Когда я вышел из тира, Люси еще красила бунгало. Ее глаза потемнели от тревоги.
- Ты решил?
- Буду его учить, - ответил я. - Сейчас позвоню Саванто. Мне потребуется твоя
помощь, дорогая. Подробности обговорим позже.
Я набрал номер "Империала", и вскоре меня соединили с Саванто.
- Это Джей Бенсон. Один вопрос, прежде чем я соглашусь. Настроен ли ваш сын содействовать
мне?
- Содействовать? - в голосе Саванто слышалось изумление. - Ну, разумеется. Он
понимает, в каком я положении. Он очень хочет научиться стрелять.
- Я о другом. Если я его возьму, одного хотения будет мало. Ему придется работать,
вкалывать изо всех сил. Когда он должен продемонстрировать свое мастерство?
- Двадцать седьмого сентября.
Девять полных дней, прикинул я. Начиная с завтрашнего.
- Хорошо. С шести утра завтрашнего дня и до вечера 26 он мой... душой и телом.
Он будет жить у меня. Будет только стрелять, есть, спать и стрелять. Он ни на секунду
не покинет школу. Будет делать все, что я ему прикажу, не оспаривая мои слова, каким
бы ни был приказ. У нас есть свободная комната, там мы его и поселим. До вечера
двадцать шестого сентября он принадлежит мне. Я повторяю, принадлежит мне. Если
он не согласен на такие условия, ничего не получится.
В затянувшейся паузе в трубке слышалось лишь дыхание Саванто.
- Чувствуется, что вы хотите заполучить мои денежки, мистер Бенсон.
- Хочу, но я собираюсь их отработать.
- Думаю, вам это удастся. Хорошо... Мой сын приедет к вам завтра, в шесть утра.
- Как насчет моих условий?
- Они справедливые. Я ему все объясню. Он знает, сколь велики ставки.
- Мне нужно полное взаимопонимание, мистер Саванто. Начиная с завтрашнего утра.
- Я ему скажу.
- Этого недостаточно. Я требую ваших гарантий, иначе нечего и браться.
Вновь он ответил не сразу.
- Я гарантирую вам его содействие.
Я шумно выдохнул воздух.
- Отлично. Мне понадобятся деньги. Надо купить патроны. Ружье. Он не может стрелять
из моего. У него слишком длинные руки.
- Об этом не беспокойтесь. Ружье я ему купил. "Уэстон и Лиис". По индивидуальному
заказу. Он привезет ружье с собой.
"Уэстон и Лиис" - лучшие оружейники Нью-Йорка. Ружье, изготовленное у них по
индивидуальному заказу, стоило порядка пяти тысяч долларов. Тут Саванто был прав.
О ружье для его сына я мог не беспокоиться.
- Хорошо. Но я прошу задаток в пятьсот долларов.
- Правда, мистер Бенсон? А почему?
- Я закрываю школу. Отказываю всем клиентам. Мне надо оплачивать кое-какие счета.
Покупать продукты. Я не хочу думать о чем-то еще, кроме как об обучении вашего сына.
- Разумно. Хорошо, мистер Бенсон, вы получите пятьсот долларов, если считаете,
что это необходимо.
- Считаю.
- И вы полагаете, что мой сын станет у вас снайпером?
- Вы же сказали, что сейчас век чудес. Я обдумал ваши слова. И теперь верю в
чудеса.
- Понятно, - снова долгая пауза. - Я хотел бы еще раз переговорить с вами, мистер
Бенсон. У вас есть машина?
- Конечно.
- Не могли бы вы приехать ко мне в отель сегодня вечером... в десять часов, -
он откашлялся и продолжил. - Мы окончательно затвердим наше соглашение. Деньги я
приготовлю.
- Я приеду.
- Благодарю вас, мистер Бенсон, - и он положил трубку.
Люси на кухне резала сандвичи. При тогдашнем состоянии наших финансов мы решили,
что сандвичи - самая дешевая еда. Днем раньше я подстрелил четырех голубей, и Люси
сварила их. Мясо по качеству ничуть не уступало куриному.
Я прислонился к дверному косяку.
- Сын мистера Саванто поживет у нас, дорогая, девять дней. Мне придется заниматься
с ним восемнадцать часов в сутки. Поселим его в спальне для гостей, хорошо?
Она подняла голову, синие глаза чуть затуманились. Тревога никому не прибавляет
красоты. Впервые после нашей первой встречи я заметил, что лицо у нее простовато.
- Он обязательно должен жить у нас, Джей? Нам так хорошо вдвоем. Это наш дом.
Я вспомнил разговор с отцом. Он вообще любил поболтать и очень гордился тем,
что семейная жизнь удалась у него как нельзя лучше.
Женщины хитры, говаривал он, когда я был еще слишком молод, чтобы обращать на
это внимание. Мои родители, бывало, ссорились, и мне представлялось, что верх всегда
брала мать. Он выговаривался, когда мы оставались вдвоем. Возможно, пытался оправдать
свое поражение. Один из таких монологов мне и запомнился.
- Женщины хитры, - начал он тогда. - Их надо гладить по шерстке, если хочешь
с ними поладить. И придет время, когда тебе захочется поладить с одной, выбранной
тобой, женщиной, поэтому запомни, что я тебе говорю. Если ты правильно выберешь
женщину, она станет стержнем твоей жизни: все остальное будет как бы вращаться вокруг
нее. У женщины могут возникать идеи, отличные от твоих, и к ним нужно прислушиваться.
Но вот возникает ситуация, когда ты знаешь, что прав, когда ты должен сделать то
или другое, а она не согласна с тобой. И приходится выбирать одно из двух: или ты
тратишь немало времени, чтобы убедить ее в своей правоте, или переступаешь через
нее. Каждый путь ведет к одной цели. Но в первом случае она видит, что ты уважаешь
ее мнение, хотя оно и оказалось ошибочным. Во втором ты показываешь, кто хозяин
в семье. Впрочем, женщина хочет видеть в своем мужчине хозяина.
Времени на убеждение у меня не было, поэтому я переступил через Люси.
- Да, он должен переехать к нам. Мы можем заработать пятьдесят тысяч долларов.
Если он не будет жить здесь, мы их не получим. Через девять дней мы разбогатеем
и забудем его. А завтра он приедет сюда.
Люси хотела что-то возразить, но передумала и кивнула.
- Хорошо, Джей, - она положила сандвичи на тарелку. - Давай поужинаем. Я голодна.
Мы вышли во внутренний дворик. Я никак не мог понять, почему ее совсем не трогала
открывшаяся перед нами перспектива заработать кучу денег.
- Что с тобой, дорогая? О чем ты думаешь?
Мы сели в парусиновые стулья, заскрипевшие под тяжестью наших тел. В который
уж раз я напомнил себе, что давно пора выкинуть это старье.
- Эта затея - безумие! - взорвалась Люси. - И ты это знаешь. Кругом одно вранье!
Эти деньги! Этот толстый старик! Ты же должен понимать, что он врет!
- Хорошо, это безумие, но чего только не случается на свете. Почему же не с нами?
Этот человек купается в деньгах... Он поспорил... Он...
- Откуда ты знаешь, что он купается в деньгах? - Люси повернулась ко мне.
Гладить по шерстке, говорил мой отец. Но терпение у меня иссякло.
- О господи! Я же тебе все рассказал. Он привез с собой две облигации по двадцать
пять тысяч долларов. Разумеется, денег у него хоть пруд пруди.
- Откуда ты знаешь, что они не украдены... или не фальшивые?
- Дорогая, мне предложили работу... которая мне по силам. Обещали заплатить за
нее сумму, о которой я не мечтал. Я должен отработать эти деньги. Понимаешь? Второго
такого шанса не представится. Он сказал, что я могу показать облигации в банке,
чтобы удостовериться в их подлинности. Пошел бы преступник на такой риск?
- Так почему ты не проверил их?
- Позволь мне самому решать, что нужно делать, а что - нет, - я уже говорил тем
же тоном, что и с новобранцами, которых учил стрелять, хотя и другими словами. -
Я стараюсь для нас обоих. И хватит об этом... Давай поедим.
Люси посмотрела на меня, затем отвела взгляд. Мы начали есть. Но оказалось, что
я не голоден. Кусок не лез в горло. Люси также едва притронулась к сандвичу.
- Ты хоть понимаешь, что мы можем заработать пятьдесят тысяч? - молчание стало
невыносимым. - Ты понимаешь, что означают для нас такие деньги?
- Я лучше приготовлю ему постель. Когда он приедет? - она встала. - Ты поел?
- Люси! Пожалуйста, прекрати! Говорю тебе, такой шанс выпадает раз в жизни. Пятьдесят
тысяч долларов! Подумай! С такими деньгами волноваться нам будет не о чем.
Она взяла со стола тарелку с недоеденными сандвичами.
- Звучит прекрасно... Ни о чем не волноваться.
Она ушла в бунгало. Уже стемнело. Луна поднялась из-за моря, забираясь все выше
и выше в безоблачное небо. Впервые после свадьбы я злился на Люси.
Вспыхнул свет в спальне, где я собирался поселить Тимотео. В любой другой день
я бы помог Люси застелить постель. Мне нравилось хлопотать по дому вместе с ней.
Я вообще стремился к тому, чтобы мы подольше были вместе. Но в тот вечер я не сдвинулся
с места. Сидел и смотрел на луну, пока не подошло время ехать к Саванто.
Я поднялся со стула. Люси на кухне молола кофе к завтраку.
- Мне надо поехать в "Империал", - я привалился плечом к дверному косяку. - Саванто
хочет покончить с последними формальностями. Я вернусь в половине двенадцатого.
Хорошо?
За четыре месяца нашей совместной жизни я ни разу не оставлял ее одну. Я знал,
что она пугается каждого шороха, и злился на себя, потому что не подумал об этом,
обещая Саванто приехать к нему в отель.
Люси улыбнулась, хотя в глазах мелькнул страх.
- Хорошо, Джей. Я тебя подожду.
Я подошел к ней, обнял, крепко прижал к себе.
- Дорогая, для меня это очень важно. Я тебя люблю.
- Ты пугаешь меня. Я никогда не видела тебя таким. Внезапно ты стал грубым, холодным...
Я тебя боюсь, - она говорила, уткнувшись ртом в мою шею, и я чувствовал, как дрожит
ее тело.
- Ну, что ты, Люси, - я оторвал ее от себя. - Я совсем не такой страшный, чтобы
меня бояться, - я взглянул на настенные часы. Почти четверть десятого. Пора ехать.
- Закрой дверь на замок и жди меня. Я приеду, как только освобожусь.
К отелю "Империал" я добрался в самом начале одиннадцатого. Высокий портье сказал
мне, что мистер Саванто живет на четырнадцатом этаже в номере "Серебряная форель".
Напыщенный коридорный в кремовой с алым ливрее открыл мне дверь и предложил войти
в роскошно обставленную гостиную. На дальней стене, подсвеченная рассеянным светом,
серебрилась большая форель.
Саванто сидел на балконе, выходящем на набережную, пляж и море, залитые лунным
светом. Он позвал меня, едва я вошел в гостиную, и предложил сесть в стоящее рядом
кресло.
- Благодарю вас, мистер Бенсон, что вы смогли приехать. Вам же пришлось оставить
одну вашу очаровательную жену. Мне следовало подумать об этом раньше, но как-то
вылетело из головы.
- С ней ничего не случится. Вы поговорили с сыном?
- Дело прежде всего? - Саванто улыбнулся. - Я доволен тем, что вы не подвели
меня.
- Вы поговорили с сыном?
- Хотите виски... или чего-нибудь еще?
- Нет. Мы теряем время. Что он вам ответил?
- Он - хороший мальчик. И сделает все, что я ему скажу. Он ваш, мистер Бенсон,
до вечера двадцать шестого, душой и телом, - Саванто пристально посмотрел на меня.
- Вы этого хотели, не так ли?
Я закурил.
- Что еще вы хотели мне сказать?
- Глядя сейчас на вас, мистер Бенсон, я могу понять, как вам удавалось проводить
столь много часов в джунглях, поджидая врага, чтобы убить его.
- Что еще вы хотели мне сказать? - повторил я.
Саванто одобрительно кивнул.
- Вот пятьсот долларов. - он достал из бумажника пять стодолларовых банкнот и
протянул мне. Я взял деньги, пересчитав, сунул в карман.
- Благодарю.
- Как я понял, вы закрываете школу и отказываете прежним ученикам.
- Да. Все равно, проку от них никакого. После приезда вашего сына я буду заниматься
только с ним.
- Это хорошо. У вашей жены есть родственники, мистер Бенсон?
Я оцепенел.
- Какое это имеет значение?
- Я подумал, а не лучше ли ей куда-нибудь уехать, пока вы будете обучать моего
сына.
- Если вы считаете, что она будет отвлекать меня, то это не так. Моя жена останется
со мной.
Саванто потер подбородок, долго смотрел на сверкающее под луной море.
- Очень хорошо. И еще, мистер Бенсон, ни один человек, повторяю, ни один, не
должен знать о том, что вы учите моего сына стрелять. Никто... особенно полиция.
По моей спине пробежал холодок.
- Что вы хотите этим сказать?
- В результате нашей сделки, мистер Бенсон, вы станете богатым. Я думаю, вполне
естественно ожидать, что ее реализация должна сопровождаться выполнением определенных
условий, которые мы все - вы, я, мой сын - будем соблюдать. Одно из них - абсолютная
секретность.
- Я слышу об этом впервые. Почему полиция не должна знать о том, что ваш сын
учится стрелять?
- Возможно, он окажется за решеткой, если об этом станет известно.
Я выбросил окурок за парапет, не думая о том, что он может упасть на парик какой-нибудь
престарелой миллионерши.
- Говорите. Я хочу знать обо всем.
- Да, мистер Бенсон, я в этом не сомневаюсь. К сожалению, мой сын очень высокий.
И очень застенчивый. Но у него много достоинств. Он добрый, заботливый... начитанный...
- Какая мне разница, какой у вас сын? Почему полиция не должна знать о том, что
я учу его стрелять? При чем тут тюрьма?
Глаза Саванто блеснули.
- Мой сын учился в Гарварде. Из-за его внешности и застенчивости он стал объектом
насмешек. Если исходить из того, что я слышал, ему пришлось туго. Доведенный до
отчаяния, он выстрелил в одного из мучителей, и тот остался без глаза. Судья тщательно
во всем разобрался. Он понял, что Тимотео спровоцировали. И дал ему срок условно,
- тяжелые плечи Саванто поднялись, опустились вновь. - При условии, что Тимотео
никогда в жизни не прикоснется к оружию. Если его застанут с ружьем в руках, ему
предстоит отсидеть в тюрьме три года.
Мои глаза широко раскрылись.
- И вы тем не менее поспорили, что ваш сын станет снайпером за девять дней?
Саванто снова пожал плечами.
- Я был выпивши. И потом, после драки кулаками не машут. Я надеюсь, что сказанное
мной, не повлияет на нашу договоренность?
- Пожалуй, что нет, - ответил я после короткого раздумья. - Если полиции станет
известно о его занятиях в тире, сложности возникнут у вас, а не у меня.
- И у вас тоже, мистер Бенсон, потому что вы не получите денег.
- Как я понимаю, моя задача - научить вашего сына стрелять. Остальное не по моей
части. Вам нужна секретность - обеспечивайте ее. Мне и без этого хватит забот.
Саванто кивнул.
- Я уже подумал об этом и кое-что предпринял. Завтра с Тимотео приедут два моих
человека. Вы с миссис Бенсон можете их не замечать. Вроде бы они есть и вроде бы
их нет, но они будут следить за тем, чтобы посторонние не подходили к школе, и приглядят
за Тимотео, если тот выйдет из-под контроля.
