Мой рык заставил его поднять голову. Глаза его светились отчаянием и ненавистью.
Затем он повернулся, вышел в солнечный свет и, волоча ноги, зашагал к далеким пальмам.
Я посмотрел на Раймондо, наблюдавшего за нами со скамьи.
- Значит, так. Я сдаюсь. Признаю свое поражение. Стрелять он не будет. Я хочу
поговорить с твоим боссом.
Раймондо отбросил окурок.
- Да, пора поговорить с боссом, - он встал. - Сейчас и поедем к нему. Я только
починю машину.
Лопнула моя мечта заработать пятьдесят тысяч долларов, но, к моему удивлению,
я не испытывал ничего, кроме облегчения. Никакие деньга не могли компенсировать
то, что мне пришлось пережить за последние дни. Если бы дело касалось только Тимотео,
я бы еще мог сожалеть о том, что не удалось научить его стрелять. Но мысль о деньгах
так загипнотизировала меня, что я чуть не разрушил нашу семью.
- Увидимся у бунгало, - кивнул я.
Люси на кухне готовила ленч.
- Я сейчас поеду к Саванто. Верну деньги. Через несколько часов мы снова будем
одни.
Люси замерла, затем повернулась ко мне.
- Что случилось?
- До меня внезапно дошло, что эта работа нужна мне, как рыбке - зонтик, - ответил
я. - Он никогда не научится стрелять. Я сдаюсь, мы возвращаемся на исходные позиции,
- я улыбнулся. - Я отлучусь на минутку, дорогая, вырою деньги.
Я вышел через дверь черного хода, разрыл песок, вытащил жестянку, достал облигацию.
Раньше я обращался с ней с почтением, а теперь сложил вчетверо и сунул в карман.
Для меня она стала клочком бумаги.
Вернувшись на кухню, через окно я увидел подъезжающий "фольксваген".
- Я приеду через пару часов. Подождешь меня?
- Да, - в ее голосе слышалась тревога. - О, Джей! Ну почему ты не понял этого
раньше!
Раймондо, сидевший за рулем, нажал на клаксон.
- Мы еще поговорим об этом. Мне пора ехать. Жди меня.
По выражению лица Люси я понял, что обнимать ее не стоит. Я послал ей воздушный
поцелуй и вышел из бунгало.
Ехали мы молча. Раймондо вел машину на максимальной скорости, а я думал о том,
что скажу Саванто. Из головы не выходили слова Раймондо: "Если вам это не удастся,
вы не только потеряете деньги, вас ждут личные неприятности".
Дешевый гангстерский блеф?
Я взглянул на него. Профиль Раймондо не выдавал его мыслей, если он о чем-то
и думал. Лицо суровое, волевое. К такому надо относиться серьезно.
Личные неприятности?
На душе стало нехорошо.
Сейчас век чудес, говорил Саванто.
Но и чудеса не возникают на голом месте. Нужно иметь способности или хотя бы
желание, а у Тимотео отсутствовало и то, и другое. Он, правда, старался. Я не мог
этого не признать, так что, возможно, не стоило обвинять его в недостатке желания.
Но что-то мешало ему стрелять. Люси же предлагала мне спросить, почему он не хочет
стрелять. Я не задал ему этого вопроса, да и, скорее всего, он бы мне не ответил.
Может, и стоило поговорить с ним об этом, но я - инструктор по стрельбе, а не психоаналитик.
Без энтузиазма ждал я встречи с Саванто. Он мог обвинить меня в потере полумиллиона
долларов. И мне предстояло убедить его, что ни один человек не смог бы научить Тимотео
стрелять. Я решил тактично намекнуть ему, что не следует заключать такие крупные
пари после выпивки. Я не знал, как он это воспримет, но понимал, что другого выхода
нет.
Жаль, конечно, терять полмиллиона, но спорил-то не я, а Саванто. Какие претензии
он мог предъявить мне? Я честно старался помочь его сыну. Деньги я возвращал. Я
мог бы отдать и пятьсот долларов, полученные в задаток. Чтобы избавиться от Тимотео,
я согласился бы не брать платы за потраченное на него время.
Не доезжая до Парадиз-Сити, Раймондо неожиданно свернул с шоссе 1 налево, и мы
поехали вдоль берега.
- Ты знаешь, куда едешь? - спросил я. - "Империал" в другой стороне.
Раймондо и не думал тормозить.
- Он переехал, - услышал я в ответ.
Потом мы свернули на более узкую дорогу, петляющую меж песчаных дюн. Раймондо
пришлось сбавить скорость. Примерно через милю мы подъехали к небольшому домику,
с выкрашенными в белый цвет стенами, широкой верандой и заросшим сорняками садом.
Два сарая служили гаражами.
У ворот Раймондо остановил машину, выключил мотор, положил ключ в карман. Вылез
из кабины.
Я последовал за ним. Когда мы подошли к дому, в дверях появился Саванто. В черном
костюме, в черной шляпе с широкими полями, все так же похожий на стервятника.
Он поднял маленькую пухлую руку, приветствуя нас. Раймондо отступил в сторону,
а я по трем ступенькам поднялся на веранду.
- Давайте присядем, мистер Бенсон. Я собирался приехать к вам завтра, - его черные
глазки пробежались по моему лицу, а затем он, тяжело ступая, подошел к бамбуковому
стулу и сел, жестом указав мне на соседний стул. - Так что вы хотите мне сказать?
Я сел.
Раймондо поднялся по ступенькам и скрылся в доме. Я услышал, как он с кем-то
поздоровался. Ему ответил густой бас.
- Ну, мистер Бенсон?
Я вытащил из кармана облигацию на двадцать пять тысяч долларов, осторожно развернул
ее и протянул Саванто.
- Чуда не произошло. Извините. Я еще должен вам пятьсот долларов.
Он вгляделся в меня, лицо его оставалось бесстрастным, потом взял облигацию,
осмотрел ее, аккуратно сложил по сгибам, достал потрепанный бумажник, сунул в него
облигацию и вернул бумажник во внутренний карман пиджака.
- Вы хотите получить больше денег, мистер Бенсон? - спросил Саванто. - Не проявили
бы вы большей заинтересованности, если бы я предложил вам сто тысяч долларов?
Я вылупился на него, гулко забилось сердце. Сто тысяч долларов! По его глазам
я видел, что он не шутит. Логичное предложение. Он же экономил целых четыреста тысяч!
Секунду или две меня так и подмывало поддаться искушению, но я подумал о Люси, представил,
с каким ужасом взглянет она на меня, если я вернусь с известием, что стрельбы будут
продолжены. И главное, сам Тимотео. Я уже знал, что никакие деньги на свете не превратят
его в снайпера.
- Нет, ваши деньги меня не интересуют, - ответил я. - Я не смогу их заработать.
Научить вашего сына стрелять невозможно. Что-то останавливает его, словно он не
может переступить табу. Возможно, если вы отведете Тимотео к психоаналитику, ему
там помогут, но я не в силах что-то сделать.
Саванто кивнул. Оглядел запущенный сад, его пухлые ручки покоились на коленях.
Затянувшееся молчание давило мне на нервы.
- Извините, - не выдержал я. - Я отдам вам чек на пятьсот долларов. Продукты
в основном остались нетронутыми. Ваши люди могут забрать их в любой момент, - я
встал. - Я сожалею о вашем пари, но вам не следовало заключать его.
Он посмотрел на меня.
- Никакого пари не было, мистер Бенсон... это лишь невинная выдумка. Не уходите.
Я хочу поговорить с вами. Присядьте пожалуйста.
Задерживаться не хотелось, но тут я вспомнил, что ключ от моей машины у Раймондо.
В доме еще один мужчина. Я кожей чувствовал опасность. И сел.
- Не хотите ли выпить, мистер Бенсон.
- Нет, благодарю.
- А может, передумаете... давайте все-таки выпьем, - обернувшись, он позвал.
- Карло!
В дверном проеме появился гигант. Он, должно быть, стоял у двери, пока Саванто
говорил со мной. Сложенный, как боксер, с широченными плечами, узкой талией, длинными,
мускулистыми ногами. Лунообразное, плоское жестокое лицо, маленькие глазки, расплющенный
нос. Лысый, как бильярдный шар.
- Два виски, Карло.
Гигант кивнул и скрылся в доме.
- Это Карло, - пояснил Саванто. - Очень опасный человек, знаете ли.
Я промолчал. Теперь-то я не сомневался, что попал в передрягу. С Раймондо я бы
еще справился, но против Карло и Раймондо шансов у меня не было.
Мы сидели на веранде, глядя на сорняки в саду и слушая шум далекого прибоя, пока
Карло не принес поднос с двумя бокалами виски со льдом. Он поставил поднос на стол
и удалился.
- Мистер Бенсон, вы упомянули о табу, которое не может переступить мой сын, -
начал Саванто. - Вы совершенно правы. Такое табу действительно существует. Чтобы
вы поняли, чем оно вызвано, я расскажу вам одну историю, которая, я надеюсь, не
покажется вам скучной, - он взял один из бокалов, отпил виски. - Мой отец жил в
Венесуэле, там он родился и умер. Бедный крестьянин, он был мечтателем и истово
верил в Бога. И воспринимал свою нищету как исполнение воли Господней. У него было
два сына, я и мой брат, Антонио. Наша мать умерла от голода. Мой брат и я решили
покинуть хижину, которую отец гордо называл нашим домом. Такое решение требовало
немалого мужества, потому что в тех краях сыновья всегда слушались отцов, а наш
отец не хотел, чтобы мы уходили, - он пристально посмотрел на меня. - Повиновение
детей родителям в традициях моего народа. Непослушание приравнивается чуть ли не
к святотатству. Все знают, что из непослушных детей толку не будет. Однако мой брат
и я покинули нашу жалкую хижину. Нам повезло. В наших путешествиях мы нашли месторождение
золота. К тому времени наш отец тоже умер от голода. Мой брат и я разбогатели, женились,
у нас родилось по сыну. У моего брата - Диас, у меня - Тимотео. Диас пошел в своего
отца. Тимотео - в деда, - Саванто пожал плечами. - Меня увлекла политика. Я постоянно
помнил о том, что моя мать и мой отец умерли от голода. Антонио интересовало только
богатство. Мы не смогли найти общего языка, поссорились, и наши пути разошлись.
Теперь мой брат - глава "Красного дракона", тайной организации, сотрудничающей с
мафией. Я руковожу "Маленькими братьями", защищаю права бедных крестьян. - он вновь
отпил из бокала. - Вам не скучно, мистер Бенсон?
- Нет, но я не понимаю, почему вы мне все это рассказываете.
- Потерпите. Вы видели Тимотео. Он не производит особого впечатления, так же,
как и мой отец. Он мечтатель, идеалист, очень умен. И сентиментален. Он встретил
девушку и влюбился в нее. Пришел ко мне и сказал, что хочет жениться на ней. Привел
ее ко мне, - Саванто сунул руку в карман. - Не могли бы вы дать мне сигарету, мистер
Бенсон? Своих у меня, похоже, никогда нет.
Я положил пачку на стол. Он достал сигарету, и я дал ему прикурить.
- Увидев девушку, я сразу понял, что Тимотео ошибся. Она ему не подходила. Да,
красивая, но явно легкомысленная. Я прямо сказал ему об этом, но какой влюбленный
будет слушать отца, - он пожал плечами. - Я убедил его подождать год, - несколько
секунд Саванто изучал дымящийся кончик сигареты. - Теперь мы переходим к моему племяннику,
Диасу Саванто. Он похож на Тимотео, как тигр - на барашка. Здоровяк, красавец, спортсмен,
прекрасный стрелок, пользуется потрясающим успехом у женщин. Он тоже встретил девушку,
в которую влюбился Тимотео. Он знал, что Тимотео любит ее, - опять пауза. - Мой
брат и я разругались вдрызг. Диас презирал "Маленьких братьев", презирал меня, презирал
Тимотео. В девушке он увидел возможность выразить свое отношение ко мне, моему сыну,
моей организации. Он - плохой человек, мистер Бенсон. Он похитил девушку, надругался
над ней и заклеймил ее. В давние времена члены "Красного дракона" метили скот особым
клеймом, - Саванто принялся разглядывать свои пухлые ручки. - Он заклеймил девушку
символом "Красного дракона". Такое оскорбление можно смыть только кровью. Я - вождь
"Маленьких братьев". Стоит мне только поднять палец, и мой племянник умрет. Но я
не могу этого сделать, потому что он нанес личное оскорбление моему сыну. И только
мой сын может отомстить ему. Я начал понимать что к чему.
- "Маленькие братья" знают об этом оскорблении. Они ждут известия о смерти Диаса
Саванто, о том, что его убил мой сын. Они знают, что Тимотео учится стрелять. Они
очень терпеливы, но они ждут, и всякому терпению приходит конец. Диас знает, что
Тимотео учится стрелять. Ему также известно, что Тимотео такой же, как и его дед.
Жизнь священна и принадлежит Богу. Так думал мой отец, так думает и Тимотео. Вот
табу, о котором вы говорили. Но мщение - ваша традиция. Мой народ мыслит не так,
как Тимотео. Если он не убьет Диаса, род Саванто будет обесчещен. Я уже не смогу
остаться вождем, - он допил виски. - Теперь, мистер Бенсон, вы понимаете, в каком
я положении.
- Зачем вы мне все это рассказали? Я вернул вам деньги и тем самым вышел из игры,
- я поднялся. - Больше я не хочу ничего слушать.
Он удержал меня за руку.
- Уделите мне еще пару минут, - затем повысил голос. - Раймондо!
Раймондо вышел на веранду с каким-то необычным инструментом в руках. Из железа,
но с деревянной рукояткой. С докрасна раскаленным концом.
- Продемонстрируйте мистеру Бенсону, как клеймят "Красным драконом". - попросил
его Саванто.
Раймондо прижал раскаленный конец к одному из деревянных столбов, поддерживающих
крышу веранды. Закурился дымок. Затем Раймондо отдернул железку и, быстро глянув
на меня, скрылся в доме.
- Пожалуйста, посмотрите, что он сделал, - предложил мне Саванто. - Это клеймо
"Красного дракона". Оно представляет собой исторический интерес.
Я подошел к столбу. На дереве отпечатался профиль какого-то чудовища в дюйм длиной,
с извивающимся хвостом и крокодильей пастью.
- Вот таким клеймом изуродовали лицо девушки, на которой хотел жениться Тимотео,
- промолвил за моей спиной Саванто.
Я повернулся к нему.
- Неужели вы и ваши люди столь примитивны, что не можете обратиться в полицию?
- спросил я.
- Да. Такие вопросы мы решаем сами.
- И девушка того же мнения?
Саванто пожал плечами.
- Дело не в девушке. Это оскорбление.
- Что с ней произошло?
- Мистер Бенсон, не проявляйте излишнего любопытства. Пожалуйста, сядьте.
- Я больше ни о чем не хочу слушать.
- Вы втянуты в это дело. - он не спускал с меня глаз. - Позвольте мне закончить.
Пожалуйста, присядьте.
И я сел.
- Из того, что я уже сказал, вы поняли, какая у меня возникла проблема. Я подозревал,
что Тимотео не сможет оправдать возлагавшихся на него надежд. Я слышал о вас: первоклассный
стрелок, три года провоевавший снайпером в джунглях. Снайпер - это узаконенный убийца,
мистер Бенсон. Я решил, что вы - тот человек, который мне нужен. Я дал знать моим
крестьянам, что Тимотео учится стрелять. Новость обрадовала их и позабавила Диаса,
потому что Диас далеко не дурак. Он знает, что никто не сможет научить Тимотео стрелять,
но мои крестьяне этого не знают, а это главное.
