Я нахмурился.
- А это возможно?
- Нет... но он очень чувствительный, - Саванто как-то неопределенно махнул рукой.
- Вы должны убедить миссис Бенсон никому не рассказывать о нашем соглашении. Видите
ли, помимо полиции, я не хочу, чтобы мой друг, с которым я заключил это неудачное
пари, узнал о происходящем. А он, надо отметить, весьма любопытен. Секретность не
помешает и в этом случае.
- Она никому ничего не скажет.
- Это хорошо, - Саванто рывком поднялся из кресла. - Тогда, до завтра, до шести
утра, - он прошел мимо меня в ярко освещенную гостиную с удобной мягкой мебелью,
обитой белым с красным материалом, кремовым ковром на полу и серебряной форелью
на стене. - И последнее. - он открыл ящик письменного стола, сработанного под старину,
а может, действительно изготовленного в Англии в восемнадцатом веке, и достал конверт.
- Это для вас. Знак доброй воли и поощрение, но вы должны их заработать.
Я взял конверт. В нем оказался листок бумаги стоимостью в двадцать пять тысяч
долларов.
Свернув на песчаную дорогу, ведущую к школе, я вскоре заметил, что у бунгало
стоит красно-синий "бьюик" с откинутым верхом.
Меня охватила тревога.
Кого это принесло в такую позднотищу? Почти половина двенадцатого. Тут я вспомнил,
что Люси одна, и сердце чуть не выпрыгнуло у меня из груди. Я сразу же забыл об
облигации, лежащей у меня в кармане, вдавил в пол педаль газа и машина рванулась
вперед. В визге тормозов я остановил ее у бунгало и выскочил из кабины.
В гостиной горел свет, и не успел я броситься к двери, как у распахнутого окна
появилась Люси и помахала мне рукой.
Я облегченно вздохнул.
- Все в порядке, дорогая?
- Конечно. Заходи, Джей. У нас гость.
Я открыл дверь и через холл прошел в гостиную.
В моем любимом кресле сидел мужчина в летнем поношенном костюме. Со стаканом
кока-колы в руке, с сигаретой, зажатой меж тонких губ. Высокий, гибкий, неулыбчивый,
с загорелым лицом и прозрачно-синими глазами. Черные коротко стриженные волосы.
Волевой подбородок. Он встал, поставил стакан на стол.
- Это мистер Лепски, - представила его Люси. - Он приехал к тебе. Я попросила
его подождать.
- Детектив второго класса Том Лепски... Полицейское управление Парадиз-Сити.
Возможно, на долю секунды я растерялся, но тут же взял себя в руки. Прозрачно-синие
глаза буравили меня. Я не сомневался, что он заметил мою реакцию. Фараонов учат
подмечать такие нюансы.
- Что-то у нас не так? - я натянуто улыбнулся, пожимая ему руку.
Лепски покачал головой.
- Теперь вы можете представить себе, каково быть полицейским. Если приезжаешь
к кому-то в дом, тебя встречают, словно ты намерен кого-то арестовать. Из-за этого
мы ни с кем не общаемся. Я просто превратился в затворника... как я и говорил миссис
Бенсон. Все у вас в полном порядке, дружище. Я разминулся с вами не больше чем на
четверть часа. Миссис Бенсон была одна, мы разговорились, и время пролетело незаметно.
Полагаю, моя жена уже беспокоится, куда я запропастился.
- Вы хотели поговорить со мной? - напряжение не отпускало. В голове вертелись
слова Саванто: "...никто не должен знать... особенно полиция".
- Джей, принести тебе коку? - спросила Люси. - Пожалуйста, присядьте, мистер
Лепски.
- Конечно, выпью с удовольствием, - ответил я. - Садитесь, мистер Лепски.
Лепски опустился в кресло. Люси ушла на кухню, а я сел на стул с высокой спинкой,
лицом к полицейскому.
- Я задержу вас лишь на несколько минут, - начал тот. - Я бы не приехал так поздно,
но одно цеплялось за другое, и раньше не получилось.
- Ничего страшного. Я рад, что составили компанию моей жене. Место тут тихое,
рядом никого нет, - я достал из пачки сигарету, закурил. - Я уезжал по делам.
- Да... миссис Бенсон сказала мне.
Что еще она ему сказала? Я даже вспотел.
Люси принесла стакан коки.
- Мистер Лепски хочет попрактиковаться в стрельбе. Но я сказала ему, что в ближайшие
две недели ты будешь занят, потому что взял ученика, которому должен посвятить все
свободное время.
Я отпил коки. Во рту у меня пересохло.
- Скоро у меня экзамены на присвоение очередного звания, - пояснил Лепски. -
Стреляю я метко, но лишние баллы не помешают. Вот я и хотел, чтобы вы дали мне несколько
уроков.
- С удовольствием, но сейчас не могу, - я смотрел на кубики льда, плавающие в
темной коке. - В ближайшие две недели я действительно буду занят. Вы сможете подождать?
Прозрачно-синие глаза вновь уставились на меня.
- То есть вы взяли ученика, с которым будете заниматься с утра и до вечера в
течение двух недель?
- Совершенно верно. Вы сможете подождать? Через две недели я готов вам помочь.
- Экзамен по стрельбе у меня в конце месяца.
- Я смогу позаниматься с вами два или три часа двадцать девятого числа. В удобное
для вас время. Этого хватит, не так ли?
Он потер шею, задумчиво глядя на меня.
- Наверное, хватит. Как насчет шести вечера двадцать девятого, если только я
не позвоню и откажусь?
- Пойдет, - я встал. - Жду вас у себя.
Лепски допил коку, также поднялся.
- Я вижу, вы занялись покраской.
- Да, хочется немного подновить школу.
- Нужное дело. Ник Льюис - мой давний друг. Он учил меня стрелять. Знаете, я
никогда не думал, что он продаст школу. Вы здесь уже четыре месяца? Получается?
- Пока трудно сказать. Мы еще осваиваемся.
- Все будет хорошо. У вас блестящая репутация. Вы ведь считаетесь лучшим стрелком
в армии?
- Теперь уже нет. Но год назад был вторым.
- О-го-го. Уж в армии-то стрелять умеют, - прозрачно-синие глаза вновь вонзились
в меня. - Я слышал, вы были снайпером.
- Совершенно верно.
- Не хотел бы я заниматься этим делом, но полагаю, снайпер должен стрелять быстро
и точно.
- Полностью с вами согласен.
- Этот ваш ученик, должно быть, туповат, раз уж вы должны уделить ему две недели,
чтобы научить его стрелять, или он хочет стрелять так же хорошо, как и вы?
- Причуда богача. Вы понимаете, о чем я говорю. У него есть деньги, и он хочет,
чтобы ему не мешали. Я не жалуюсь.
- Я его знаю?
- Едва ли. Он здесь на отдыхе.
Лепски кивнул.
- Да... богачей здесь хватает. Денег у них больше, чем мозгов, вот они и не знают,
чем себя занять, - у двери мы вновь пожали друг другу руки. - Если я не позвоню,
то буду у вас двадцать девятого, ровно в шесть.
- Договорились. Спасибо вам, что составили компанию моей жене.
Он улыбнулся.
- Поговорить с ней - одно удовольствие.
Люси тоже подошла к двери, и мы постояли, пока он не уехал. Я достал из кармана
носовой платок и вытер потные ладони, затем закрыл дверь, запер ее на ключ и вслед
за Люси вернулся в гостиную.
- Надеюсь, что я не сказала ему ничего лишнего, Джей? - озабоченно спросила она.
- На тебе лица нет. Но я подумала, лучше сразу сказать ему, что ты занят.
- Все нормально, - я присел к столу. - И надо же ему было приехать именно сегодня.
- А что такое?
Помявшись, я пересказал ей разговор с Саванто. Поначалу я уже решил ничего ей
не говорить, но потом передумал.
Люси слушала внимательно, зажав руки между коленей, широко раскрыв глаза.
- Теперь ты понимаешь, какие могут возникнуть осложнения, - заключил я. - Мы
никому не должны говорить ни о Тимотео, ни об его отце, ни о наших занятиях в тире.
- А вдруг полиция арестует тебя, если узнает, что ты учил стрелять человека,
которому суд запретил брать в руки ружье? - спросила она.
- Разумеется, нет. Я всегда могу сказать, что не имел об этом ни малейшего понятия.
- Но, Джей, ты же все знаешь!
- Доказать это невозможно.
- Я тоже знаю. Неужели ты думаешь, что я буду лгать полиции, если меня спросят
об этом?
Я встал, зашагал по комнате.
- Я должен заработать эти деньги. Надеюсь, ты мне в этом поможешь.
- И моя помощь будет заключаться в том, что я буду лгать полиции?
Я остановился у стола.
- Посмотри, - я достал из кармана конверт, вынул из него облигацию, положил на
стол. - Посмотри.
Люси встала, подошла к столу, склонилась над облигацией. Ее длинные белокурые
волосы упали вниз, скрывая лицо. Она выпрямилась, взглянула на меня.
- Что это?
- Одна из облигаций, о которых я тебе говорил. Она стоит двадцать пять тысяч
долларов. Саванто дал ее мне. Я смогу оставить ее у себя, вместе со второй облигацией,
если научу Тимотео стрелять. Он настроен серьезно и того же ждет от нас... тебя
и меня... нас обоих.
- Почему он дал тебе облигацию, если ты ее еще не заработал.
- Чтобы показать, что доверяет мне.
- Ты уверен?
Во мне вновь начало закипать раздражение.
- А для чего же еще?
- Возможно, это психологический маневр, - в ее глазах мелькнул испуг. - Видишь
ли, Джей, раз облигация у тебя, ты не захочешь с ней расстаться. Теперь ты крепко
сидишь на крючке.
- Ладно, пусть он мне не доверяет, но дает двадцать пять тысяч долларов, чтобы
подцепить меня на крючок. Этого и не требуется! Я давно на крючке! Я знаю, как мы
сможем распорядиться этими деньгами! И намерен их заработать! Я научу этого парня
стрелять, даже если мне придется его убить!
Она смотрела на меня, как на незнакомца, затем двинулась к двери.
- Уже поздно. Пойдем спать.
- Одну минуту, - я нашел ручку, написал на конверте мою фамилию, адрес, номер
банковского счета, вложил в него облигацию и заклеил конверт.
- Завтра утром, Люси, отвези, пожалуйста, конверт в банк и попроси подержать
его там для меня. Я поехал бы сам, но Тимотео появится здесь в шесть часов и мы
сразу начнем стрелять. Отвезешь? А заодно надо купить продукты, - я достал из бумажника
двести долларов. - Рассчитай, чтобы еды нам хватило на неделю, и возьми побольше
пива.
- Хорошо, - взяв у меня деньги, Люси вышла в коридор и направилась в спальню.
Впервые с тех пор, как мы поженились, я чувствовал, что обидел ее. И мысль об этом
не давала мне покоя. Я стоял у стола и смотрел на конверт. Я должен думать о нашем
будущем, убеждал я себя. Со временем она все поймет. Сейчас главное для меня - Тимотео.
На девять дней Люси должна отойти на второй план.
Конверт я отнес в спальню. Люси принимала душ в ванной. Я сунул конверт под подушку
и сел на кровать, дожидаясь, пока она помоется.
В ту ночь мы оба почти не спали.
Глава 2
Мы встали без четверти пять, и, пока Люси варила кофе, я принял душ и побрился.
Недостаток сна никак не отразился на моем настроении. Меня ждало конкретное дело,
а работа всегда придавала мне сил. Последние четыре месяца я только и делал, что
волновался из-за наших финансов, отчего и стал таким раздражительным. Конечно, я
не сожалел о часах, проведенных с Люси, но для полного счастья мужчина должен работать.
Я нашел Люси на веранде. Она пила кофе и смотрела на восходящее за пальмами солнце.
- После приезда Тимотео, - я сел за стол и взял приготовленную для меня чашку
кофе, - ты не увидишь меня до ленча, - выглядела Люси усталой, встревоженной, но
у меня не было времени думать о ее тревогах. - Я хочу, чтобы ты поехала в банк к
девяти часам. Когда ты вернешься, обзвони всех шестерых учеников и скажи им, что
мы закрываемся до конца месяца. Не думаю, что они будут возражать. Разве что полковник
Форсайт заартачится. Постарайся ублажить его. Объясни, что мы начали ремонт. Я уверен,
что ты его уговоришь.
- Хорошо, Джей.
- Продуктов купи на неделю, - я помолчал, потом добавил. - И постарайся готовить
повкуснее. Его отец оплачивает счета. Значит, его надо хорошо кормить. На расходы
нам выделено пятьсот долларов.
Паника мелькнула в ее глазах.
- Хорошо, Джей.
Я улыбнулся.
- Не пугайся. Мы должны заработать эти пятьдесят тысяч долларов. Я очень рассчитываю
на твою помощь. Я буду учить этого парня стрелять, но все прочие заботы лягут на
тебя, - я допил кофе и закурил. Первая утренняя сигарета всегда доставляла мне особое
удовольствие. - Все хорошее я хочу делить с тобой, Люси.
Она переплела пальцы рук.
- Что заставило тебя измениться, Джей? Эта работа или деньги? - едва слышно спросила
она.
- Измениться? Я не менялся. О чем ты?
- Ты изменился, Джей, - Люси подняла голову и попыталась улыбнуться. - Когда
при нашей первой встрече ты сказал, что был армейским инструктором, я с трудом поверила
тебе. Ты ничем не напоминал старого служаку... такой добрый, обходительный. Мне
не верилось, что ты можешь руководить людьми, отдавать приказы. Меня это озадачивало,
- она помолчала. - Но теперь я вижу, что ты можешь научить этого человека стрелять.
Теперь я тебя побаиваюсь. Я вижу, ты можешь быть грубым и жестоким ради того, чтобы
достичь цели, но, пожалуйста, не будь грубым и жестоким со мной.
Я встал, поднял Люси со стула, прижал к себе.
- Что бы ни случилось, Люси, запомни: я тебя люблю. Я самый счастливый человек
на свете, потому что нашел тебя. Потерпи несколько дней, и все переменится. Тогда,
оглянувшись назад, ты простишь меня, если я тебя обидел, и поймешь, что я старался
ради нас обоих.
Мы целовались, и я даже начал забывать о приезде Тимотео, когда шум мотора оторвал
нас друг от друга.
- Они едут. Дорогая, увидимся за ленчем, - я сошел с веранды на песок.
Маленький грузовичок переваливался с боку на бок на песчаной дороге. В кабине
сидели двое. Увидев меня, водитель помахал рукой и направил грузовичок ко мне.
Я ждал.
Они подъехали и вылезли из кабины. Водителю, среднего роста, в черных шортах,
с загорелым лицом и телом, покрытым густыми, грубыми волосами, на вид было лет тридцать.
Те, кому нравятся даго*, могли бы назвать его красивым. Во всяком случае, его отменная
физическая форма не вызывала сомнений. Под кожей перекатывались тренированные мышцы.
Он был быстр, как ящерица, и здоров, как бык.
______________
* Презрительное прозвище испанцев, португальцев, латиноамериканцев.
Я перевел взгляд на его спутника. Старше по возрасту, ниже ростом, в гавайской
рубашке, уже вышедшей из моды, и светлых брюках. Оспины на смуглом лице, маленькие
глаза, тонкие губы и широкий, расплющенный нос. Выглядел он, как мелкий гангстер
из телевизионного фильма.
Водитель направился ко мне, в широкой улыбке блеснули идеально ровные, белые
зубы.
- Мистер Бенсон? Я - Раймондо, правая рука мистера Саванто, левая рука и, возможно,
левая нога, - улыбка стала еще шире. - Это Ник. Не обращайте на него внимания. Он
этого не заслуживает. Он годится лишь на то, чтобы убирать лошадиный помет.
