Потрогав дверь и убедившись, что она заперта на ключ, я достал фонарик, стальные
отмычки. Потом, просунув отмычку между замком и косяком двери, я с силой приподнял
ее и надавил плечом. Изнутри, как от раскаленной железной печи, пахнул жаркий и
спертый воздух.
Я сделал шаг в кабину и увидел две табуретки, стол и кушетку. В углу, где нашли
Джека, по-прежнему темнело на полу большое пятно.
Две двери вели в раздевалки. Одной из них пользовался Шеппи, другой - пришедшая
с ним женщина.
Кем могла быть спутница Джека?..
Приманкой? Джек при его легкомыслии вполне мог угодить в ловушку. Если он попал
на пляж в результате какого-то хитро подстроенного обмана, то какое отношение к
этому имел Криди?
А может, он связался с любовницей какого-либо гангстера и тот поймал их с поличным?
Пока разъяренный бандит сводил счеты с Шеппи, девица поспешила удрать, бросив одежду.
Сдвинув шляпу на затылок, я вытер рукою капельки пота со лба.
Или же она сама убила его?..
Я вошел внутрь, плотно прикрыв за собою дверь. Если на пляже находился какой-нибудь
энтузиаст ночных купаний или любитель кататься на лодке при луне, видеть свет в
кабине ему было совсем не обязательно.
Я открыл дверь одной из раздевалок. Это была крохотная каморка со скамьей, четырьмя
крючками для одежды и небольшим зеркалом. Я провел по ней лучом фонарика в надежде
обнаружить признаки того, что Шеппи раздевался именно здесь, но отыскать ничего
не удалось. Комнатка была настолько мала, что полиция не могла пропустить даже самую
мелочь.
Внезапно у меня появилось странное ощущение, что я не один в душной и тесной
кабине. Погасив фонарик, я остался в непроглядной тьме, чувствуя лишь бешеное биение
сердца.
Некоторое время вокруг меня все было спокойно. "Наверное, мне начинают мерещиться
всякие ужасы", - подумал я, но затем где-то рядом услышал звук, напоминающий вздох
человека.
Я отступил назад и вышел из раздевалки.
По дороге вдоль пляжа с шумом промчалась машина.
Я осветил пол кабины, но, как и прежде, ничего не увидел. Тогда я направил луч
на дверь второй раздевалки и плавно повернул ручку.
...Она сидела на полу лицом ко мне. На ней был голубой купальный костюм, и ее
смуглая золотистая кожа была покрыта крупными каплями пота. На левом плече запеклась
длинная струйка крови, невидящий взгляд был устремлен в пространство.
Это была красивая девушка лет двадцати пяти с темными шелковистыми волосами и
фигурой манекенщицы.
Я стоял, пригвожденный к месту, с пересохшим ртом, чувствуя, как взмокла сорочка
от холодной испарины.
Я неподвижно стоял в мертвящей призрачной тишине, бессмысленно уставившись на
девушку.
Помочь я ничем не мог - было слишком поздно.
3
На полу возле нее убийца бросил нож с пластмассовой рукояткой. Это был необычный
нож - такими пользуются домохозяйки, чтобы доставать лед из ванночек холодильников.
Девушка умерла той же смертью, что и Шеппи, только на этот раз рука убийцы дрогнула
и агония была продолжительной.
Она следила за своей внешностью - ее волосы были аккуратно уложены, ногти окрашены
в темно-красный цвет. Она могла быть богатой или бедной, манекенщицей или одной
из многих тысяч работниц Сан-Рафела. Она могла иметь какую угодно профессию.
Я был уверен лишь в одном: она была той девушкой, которая заходила в гостиницу
за Джеком Шеппи, той самой, которую Гривс назвал блондинкой. Он утверждал, что она
носила парик или красила волосы, и, чтобы убедиться в его неправоте, я поднес фонарик
к ее телу. На ней не было парика, и волосы имели естественный цвет. "Тренированные
сыщики тоже ошибаются", - думал я, направляя луч света на ее руки: нежный пушок
на них выглядел совсем светлым. И это было понятно: когда человек месяцами поклоняется
солнцу, волосы на руках меняют цвет.
Духота в крохотной каморке была невыносимой, и я, чувствуя, что одежда моя насквозь
пропиталась потом, вышел из раздевалки.
Только теперь я обратил внимание еще на одну дверь, которая вела в смежную кабину.
Именно через нее должен был проникнуть убийца. Возможно, он и сейчас находится по
соседству...
Погасив фонарик, я неслышно приблизился к двери и приложил к ней ухо. Ничего
не услышав, я ощупью отыскал ручку и слегка повернул ее. Потом чуть-чуть надавил
плечом, но дверь не подалась. Кто-то запер ее изнутри...
Я отошел от двери, чувствуя нестерпимую сухость во рту. Если у него не было второго
ножа, то вполне вероятно, что имелся про запас револьвер.
Мои невеселые размышления прервал донесшийся откуда-то издалека звук - это было
завывание полицейской сирены. С каждым мгновением вой нарастал: "фараоны" спешили
по делу, и наиболее вероятным местом, куда они мчались, была купальная кабина с
убитой девушкой.
Я снова зажег фонарик и, хотя времени у меня было в обрез, постарался как можно
тщательнее обтереть носовым платком дверные ручки: отпечатки пальцев могли навести
Кетчена на мой след. Покончив с этим, я в несколько прыжков добрался до выхода,
проскользнул наружу и огляделся. Хотя на пляже по-прежнему никого не было, для игры
в прятки он подходил не больше, чем тыльная сторона моей ладони.
Сирена выла теперь где-то совсем близко, и я понял, что мне оставался единственный
путь: через открытый пляж.
Когда меня вынуждают обстоятельства, я могу бегать, и бегать неплохо. В былые
времена я пару раз завоевывал кубки в беге на полмили. Это были не олимпийские призы,
но меня они вполне устраивали.
Я припустил по песку. Я пробежал около пятисот ярдов, когда смолкла сирена. Я
задыхался, ноги от усталости едва держали меня.
Когда иссякали последние силы, я увидел, что берег впереди круто обрывается к
морю, и кубарем скатился вниз, к самой воде. С минуту я лежал неподвижно, жадно
глотая воздух. Отдышавшись, поднялся на четвереньки и осторожно забрался на песчаный
гребень.
В белом свете луны я увидел фигуру полицейского, потом дверь в кабину с трупом
темноволосой девушки отворилась и из нее вышел еще один блюститель порядка. Он что-то
сказал своему товарищу, и тот, сорвавшись с места, побежал обратно к шоссе.
Если полиция застанет меня на пляже, это будет счастливая ночь для капитана Кетчена.
Я ни минуты не сомневался, что он сумеет воспользоваться неожиданной удачей.
Чуть живой я дотащился до своей машины и, не зажигая фар, погнал ее прочь.
Дежурный клерк "Адельфи-отеля" дружески улыбнулся мне и протянул ключ.
- Не правда ли, чудесная ночь? Вы обратили внимание, как красиво отражается в
море луна?
Буркнув в ответ бог знает что, я забрал ключ и пошел к лифту. Я собрался войти
в кабину, когда зазвонил телефон и клерк окликнул меня:
- Мистер Брэндон, вас! Вы будете говорить из номера или из вестибюля?
Ответив, что из номера, я вошел в лифт, теряясь в догадках, кто мог звонить мне
в столь поздний час.
- Алло?
- Мистер Брэндон? - послышался женский голос, чистый, низкий и чем-то знакомый.
- Да.
- С вами говорит Марго Криди.
- Рад слышать вас, мисс Криди. - Я недоуменно сдвинул шляпу на затылок.
- Я говорю из "Клуба мушкетеров", - продолжала она. - Я проверила книгу посетителей.
В ней нет фамилии Шеппи.
- Он мог пройти под другим именем. - Я старался не выдать своего изумления.
- Мне это тоже пришло в голову, но швейцар утверждает, что в клубе несколько
месяцев не было ни одного рыжего джентльмена.
Я не помнил, упоминали ли газеты, что убитый на пляже человек был рыжим.
- Отчего вы решили, что он здесь был?
- В его чемодане я нашел пакетик с названием клуба.
- Он мог взять у кого-нибудь из знакомых.
- Конечно. Большое спасибо за помощь, мисс Криди. Я... - В телефоне послышался
легкий щелчок - она положила трубку.
Что побудило ее переменить решение и позвонить мне? Было над чем поломать голову,
черт подери.
Значит, Джек не ходил в "Клуб мушкетеров". У меня не было оснований не доверять
ей. Гривс тоже считал это маловероятным. В вещах Шеппи я не нашел смокинга, а без
него он не прошел бы дальше швейцара.
Но откуда взялись спички и почему Джек позаботился так надежно их упрятать? Он
не отличался любовью к красивым безделушкам и от ненужных вещей старался побыстрее
избавляться.
Швырнув на кровать шляпу, я подошел к чемодану Джека и достал спички. Потом,
сев в кресло, стал внимательно их разглядывать.
Всего я насчитал двадцать пять отрывных спичек, на каждой было напечатано название
клуба. На внутренней стороне пакетика я прочел рекламную надпись магазина художественной
керамики - одного из заведений, которые, словно грибы после дождя, вырастают в местах,
посещаемых туристами.
Она гласила:
"Обязательно посетите "Школу керамики" Маркуса Хана - подлинную сокровищницу
искусства.
Шато, Эрроу-Пойнт, Сан-Рафел".
Надпись вызвала во мне недоумение: зачем понадобилось фешенебельному клубу, который
и на порог не пустил бы ни одного туриста, заниматься подобной рекламой? Что за
странное коммерческое соглашение между двумя сторонами?
Я оторвал одну спичку. Приблизив ее к глазам, увидел, что на обратной стороне
были напечатаны цифры: С451135. Отогнув остальные спички, я убедился, что и на них
были номера, шедшие по порядку до С451160.
