Это охладило меня. Я уже не сердился на Люси. Наоборот, меня вновь охватило чувство,
будто рядом затаился враг.
- Неудивительно, что ты не смогла завести машину. Кто-то снял крышку распределителя
зажигания. Облигация у тебя с собой?
Глаза Люси широко раскрылись, она полезла в сумочку, вытащила конверт с облигацией.
- Я и не рассчитывал, что все будет так легко, дорогая. Надо попотеть, чтобы
заработать большие деньги. Теперь слушай. Я рассказал тебе не все из того, что говорил
мне Саванто. Он предложил мне отправить тебя к каким-нибудь родственникам, пока
я буду учить Тимотео. Я могу вызвать такси и отвезти тебя в отель. Деньги у нас
есть и пожить там тебе придется лишь девять дней. Как ты на это смотришь?
- Я не поеду! - выглядела она испуганной, но ответила решительно.
- Отлично, - я сунул конверт в карман, затем шагнул к Люси и обнял ее. - Я не
хочу, чтобы ты уезжала. Займи Тимотео, пока я поговорю с Раймондо. Готов поспорить,
это он снял крышку.
- Будь осторожен, Джей. Меня пугает этот человек.
- Я его не боюсь, - я поцеловал Люси и двинулся к пальмам. Ходить по песку, да
еще в жару, удовольствие маленькое. Я весь вспотел, пока добрался до грузовичка.
Раймондо и Ник ставили палатку. Место они выбрали, лучше некуда: тень, пляж,
море. Работал, конечно, Ник, его гавайская рубашка почернела от пота. Раймондо пел.
Голос у него был хороший. С таким голосом он мог бы выступать и на эстраде.
Он замолчал, увидев меня, что-то сказал Нику. Тот поднял голову, посмотрел в
мою сторону, затем вновь ударил молотком по колышку.
Раймондо зашагал мне навстречу, легкой походкой, уверенный в себе.
Я остановился в шести футах от него. Остановился и он.
- Ты снял крышку распределителя зажигания с моей машины? - резко спросил я.
- Совершенно верно, мистер Бенсон. Она у меня... таков приказ.
- Мне она нужна.
- Да, конечно, - он улыбнулся во весь рот. - У меня приказ мистера Саванто: никто
не приезжает сюда, никто не уезжает отсюда. Так он понимает секретность. Вы можете
позвонить мистеру Саванто, если не верите мне, - он склонил голову набок. - Вы выполняете
свою работу, я - свою. Мотор грузовика тоже не заводится.
Я быстро все просчитал. Саванто мог отдать такой приказ. У нас не было повода
ехать в город, кроме как для того, чтобы положить облигацию в банк. Если Саванто
придавал столь серьезное значение секретности, он, конечно, мог принять меры, чтобы
воспрепятствовать нашему с Люси отъезду, но, с другой стороны, не захотел ли Раймондо
поквитаться со мной таким способом за то, что я наорал на него.
- Я поговорю с твоим боссом. Если это твои выдумки, я вернусь, и тогда пеняй
на себя.
- Поговорите, - уверенность прямо-таки распирала его. - Поговорите с вашим боссом.
Он вам все скажет, - Раймондо подчеркнул слово "вашим". Я это заметил.
Я не спеша вернулся к бунгало. На открытом солнце особо не побегаешь, да и мне
было о чем подумать. Если Раймондо сказал правду, у меня появились лишние хлопоты.
Двадцать пять тысяч не принадлежащих мне долларов.
Войдя в бунгало, я прямиком направился к телефону. Никаких гудков. Мертвая тишина.
Я сел в мое любимое кресло и закурил. Машины нет... телефона нет... до города пятнадцать
миль. Как говорится, полная изоляция.
Меня это не тревожило. Мне не раз приходилось попадать в аналогичные ситуации.
Я встал и прошел на кухню, чтобы посмотреть, что у нас из еды. Скоро выяснилось,
что от голода мы не умрем. Привезенные продукты трое взрослых с трудом съели бы
за два месяца. Хватало и выпивки: шесть бутылок шампанского, множество банок пива,
виски, джин, томатный сок.
Так что мы могли обойтись без магазинов. Но что делать с облигацией мистера Саванто?
Решение я нашел не сразу, пришлось поломать голову. Я понимал, что трачу драгоценное
время, но не мог вернуться к Тимотео, не упрятав облигацию в надежное место.
В буфете я взял небольшую жестяную коробку из-под печенья, положил в нее конверт
с облигацией, закрыл крышку и заклеил ее липкой лентой.
Вышел из бунгало через дверь черного хода и оказался в тени росших рядком пальм.
Огляделся, как оглядывался во Вьетнаме, прежде чем лечь в засаду. Убедившись, что
я один и никто за мной не наблюдает, я вырыл под третьим по счету деревом глубокую
яму, сунул туда жестянку и завалил песком. Еще несколько минут ушло на то, чтобы
заровнять мои следы у дерева.
Затем я стряхнул песок с рук и взглянул на часы. Тимотео в тире чуть ли не три
с половиной часа и еще ни разу не выстрелил!
Я поспешил к своему ученику. Если я хочу его чему-нибудь научить, говорил я себе,
мне надо перестать отвлекаться на другие дела. А прежде чем мы начнем стрелять,
его надо хоть немного успокоить.
Я подошел к пристройке. Песок заглушал мои шаги. До меня донесся голос Люси.
Очень веселый. Я остановился у стены и прислушался.
- Я была такой же, как вы, до того, как встретила Джея, - щебетала Люси. - Вы,
возможно, не поверите, но это чистая правда. Я и теперь всего боюсь, но не так,
как прежде. До Джея я была такая задерганная, что вздрагивала, увидев свое отражение
в зеркале. Виноват, наверное, отец... - она помолчала. - Говорят, что многие дети,
у которых что-то не так, во всем винят родителей. Как, по-вашему?
Я смахнул со лба пот и придвинулся ближе к стене. Мне хотелось услышать ответ.
- Это обычная отговорка, - я едва узнал голос Тимотео, веселый, спокойный. -
Мы все ищем какие-то оправдания нашим действиям. Возможно, виноваты и наши родители,
но, быть может, мы тоже не без греха. И как удобно укрыться за фразу, что все было
бы иначе, если б не родители. Есть, конечно, особые случаи, но думаю, что помочь
себе можем только мы сами.
- Вам повезло, раз вы можете так думать. Я-то уверена, что во многом виноват
мой отец.
- В чем?
- В том, что я такая дерганая. Видите ли, он хотел мальчика. И убедил себя, что
иное просто невозможно. Когда родилась я, он не пожелал признать, что я - девочка
и таковой и останусь. Он всегда заставлял меня носить брюки. Он хотел, чтобы я делала
то, что делают мальчики. Наконец, он понял, что это бесполезно, и забыл про меня...
игнорировал полностью. А я так хотела, чтобы он хоть немного любил меня. Любовь
для меня очень важна, - вновь пауза. - Вы думаете, я не права?
- Я не знаю, - голос Тимотео стал бесстрастным. - Меня воспитывали иначе. Разве
ваша мать не любила вас?
- Она умерла в родах. А ваша мать?
- В Братстве женщины не в счет. Я даже редко видел ее.
- В Братстве? А что это такое?
- Образ жизни... не стоит говорить об этом, - опять долгое молчание. - Вот вы
сказали, что всего боитесь. Почему? По вас этого не видно.
- Сейчас, конечно, меньше, чем раньше. Я не чувствую уверенности в себе. Мне
кажется, что я хуже других. Я чуть ли не падаю в обморок, когда гремит гром. С Джеем
мне стало легче. Он добрый, отзывчивый, хотя иногда кричит и хмурится. Он... в общем,
вы все увидите сами. Даже не знаю, почему я говорю об этом, - она рассмеялась. -
Вы были таким подавленным и взволнованным, я вот и решила вас отвлечь.
- Я вам очень благодарен, миссис Бенсон.
- Пожалуйста, зовите меня Люси. В конце концов, вы поживете у нас несколько дней.
Я хочу, чтобы мы стали друзьями, - помолчав, она добавила. - Это ваше ружье?
- Да.
- Можно я попробую выстрелить из него? У Джея и в мыслях нет научить меня стрелять.
Сам-то он стреляет превосходно. Иногда мне даже не верится, что можно так метко
стрелять. Вы покажете мне, как стрелять из ружья, Тим?
- Боюсь, мистеру Бенсону это не понравится.
- Он не станет возражать. Кроме того, он чинит машину. Пожалуйста, покажите мне.
Должно быть, она взяла ружье, потому что Тимотео чуть ли не крикнул: "Осторожно.
Оно заряжено".
- Покажите мне, - настаивала Люси.
- Я тут мало в чем понимаю. Мне кажется, не стоит. Давайте лучше подождем мистера
Бенсона.
- Вы должны разбираться в этом лучше меня. Ждать я не собираюсь. Я хочу стрелять.
Что я должна делать?
- Положите ружье на скамью.
- Не хочу!
Люси никогда не стреляла. Она могла убить его. Он мог убить ее. Я было рванулся
к двери, но сдержался. У нее получалось лучше, чем у меня. Риск мог оправдаться.
- Подождите! - услышал я. - Ружье надо держать крепко. Сильнее прижимайте его
к плечу, иначе при выстреле оно вас ударит. Все-таки, давайте подождем.
- Вот так?
- Еще сильнее. Люси, пожалуйста... не надо.
Грохот выстрела. Вскрик Люси.
- Больно!
- Вы попали в мишень! - возбужденный возглас Тимотео. - Посмотрите!
- Я и хотела попасть, - пауза. - Для первого выстрела неплохо. Теперь ваша очередь.
- Я не умею.
- Тим Саванто! Если вы не сможете выстрелить лучше меня, вам не останется ничего
другого, как провалиться сквозь землю от стыда, - Люси рассмеялась.
- Я не люблю оружия.
- Тогда я попробую еще раз.
Долгая пауза, грохот выстрела.
- О!
- Вы чуть дернули ружьем перед самым выстрелом. Я видел. Дайте мне попробовать.
- Ставлю десять центов, что вы не сможете выстрелить точнее, чем я, - в голосе
Люси слышалось дружеское подтрунивание. - Ставлю десять центов. Спорим?
- Спорим.
Снова пауза, выстрел.
- Обманщик! - с притворным негодованием воскликнула Люси. - Вы говорили, что
не умеете стрелять! Вы украли мой десятицентовик!
- Извините, - рассмеялся и Тимотео. - Это шутка. Забудем о споре. Я бы не стал
платить, если бы проиграл... честное слово.
Я решил, что пора появляться на сцене. Отошел на десяток шагов, а затем, посвистывая,
направился к двери.
Войдя в пристройку, я сразу почувствовал, как изменилась атмосфера. Тимотео держал
в руках ружье. Одного взгляда на меня хватило, чтобы он окаменел. Его глаза наполнил
страх, он стал похож на собачонку, ждущую пинка хозяина. Люси сидела на скамье,
лицо у нее раскраснелось, глаза блестели. Но блеск тут же потух, и она смотрела
на меня, как бы спрашивая, не натворила ли она чего.
- Что у вас тут делается? - я улыбнулся Люси, но почувствовал, что улыбка вышла
натянутой. - Я слышал стрельбу.
Она попыталась подыграть мне, но не слишком удачно.
- Да... и я попала в мишень. Так что в нашей семье метко стреляешь не только
ты. Посмотри сам...
Не обращая внимания на Тимотео, я взглянул на далекую мишень. Дырка во внешнем
кольце и еще одна у самого центрального круга.
- Так, так! Интересное дело. Выстрел в круг весьма неплох.
- Я так и знала! Вы, мужчины, всегда заодно. Это он. Я попала во внешнее кольцо.
Даже мне этот диалог показался ужасным.
Я повернулся к Тимотео и улыбнулся.
- Видите? Все не так уж страшно, не правда ли? Это хорошее начало. Продолжайте.
Патронов у нас хватит, - я посмотрел на Люси. - У меня есть ружье, которое тебе
подойдет. Ты хочешь стрелять вместе с ним?
Поколебавшись, Люси кивнула.
Я подошел к ящику, где хранились ружья, открыл замок, откинул крышку и достал
ружье, из которого Ник Льюис учил стрелять женщин. Зарядил его и передал Люси.
- Подождите, пока я поставлю новые мишени. А затем сделайте по пятьдесят выстрелов.
Хорошо?
Тимотео сжался, словно кролик, готовый броситься наутек. Я словно этого и не
заметил. Вышел на солнце, поставил новые мишени.
- Можете начинать, - крикнул я. - А я побуду в бунгало. Мне надо написать несколько
писем. Я хочу, чтобы к моему возвращению вы разнесли эти мишени в клочья.
Я улыбнулся, помахал им рукой и направился к бунгало. Прошел на кухню, достал
из холодильника банку пива. Так рано я обычно пиво не пил, но от прогулок по жаре
меня мучила жажда. Сел на веранде, выпил полбанки, выкурил сигарету.
Выстрелов не было.
Я подождал еще пять минут... все та же тишина. Я допил пиво, бросил недокуренную
сигарету, вынул из пачки новую. Часы показывали 10:43. Тимотео находился в тире
уже четыре часа и сорок пять минут. За это время он выстрелил один раз.
Чем они там занимаются? Кровь вновь ударила мне в голову. Люси должна знать,
как важно для меня научить этого жлоба стрелять. Неужели они до сих пор сидят и
обсуждают своих родителей, свои страхи, свои слабости?
Я вскочил, но заставил себя вновь опуститься на стул.
Надо дать ей время, сказал я себе.
Время? Черт! Времени-то у меня и не было!
Слушая их разговор, я решил, что она нашла правильный подход к Тимотео. В конце
концов, у нее он попал в мишень, но теперь... Почему они не стреляют?
Я просидел на веранде двадцать пять минут. Каждую секунду я ожидал выстрела.
Секунда проходила, а его все не было.
Я уже не на шутку разозлился. Я клял Тимотео и клял Люси. Что за игру они затеяли?
Я встал, выбросил четвертую кряду сигарету и пошел к тиру.
Плевать я уже хотел на его нервы. Если б потребовалось, я бы дал ему хорошего
пинка. Я ворвался в пристройку.
Тишина и пустота. Оба ружья лежали на одной из скамей. Мишени так и остались
нетронутыми. Ящерица метнулась вверх по стене, показывая, что жизнь идет своим чередом.
Я вышел из пристройки, кипя от ярости. И заметил две цепочки следов, ведущих
к морю. Подняв голову, я оглядел берег.
Они шли рядышком, по самой кромке воды. Он наклонил голову, слушая Люси. Она
сняла сандалии и несла их в руке. Похоже, они забыли обо всем на свете, кроме своей
беседы.
Я, однако, не мог позволить себе такой роскоши.
Глава 3
Стоя под жарким солнцем, я решил, что могу выбрать один из двух вариантов: оставить
их вдвоем или подойти к ним, схватить его за шиворот, отволочь в тир, сунуть ружье
в руки и заставить стрелять до посинения.
Стоял я долго, затем развернулся, сдерживая ярость, и направился к бунгало.
Мое решение основывалось на том, что произошло раньше. По крайней мере, при Люси
он попал в центральный крут мишени, а у меня не было уверенности, что я смогу добиться
от него того же.
Чтобы как-то занять себя и немного успокоиться, я рассортировал консервы и убрал
их в буфет. Две бутылки шампанского и дюжину банок пива поставил в холодильник.
На ленч, решил я, мы съедим томатный суп, куриное мясо, компот из персиков и
фруктовый салат. Выставив на стол банки с названными продуктами, я взял из холодильника
банку пива, отнес на веранду и сел, все еще кипя от ярости.
Часы показывали 11:36.
Пляжа я не видел. Пристройка загораживала обзор. Думал я об облигации, похороненной
мною в песке.
