- Так точно, сэр. В свое время Пуаро приносил большую пользу, но теперь,
боюсь, у старичка склероз, сэр.
- Он шарлатан, - сказал инспектор Кроум. - Вечно кривляется. Кое-кому
это, может, и по душе, но только не мне. Так, теперь насчет Донкастера...
*** Том Хартиган сказал Лили Марбери:
- Видел сегодня утром ваше ископаемое.
- Ископаемое? Это мистера Систа? - Да-да, Систа. В Юстоне.
Ну и вид у него - прямо курица ощипанная.
По-моему, он слегка того... Без няньки ни шагу не ступит. Сперва он уронил газету,
потом билет. Я их поднял, а он даже и не заметил, что потерял.
Сказал мне "спасибо", да так разволновался, только, по-моему, меня не узнал.
- Ну и что? - возразила Лили. - Он тебя видел-то всего пару раз, да и
то когда ты приходил или уходил.
Они отправились танцевать.
- Ну ты и танцуешь у меня, - одобрительно произнес Том.
- Потанцуем еще, - ответила Лили и теснее прижалась к нему.
Они не пропустили и следующего танца.
- Какой, ты сказал, вокзал? Юстон или Паддингтон? - внезапно спросила
Лили. - Где ты видел старичка Систа? - В Юстоне.
- Ты уверен? - Еще бы! А что? - Странно. Мне казалось,
что в Челтнем поезда идут с Паддингтона.
- Ну да. Только Сист ехал вовсе не в Челтнем. Он ехал в Донкастер.
- Нет, в Челтнем.
- В Донкастер, уж я-то знаю, крошка! Я же держал в руках его билет.
- А мне он сказал, что едет в Челтнем. Как сейчас помню.
- Да ты все перепутала! Он ехал в Донкастер. Везет же людям. Я малость
поставил на Огонька - он бежит на приз Сент-Леджер. Вот бы поглядеть своими глазами!
- Не думаю, чтобы мистер Сист поехал на скачки, не такой он человек.
Ой, Том! Надеюсь, его там не убьют! Ведь это в Донкастере должно произойти убийство
Эй-би-си.
- Ничего с Систем не случится. Ведь его фамилия начинается не на "д".
- Его могли в прошлый раз убить. Он был в Торки, рядом с Сирстоном, когда
там было совершено убийство.
- Да ну? Вот это совпадение! Том засмеялся.
- А в Бексхилле он, часом, не был? Лили нахмурила лобик.
- В тот раз он уезжал... Да, помню, его не было дома.., он еще забыл свои
плавки. Попросил маму зашить, а сам уехал, она и говорит: "Ну вот, мистер Сист вчера
уехал, а плавки оставил". А я ей: "Ну и Бог с ними, с плавками. В Бексхилле, - говорю,
- ужасное преступление. Какую-то девушку задушили".
- Ну, если он хотел взять плавки, значит, ехал на побережье. Слушай, Лили.
- Лицо Тома задрожало от сдерживаемого смеха. - Спорим, что твое ископаемое и есть
убийца? - Бедненький мистер Сист? Да он мухи не обидит, - засмеялась
Лили.
Они все танцевали и танцевали, и в сознании у них не было ничего, кроме
счастья, оттого, что они вместе. Но в их подсознании рождалась тревога...
Глава 23 11 сентября, Донкастер
Мне кажется, что всю жизнь я буду помнить тот день 11 сентября.
Право, стоит мне прочесть где-нибудь о кубке Сент-Леджер, как я сразу
вспоминаю - но не о скачках, а об убийстве.
Перебирая тогдашние мои чувства, я ярче всего вспоминаю отвратительное
ощущение беспомощности. Все мы съехались в Донкастер - я, Пуаро, Сислей, Фрейзер,
Меган Барнард, Тора Грей и Мэри Дроуер, - но что в конечном счете мы могли предпринять?
Мы строили свои планы на туманной надежде, что среди тысячной толпы нам удастся
опознать человека, которого мы видели мельком месяц, два или три назад.
В сущности, шансы были еще меньше. Из всех нас опознать этого человека
могла только Тора Грей, и то с грехом пополам.
На место ее обычной безмятежности пришла озабоченность. Куда девались
ее спокойные, деловитые манеры? Она сидела перед Пуаро, сжимая руки, чуть не плача,
и бессвязно шептала: - Я на него даже не взглянула... Почему? Почему?
Как я сглупила! Теперь все зависит только от меня, а я могу подвести. Потому что,
даже если я его снова увижу, я могу его не узнать. У меня плохая память на лица.
Пуаро, что бы он ни говорил мне раньше и как бы резко ни осуждал он девушку,
был сейчас воплощенным милосердием. Он обращался с Торой в высшей степени ласково.
Мне пришло в голову, что и Пуаро, подобно мне, неравнодушен к несчастьям красивых
девушек.
Он ласково потрепал Тору по плечу.
- Ну-ну, petite "Малышка (фр.).", не надо истерик. Мы не можем себе этого
позволить. Если вы встретите этого человека, вы его узнаете.
- Почему вы так думаете? - На это есть много причин, и первая
из них та, что черное сменяется красным.
- О чем это вы, Пуаро? - воскликнул я.
- Я воспользовался терминологией рулетки. В рулетке во время игры может
долго выпадать черное, но в конце концов шарик остановится на красном. Это математический
закон вероятностей.
- Счастье переменчиво? - Вот именно, Гастингс. У игрока (а
убийца, в сущности, есть высший вид игрока, ибо его ставка - не деньги, а собственная
жизнь), - так вот, у игрока часто не хватает ума, чтобы это предвидеть. Он выиграл
и думает, что будет выигрывать снова и снова! Он не может вовремя отойти от рулетки
с набитым бумажником. Так и в преступном мире удачливый убийца не задумывается о
том, что удача может от него отвернуться! Он приписывает свои удачи только себе,
но, друзья мои, как ни планируй преступление, для успеха необходимо везение!
- Верится с трудом, - заметил Франклин Сислей. Пуаро взволнованно взмахнул руками:
- Нет-нет, если угодно, шансы у нас равные, но нам должно повезти.
Подумайте только! Ведь кто-то мог войти в лавку миссис Эшер, когда оттуда уходил
убийца. Вошедшему могло прийти в голову заглянуть за прилавок, и он обнаружил бы
труп, а потом либо задержал бы преступника, либо сообщил бы полиции столь точные
его приметы, что убийцу немедленно арестовали бы.
- Да, конечно, это возможно, - согласился Сислей. - Суть в том, что убийце
пришлось рискнуть.
- Совершенно верно. Убийца всегда игрок. И, как многие игроки, он не всегда
умеет вовремя остановиться. С каждым преступлением его самомнение возрастает. Он
теряет чувство меры. Он не говорит о себе: "Я был умен, и мне повезло!"
Нет, он говорит просто: "Я был умен". И вот его самомнение растет, но
тут, друзья мои, раскручивается шарик и цвет меняется.., шарик попадает на новый
номер, а крупье объявляет: "Rouge" "Красное (фр.).".
- Вы думаете, так выйдет и на этот раз? - нахмурившись, спросила Меган.
- Так должно случиться рано или поздно! Пока везло преступнику - рано
или поздно повезет нам. Я считаю, что нам уже начало везти! И первая ласточка -
догадка насчет чулок. Раньше убийце везло во всем - теперь ему ни в чем не будет
удачи. А кроме того, он начнет совершать ошибки.
- Признаться, ваши слова окрыляют, - сказал Франклин Сислей. - Нам всем
нужна поддержка. С самого утра я парализован чувством беспомощности.
- Сомневаюсь, чтобы нам удалось принести практическую пользу, - заметил
Дональд Фрейзер.
- Не будь пессимистом, Дон, - отрезала Меган. Слегка покраснев, Мэри Дроуер
сказала: - А по-моему, всякое может случиться. Это злобное чудовище
в городе, и мы тоже здесь.., в конце концов, происходят и самые невероятные встречи.
Я выпалил: - Если бы мы могли хоть что-то сделать!
- Помните, Гастингс, что полиция и так делает все мыслимое. В Донкастер с особым
заданием прибыли констебли. Возможно, у славного инспектора Кроума неприятные манеры,
но он очень дельный специалист, а полковник Андерсон, главный констебль, - человек
действия. Они приняли все меры для наблюдения и обеспечили патрулями город и ипподром.
Повсюду будут полицейские в штатском. Развернута кампания в прессе. Жители предупреждены.
Дональд Фрейзер покачал головой.
- Думаю, он даже попытки убить не сделает, - сказал он приободрившись.
- Только безумец может на это пойти! - К сожалению, - суховато проговорил
Сислей, - он и есть безумец! А вы как считаете, мосье Пуаро? Откажется он от намеченной
цели или будет добиваться своего? - На мой взгляд, его мания столь сильна,
что он не может не выполнить своего обещания! Поступить иначе - значит признать
свое поражение, а это несовместимо с его безумным эгоцентризмом. Это, замечу, и
мнение доктора Томпсона. Мы надеемся лишь на то, что убийца будет пойман, не успев
совершить преступление.
Дональд снова покачал головой: - Он будет предельно осторожен.
Пуаро посмотрел на часы. Мы поняли его намек. Мы еще раньше договорились,
что будем заняты целый день: утром будем патрулировать на улицах, а затем разместимся
в наиболее важных точках ипподрома.
Я сказал "мы". Разумеется, мне не было большого смысла патрулировать,
поскольку я ни разу не видел Эй-би-си. Тем не менее, поскольку суть плана была в
том, чтобы разойтись поодиночке и охватить как можно большую часть города, я вызвался
сопровождать кого-нибудь из дам.
Пуаро согласился, но глаза его при этом блеснули.
Девушки вышли, чтобы надеть шляпки. Дональд Фрейзер стоял у окна и, видимо
погрузившись в размышления, смотрел на улицу.
Франклин Сислей поглядел на Дональда, но, очевидно, решив, что тот слишком
погружен в свои мысли, чтобы слушать других, шепотом заговорил с Пуаро:
- Послушайте, мосье Пуаро. Я знаю, что вы ездили в Сирстон повидаться с моей невесткой.
Она ничего вам не говорила? Ни на что не намекала? Я хочу сказать.., она никак не
касалась...
В смущении Сислей остановился.
Пуаро с видом полнейшей невинности, вызвавшей у меня самые серьезные подозрения,
переспросил: - Comment? "Как? (фр.)" Чего именно ваша невестка не говорила
и не касалась? Франклин Сислей покраснел.
- Возможно, вы сочтете неуместным касаться сейчас личной темы...
- Du tout "Отнюдь! (фр.)"! - Но я бы не хотел ничего утаивать.
- Великолепно! На этот раз, мне кажется, Сислей тоже заподозрил,
что за безразличием Пуаро скрывается улыбка. Франклин перешел к делу.
- Моя невестка - милейшая женщина.., я всегда был к ней очень привязан..,
но, сами понимаете, она давно болеет.., а при такой болезни.., да еще на таких лекарствах..,
человек может.., может навыдумывать о других всякую всячину! - Да ну?
Теперь я безошибочно увидел огонек в глазах Пуаро.
Но Франклин Сислей, стремясь выполнить свою дипломатическую миссию, не
обратил на это внимания.
- Я говорю о Торе.., о мисс Грей, - промолвил он.
- А, так вы говорите о мисс Грей? - словно ни о чем не подозревая, отозвался
Пуаро.
- Ну да. У леди Сислей какие-то свои соображения. Понимаете, Тора.., мисс
Грей.., она ведь очень хорошенькая...
- В общем, да, - согласился Пуаро.
- А женщины, даже самые добрые, этого не любят. Конечно, Тора была первой
помощницей моему брату.., он всегда говорил, что она - прекрасная секретарша..,
и очень ее любил. Но никаких тайн и интриг у них не было.
Тора ведь не такая, чтобы...
- Конечно, не такая, - закивал Пуаро.
- Но вот леди Сислей взбрело в голову, что.., словом, она вроде бы стала
ревновать. Конечно, она никогда этого не обнаруживала. Но после смерти Сислея, когда
встал вопрос о том, останется ли мисс Грей в доме...
Шарлотта встала на дыбы. Конечно, тут и болезнь виновата, и морфий, и все такое
прочее.., в этом сиделка Кепстик права.., на Шарлотту за это сердиться не приходится...
Франклин замолчал.
- Да? - Но я хочу, чтобы вы поняли, мосье Пуаро, что ничего
такого и в помине не было. Это все - плод воображения больной женщины. Вот посмотрите,
- Сислей сунул руку в карман, - вот письмо, которое я получил от брата, когда был
в Малайе. Прошу вас, прочитайте - отсюда видно, в каких он был отношениях с Торой.
Пуаро взял письмо. Франклин встал рядом и, найдя нужное место, прочел
вслух: - "У нас все более или менее по-старому. Шарлотте немного легче.
К сожалению, коренного улучшения нет. Помнишь ли ты Тору Грей? Она чудесная девушка.
Не могу передать тебе, как она мне помогает. Не знаю, как я перенес бы все наши
бедствия, если бы не она. Тора неизменно проявляет ко мне интерес и сочувствие.
У нее изысканный вкус и пристрастие к прекрасному, кроме того, она разделяет мою
любовь к китайскому искусству.
Счастье, что я ее нашел! Даже дочь не могла бы проявить больше сострадания и
понимания.
У Торы была трудная жизнь, и она не всегда была счастлива. Я рад, что
у меня она обрела дом и подлинную любовь".
- Вы видите, - сказал Франклин, - как мой брат относился к ней. Он считал
ее дочерью. И мне кажется несправедливым, что сразу после его смерти его жена выгнала
Тору из дому! Воистину, женщины не ангелы, мосье Пуаро.
- Леди Сислей тяжело больна, не забывайте.
- Да, конечно. Я и сам об этом помню. Ее нельзя строго судить. И все же
я хотел показать вам это письмо. Мне не хотелось бы, чтобы у вас создалось превратное
впечатление о Торе на основании слов леди Сислей.
Пуаро отдал ему письмо.
- Заверяю вас, - произнес мой друг с улыбкой, - что я всегда оберегаю
себя от превратных впечатлений, возникающих на основании чужих слов. Я вырабатываю
точку зрения самостоятельно.
- Ну что ж, - сказал Сислей и спрятал письмо. - Я не жалею, что вы прочитали
письмо. А вот и девушки. Нам пора.
Мы двинулись к выходу, но Пуаро остановил меня: - Вы твердо
намерены участвовать в патрулировании, Гастингс? - Разумеется. Не сидеть
же мне без дела.
- Трудиться может не только тело, но и мозг, Гастингс.
- Но у вас это лучше выходит, чем у меня, - ответил я.
- Вы, безусловно, правы, Гастингс. Верно ли мое предположение, что вы
намерены сопровождать одну из дам? - Так было задумано.
- А какую даму вы намерены облагодетельствовать своим обществом?
- Э.., я об этом еще не думал.
- Как насчет мисс Барнард? - Ну, она девушка самостоятельная,
- возразил я.
- Мисс Грей? - Пожалуй, это лучше.
- Вы, Гастингс, на редкость неискренни, хоть хитрость ваша и шита белыми
нитками! Ведь вы давно уже нацелились провести день с вашим белокурым ангелом!
- Оставьте, Пуаро! - Мне жаль, что ваш план придется расстроить. Вам
придется сопровождать другую.
- Ладно. Вы, видимо, неравнодушны к этой голландской куколке.
- Вы должны будете сопровождать Мэри Дроуер, и прошу вас не оставлять
ее.
- Но почему, Пуаро? - Потому, друг мой, что ее фамилия начинается
на "д". Мы не имеем права рисковать.
Я понял, что Пуаро прав. Сперва его идея показалась мне маловероятной,
но потом я понял, что, если Эй-би-си питает неукротимую ненависть к Пуаро, он наверняка
следит за действиями моего друга. А если это так, убийство Мэри Дроуер может показаться
преступнику весьма удачным четвертым ходом.
