Подо мной свернулась в клубок гремучая змея, ее раздвоенный язычок появлялся
и исчезал в пасти в дюжине дюймов от моей ноги.
Гремучая змея, одна из самых ядовитых змей Флориды, судя по всему, нацелилась
на мою ногу.
- Мистер Бенсон...
Ответить я не рискнул. Звук моего голоса мог побудить змею броситься на меня.
Я не смел пошевелить ногой, меня прошиб холодный пот. Я всегда боялся змей, даже
при виде безобидного ужа у меня по коже бегали мурашки. Не мигая, смотрел я на свернувшуюся
в клубок смерть. Выстрел, Диас, Тимотео, Люси тут же забылись. Я сидел на ветви,
окаменев от страха.
- Мистер Бенсон... - настойчивее, громче.
- Тут змея, - выдохнул я.
Не знаю, услышал ли меня Тимотео, но змея подняла голову. И, словно кто-то потряс
мешочек с сухими фасолинами.
Я сидел, не шевелясь. На веранде о чем-то оживленно говорили по-испански. Ветер
шуршал пальмовыми листьями. Я смотрел на змею. Ноги начало сводить судорогой.
- Мистер Бенсон...
Я знал, с какой скоростью атакует гремучая змея. Я бы не успел убрать ногу. Кроме
того, от резкого движения я мог свалиться с ветви и упасть на крышу.
- Змея, - вроде бы это слово я произнес громче.
И вновь предупреждающе загремели фасолины.
Слышал ли меня Тимотео? Если да, то что он сможет сделать?
Минуты ползли, как часы. Затем до меня донесся новый звук: в гавани Уиллингтона
завели двигатель катера. Диас вот-вот появится в бухте, а я прикован змеей к дереву!
Тут я увидел Тимотео. Он неуклюже лез наверх. По-прежнему в очках и широкополой
шляпе.
- Осторожно! - прошептал я. - Она у моей ноги.
Снова застучала гремушка змеи, и у меня перехватило дыхание.
В шести футах ниже меня Тимотео остановился. Посмотрел вверх. Я видел свое отражение
в полусферах его очков: испуганный, потный мужчина, сжавшийся в комок.
По тому, как замер Тимотео, я понял, что он обнаружил змею, но и она его заметила.
Ее маленькая головка повернулась к нему.
- Не шевелитесь, - предупредил Тимотео.
Я уже собрался убрать ногу, но его спокойный, уверенный голос остановил меня.
Медленно, очень медленно он поднялся на следующую ветвь. От змеи его отделяло
не более четырех футов.
Я не сводил с него глаз, пот катился ручьем, сердце выскакивало из груди.
Как в замедленной съемке, его рука двинулась к шляпе.
Застучала гремушка.
Длинные пальцы взялись за шляпу, сняли ее с головы.
Затем два движения слились в одно. Змея бросилась на Тимотео, а тот выставил
шляпу перед собой.
Я наблюдал, не дыша.
Ядовитые зубы змеи впились в войлок. Свободная рука Тимотео мгновенно схватила
змею у головы. Ее тело тут же обвилось вокруг руки. Он держал змею так, чтобы она
не могла ужалить его, а пальцы второй руки, опустив шляпу, крепко сжали челюсти
змеи. Он выдержал паузу. Я видел, как крепко обвивает змея его руку. А затем кисти
повернулись в противоположных направлениях, ломая змее позвоночник.
Обмякшее тело змеи выпало из его рук. Он посмотрел на меня.
- Она мертва.
Я сидел, прижавшись спиной к дереву. В его очках я видел свое отражение, и мне
не нравилось, как я выгляжу.
Рев двигателя катера вернул меня к жизни.
- Вниз! - яростно прошептал я. - Быстро!
На крышу я спустился раньше него, схватил ружье, лег под навесом, уперся прикладом
в плечо.
Катер уже появился в бухте. Я видел негритянку за штурвалом. Нэнси и незнакомый
мне мужчина мчались бок о бок, Нэнси находилась между мной и ним, прикрывая его
от пули.
Когда они повернут, подумал я, он окажется ближе ко мне, и вот тут-то я его подстрелю.
Я подрегулировал четкость изображения. Мужчина то и дело показывался из-за Нэнси.
Типичный южноамериканец, любимчик женщин: хорошо сложенный, с рельефной мускулатурой,
красивый, с длинными черными волосами, перехваченными белой лентой.
Катер резко повернул и лег на обратный курс.
Нэнси и мужчина показывали друг другу, на что они способны. После поворота он
перепрыгнул через буксировочный трос Нэнси, и она вновь оказалась между нами.
Я ждал, наблюдая за ними в оптический прицел. Голова Нэнси попадала в перекрестье
гораздо чаще, чем голова Диаса. Стрелять я не мог. Скорее я убил бы ее. А они взялись
за руки, каждый держался за трос только одной рукой. Они так сблизились, что фигура
Нэнси полностью закрыла Диаса.
Я лежал, потел и терпеливо ждал. В армии меня научили ждать. Однажды я ждал три
часа, прежде чем выстрелил в голову вражеского снайпера, и теперь постоянно напоминал
себе об этом.
Катер вновь повернул. На этот раз он оказался с моей стороны. Теперь я держал
в перекрестье его голову. За ней появлялись то нос, то подбородок Нэнси.
Решиться на такой выстрел мог только снайпер. Любой, кроме снайпера, задумался
бы, а не попадет ли он в девушку, а не в мужчину. Но я-то был снайпером.
Этот выстрел, подумал я, положит конец затянувшемуся кошмару, даже если станет
началом другого.
Я глубоко вздохнул, плавно перемещая ружье вслед за головой Диаса, чтобы она
постоянно оставалась в перекрестье прицела, положил палец на спусковой крючок.
Внезапно Нэнси чуть отстала и исчезла из прицела. Я понял, что он у меня в кармане.
В этот момент он даже двигался по прямой, а не зигзагом. В него попал бы и Тимотео.
Я потянул на себя спусковой крючок.
Сквозь рев двигателя я расслышал металлический щелчок, но отдачи не последовало.
Я понял, что патрона в казеннике не было. На какое-то мгновение я оцепенел, затем
опустил вниз зарядную рукоятку, досылая в казенник второй патрон. Но легкость ее
хода указала на то, что она не поднимает патрон из обоймы под боек ударника.
Значит, ружье не заряжено. Но я же заряжал его! Я сам заряжал его. Где же патроны?
Я повернулся на бок и взглянул на стоящего позади Тимотео. Я вспомнил, что оставшись
на крыше один, он не сразу позвал меня.
- Ты разрядил ружье, сукин ты сын?
Он кивнул.
Я взглянул на бухту.
Воднолыжники были уже вне досягаемости выстрела. Катер уносил их в открытое море.
Я упустил свой шанс, кошмар продолжался.
Поднявшись, я подошел к Тимотео. Хотелось, конечно, как следует врезать ему,
но что бы это изменило? У меня есть еще завтрашний день, напомнил я себе.
- Неужели ты не способен решиться даже на то, чтобы позволить мне убить за тебя
этого человека? - процедил я сквозь зубы.
Его глаза все так же прятались за черными очками.
- Можно сказать, что да, мистер Бенсон, - хрипло ответил он.
- Дай мне обойму.
Он вынул из кармана обойму с патронами и положил ее на мою протянутую ладонь.
Я оглянулся на бухту. Лыжники уже исчезли из виду, но издалека доносилось гудение
двигателя.
- Иди вниз и поработай языком, - презрительно бросил я. - Ты же у нас мастер
поговорить. Объясни им, почему ты не убил его. И найди аргументы поубедительнее,
если Люси что-то для тебя значит.
Он повернулся и двинулся к лестнице.
А потом с террасы донеслись громкие крики. Я слышал разъяренный голос Саванто.
Говорил он по-испански, и я не понимал ни слова, но мог догадаться, о чем шла речь.
Иногда мне удавалось расслышать реплики Тимотео. В отличие от других, он не повышал
голоса. Затем все замолчали, захлопали автомобильные дверцы, взревел мотор.
Какое-то время спустя на крышу вылез Раймондо. Я сидел на бетонном парапете.
- Мистер Саванто хочет поговорить с тобой.
Вслед за ним я спустился на веранду.
Саванто сидел на стуле. Карло стоял позади него. На лице гиганта играла идиотская
улыбка. Я остановился перед Саванто, вытащил из кармана обойму, положил ее на стол.
- Ваш сын разрядил ружье, пока я был на дереве. Я убил бы Диаса, если б ваш сын
сознательно не сорвал операцию.
Саванто, не мигая, смотрел на меня.
- Вам следовало проверить ружье.
- Вы так думаете? Я его проверил. Подготовил к стрельбе. Как я мог знать, что
ваш сын разрядит ружье? Вы могли представить себе, что он разрядит ружье? Неужели
вы так умны? Я подготовил ружье к стрельбе. Если вы хотите кого-нибудь взгреть за
неудачу, взгрейте вашего сына, а не меня!
Саванто кивнул.
- Я поговорил с ним. То, что он сказал, звучало убедительно. Лопес согласился,
что сегодня Тимотео не мог убить Диаса. Подождем завтрашнего дня.
- Попасть в него и так нелегко, а тут еще ваш сын ставит палки в колеса.
- В дальнейшем у вас не будет с ним никаких проблем, - ответил Саванто. - Но
вы, мистер Бенсон, позаботьтесь о том, чтобы у меня не было проблем с вами. Он повернулся
к Карло и вытянул пухлую руку. По-прежнему улыбаясь, Карло достал из кармана плоский
конверт из тонкой бумаги.
Саванто взял его и положил на стол рядом с обоймой.
- Вот это, мистер Бенсон, сделает ваш завтрашний выстрел более метким. В следующий
раз в конверте может оказаться совсем другое, что уже нельзя заменить. Пожалуйста,
помните об этом.
Он поднялся и в сопровождении Карло прошествовал к "кадиллаку".
Я долго не решался протянуть руку к конверту. "Кадиллак" уже уехал. Ко мне подошел
Раймондо.
- Пусть лежит, солдат. Там ее волосы. Он отрезал их, но с ней все в порядке,
солдат. Он только хочет показать, что дело нешуточное.
Я вытаращился на него.
- Ее волосы?
Раймондо отвернулся.
- Они отрастут.
Дрожащими руками я открыл конверт. При виде золотистых локонов Люси, аккуратно
перевязанных черной лентой, у меня дрогнуло сердце.
- Когда это случилось? - я не узнал своего голоса.
- Этим утром.
У меня подогнулись колени. Я плюхнулся на стул. Коснулся ее шелковистых волос.
- Этим утром? Когда ты ездил за виски?
- Нет... позже. Я же говорил тебе, что она была в полном здравии. Позже.
- Тимотео знает об этом?
- Пока нет. Узнает, когда вернется.
Я закрыл конверт.
- Мне очень жаль, солдат, что так вышло, - пробормотал Раймондо.
Я посмотрел на него. Его смуглое лицо блестело от пота. Он избегал встретиться
со мной взглядом.
- И ты с этим согласен? Ты это одобряешь? - я положил руку на конверт. - И это?
- я распахнул рубашку, чтобы он увидел клеймо "Красного дракона". - И ты думаешь,
что человек, способный на такое, может быть благодетелем крестьян?
Раймондо пожал плечами.
- Слова у него не расходятся с делом. А это главное. Ради добра иногда приходится
творить зло, - тыльной стороной ладони он смахнул со лба пот. - Он сделал много
хорошего. Десять лет назад его люди ходили по воду за две мили. Он обещал помочь.
Ему не поверили. Но он узнал, что один наш крупный политик спит с собственной дочерью.
Не спрашивай, как он это разнюхал. Это его дар - находить человеческие слабости.
Он переговорил с этим политиком. Если хочешь, назови это шантажом, но к деревне
протянули водопровод. Не так давно наши люди на мулах возили в город выращенный
урожай. Саванто решил, что нам нужны грузовики. Он что-то выяснил о другом политике.
Они объяснились, и мы получили десять грузовиков. Так он работает. Если он хочет
что-то сделать для крестьян, то не останавливается ни перед чем, лишь бы достигнуть
поставленной цели.
- И эти крестьяне знают, что он за человек?
- Некоторые догадываются. Кто-то и знает. Но в большинстве они слишком благодарны,
чтобы задавать вопросы.
- А ты? - я смотрел ему в глаза.
Раймондо шагнул к ступенькам.
- Пойду поплаваю. Составишь мне компанию?
Я покачал головой.
- Все образуется, солдат. До сих пор он всегда держал слово.
- Вот именно, до сих пор.
Он спустился на белый песок и пошел к морю.
Я вновь раскрыл конверт и достал шелковистые пряди. Погладил их.
И тут меня словно пронзило молнией. Я понял, как положить конец этому кошмару.
И выругал себя за то, что не додумался до этого раньше.
Я посмотрел на белокурые пряди, затем на клеймо "Красного дракона".
Саванто говорил мне: "Сколько людей вы хладнокровно убили? Восемьдесят двух?
Что для вас еще одна жизнь?"
Скорее всего, мне придется убить Диаса.
Восемьдесят третья жизнь.
Но теперь я уже знал наверняка, что убью Огасто Саванто.
Восемьдесят четвертая жизнь.
И сделаю это с превеликим удовольствием.
Я все еще сидел на веранде, когда вернулся Раймондо. За те полчаса, что я провел
в одиночестве, я успел о многом подумать.
Поднимаясь по ступенькам, Раймондо пристально взглянул на меня. Затем посмотрел
на лежащие на столе волосы.
- Зря ты не пошел со мной. Отличная вода.
Я покачал головой, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. Мне не хотелось,
чтобы он догадался, что у меня на уме.
- Сейчас слишком жарко. Может, позже.
Он кивнул и прошел в дом, переодеть мокрые плавки.
Я в какой уж раз провел рукой по волосам Люси, убрал их в конверт, сунул его
в карман брюк.
В доме зазвонил телефон. Послышались торопливые шаги Раймондо. Он снял трубку.
Мои мысли вернулись к Огасто Саванто. Интересно, думал я, как долго пробудет
он в "Империале"? Возможно, уедет сразу же после убийства Диаса. Я представил его
сидящим на балконе своего номера на четырнадцатом этаже. В конце бульвара строился
двадцатиодноэтажный жилой дом. Синдикат, финансировавший строительство, потратил
все деньги, и на какое-то время работы на доме прекратились, хотя осталось доделать
самую малость. Люси и я во время одной из поездок в Парадиз-Сити заглянули в этот
дом. Нас привлекло объявление, приглашающее осмотреть имеющиеся в нем квартиры.
Помнится, у нас глаза вылезли на лоб, когда мы увидели, какие суммы запрашиваются
за аренду квартир. Особенно дорого стоила полностью обставленная квартира на крыше,
и мы, естественно, выбрали для осмотра именно ее. Агент, встретивший нас в вестибюле,
сразу понял, что денег у нас нет, но других клиентов не предвиделось, и он не стал
нам отказывать. С террасы этой квартиры открывался отличный вид на "Империал".
Попав туда с "Уэстон и Лиис", я бы без труда послал пулю в голову Саванто. Я
решил, что сделаю все возможное ради того, чтобы разделаться с этим стервятником.
Тут на веранду выбежал Раймондо.
В армии я привык к испуганным лицам. Перед боем, бывало, вокруг полно людей,
лица которых прямо-таки излучают страх. Я сразу понял, что Раймондо напуган до смерти.
- Тимотео и твоя жена удрали! - выкрикнул он. - Мы должны их найти!
