- Редко случается видеть людей, которые бы так четко давали показания,
- вставил я.
- Люди этого типа не любят признавать свои ошибки, - задумчиво проговорил
Пуаро.
- Он держится за свою версию, и с места его не сдвинешь. Клянется, что
познакомился с Систем в гостинице "Уайткросс" в Истборне вечером двадцать четвертого
июля. Стрейнджу было скучно, и он хотел с кем-нибудь поболтать. Насколько я понимаю,
Сист - идеальный слушатель. Слушал Стрейнджа не перебивая! После ужина они сели
играть в домино. Похоже, Стрейндж - мастер этого дела. Но, к его удивлению, выяснилось,
что и у Систа голова варит. Странная игра это домино. Люди из-за него чуть с ума
не сходят. Могут играть часами. Вот и Стрейнджа с Систем было не оторвать от стола.
Сист уже собрался спать, но Стрейндж и слышать об этом не желал.
Сказал, что не отпустит его до полуночи. Так оно и вышло. Они разошлись в десять
минут первого. Но если в десять минут первого двадцать пятого июля Сист находился
в гостинице в Истборне, то он никак не мог задушить Бетти Барнард на пляже в Бексхилле
между полуночью и часом ночи.
- Действительно, возникают непреодолимые трудности, - задумчиво произнес
Пуаро. - Это следует хорошенько обдумать.
- Вот Кроум и обдумывает, - сказал Джепп.
- Этот Стрейндж настаивает на своем? - Да, он чертовски упрям.
А где тут ошибка - никак не ухватишь. Если Стрейндж ошибается и это был не Сист,
то чего же ради его партнер по домино назвался Систем? А запись в гостиничной книге
в полном ажуре.
Сообщником Стрейндж тоже быть не может - у маньяков сообщников не бывает! Может
быть, девушку убили позже? Но врач высказался очень определенно, да и Систу потребовалось
бы некоторое время, чтобы добраться от гостиницы в Истборне, да еще незамеченным,
в Бексхилл - там ведь миль четырнадцать...
- Да, трудная задача, - сказал Пуаро.
- Конечно, строго говоря, это роли не играет. На донкастерском убийстве
Сист попался: кровавые пятна на пальто, нож - тут все сходится.
Никаких присяжных не уговоришь его оправдать. Но история с Бексхиллом все портит.
Убийство в Донкастере - его рук дело. Убийство в Сирстоне - тоже.
Убийство в Эндовере - опять он. Так, черт возьми, значит, и Бексхилл - его работа.
Но здесь ничего не выходит! Джепп покачал головой и встал.
- Теперь дело за вами, мосье Пуаро, - сказал он. - Кроум сбился с пути.
Заставьте-ка свои серые клеточки, о которых я столько слышал, поработать как следует.
Объясните нам, как Сист все это проделал.
С этими словами Джепп удалился.
- Так как же, Пуаро? - спросил я, - Справятся ваши серые клеточки с этой
задачкой? Пуаро ответил мне вопросом на вопрос: - Скажите, Гастингс,
дело, по-вашему, закончено? - Ну, практически, конечно, да. Преступник
схвачен. Улики в основном налицо. Не хватает только гарнира.
Пуаро покачал головой: - Дело закончено? Дело? Но дело - это
человек, Гастингс. И пока мы не узнали о человеке всего, тайна остается тайной.
Посадить его за решетку - это еще не победа.
- Мы знаем о нем очень много.
- Да мы ничего о нем не знаем! Мы знаем, где он родился. Знаем, что он
был на войне, был ранен в голову и уволен из армии в связи с эпилепсией. Знаем,
что почти два года он жил у миссис Марбери. Знаем, что жил он спокойно, не привлекая
к себе внимания, - таких людей никто не замечает. Знаем, что он придумал и осуществил
необыкновенно изобретательный план систематических убийств. Знаем, что он совершил
несколько невероятно глупых ошибок. Знаем, что убивал он без жалости и сострадания.
Знаем еще, что он позаботился, чтобы в его преступлениях не обвинили никого другого.
Если бы он хотел продолжать безнаказанно убивать, ему ничего бы не стоило отправить
за решетку кого-то другого. Неужели вы не знаете, Гастингс, что этот человек - клубок
противоречий? Тупой и хитрый, безжалостный и великодушный. Должна существовать какая-то
причина, примиряющая эти противоречия.
- Конечно, должна, если вы подходите к делу как к психологическому этюду,
- начал я.
- А чем иным было это дело с самого начала? Я делал шаг за шагом, стремясь
понять убийцу. И должен признать, Гастингс, что я так его и не понял! Я в тупике.
- Но жажда власти... - начал я.
- Да, это могло бы служить объяснением... Но мне этого недостаточно.
Я хочу кое-что понять. Почему он совершил эти убийства? Почему он избрал жертвами
именно этих людей? - По алфавиту... - начал я.
- Да разве Бетти Барнард - единственный человек в Бексхилле на эту букву?
Бетти Барнард... Была у меня одна идея... Может быть, я и прав.
Наверное, прав. Но если так...
Пуаро замолчал, а мне не хотелось перебивать его.
- Честно говоря, я задремал. Проснулся я от того, что Пуаро потряс меня
за плечо.
- Mon cher "Мой дорогой (фр.)." Гастингс! - ласково сказал он. - Вы мой
добрый гений.
Эта неожиданная сердечность повергла меня в смущение.
- Но это действительно так! - продолжал настаивать Пуаро. - Вы всегда,
всегда помогаете мне, вы приносите мне счастье. Вы вдохновляете меня.
- Как же я вдохновил вас на этот раз? - спросил я.
- Обдумывая некоторые проблемы, я припомнил одно ваше замечание - замечание,
потрясшее меня проницательностью. Разве не говорил я вам, что у вас дар высказывать
самоочевидные истины? Очевидностью-то я и пренебрегал.
- Что же это за мудрое замечание? - осведомился я.
- Благодаря ему все приобретает хрустальную прозрачность. Я нашел ответ
на все мои вопросы. Я понял, почему была избрана миссис Эшер (об этом, впрочем,
я уже давно догадывался), почему - сэр Сирил Сислей, почему произошло убийство в
Донкастере и, что важнее всего, почему писались письма Эркюлю Пуаро.
- Может быть, вы объясните почему? - спросил я.
- Не сейчас. Сперва мне нужно собрать кое-какие сведения. Их я получу
у наших добровольцев. А потом, потом, когда я узнаю ответ на один вопрос, я найду
Эй-би-си. Мы, противники, Эй-би-си и Эркюль Пуаро, наконец-то посмотрим друг другу
в глаза.
- А потом? - спросил я.
- А потом, - сказал Пуаро, - потом мы поговорим! Гастингс, для того, кому
есть, что скрывать, нет ничего опаснее, чем заговорить! Речь, как сказал мне когда-то
один мудрый старый француз, изобретена человеком, чтобы не думать. Она, кроме того,
отличное средство установить, что человек скрывает. Человеческое существо, Гастингс,
не может устоять перед возможностью раскрыться и выразить себя - а именно эту возможность
предоставляет ему речь. И так человек выдает себя.
- Что же вы собираетесь услышать от Систа? Эркюль Пуаро улыбнулся.
- Я жду лжи, - ответил он. - И по ней я узнаю правду!
Глава 32 Поймаем лисицу!
Несколько дней подряд Пуаро был очень занят. Он то и дело исчезал в неизвестном
направлении, мало говорил, часто хмурился и наотрез отказывался удовлетворить мое
естественное любопытство насчет того, как же я, по его собственным словам, умудрился
блеснуть.
Мне было особенно неприятно, что, пропадая неизвестно куда, он не брал
меня с собой.
К концу недели, однако, он объявил, что намерен посетить Бексхилл и его
окрестности и пригласил меня сопровождать его. Надо ли говорить, что я поспешно
согласился! Как выяснилось, приглашение распространялось не только на
меня. Были приглашены и члены нашей бригады.
Пуаро заинтриговал их не меньше, чем меня. Тем не менее под вечер мне,
по крайней мере, стало ясно, в каком направлении развивается мысль Пуаро.
Сперва он посетил Барнардов и выяснил у миссис Барнард, когда именно заходил
к ней мистер Сист и что он ей говорил. Затем Пуаро отправился в гостиницу, где останавливался
Сист, и в подробностях разузнал, как и когда оттуда выехал обвиняемый. Насколько
я могу судить, никаких новых фактов Пуаро не обнаружил, однако он был вполне удовлетворен.
Затем мой друг направился на побережье - туда, где было найдено тело Бетти
Барнард. Здесь он некоторое время петлял, внимательно изучая гальку.
Мне это петляние показалось напрасным, поскольку место преступления дважды в
сутки заливает приливной волной.
Тем не менее к этому времени я уже убедился, что поступки Пуаро, какими
бы бессмысленными они ни казались, обычно основываются на какой-то идее.
От пляжа Пуаро дошел до ближайшей точки, где можно было припарковать машину.
Оттуда он отправился на стоянку автобусов, едущих из Бексхилла в Истборн.
Наконец он повел нас всех в "Рыжего кота", где мы выпили безвкусного чая,
поданного нам пухленькой официанткой Милли Хигли.
Официантке Пуаро отпустил комплимент относительно формы ее лодыжек в красноречивом
галльском стиле.
- Ножки у англичанок всегда тонковаты! Но ваши ноги, мадемуазель, - само
совершенство! Какая форма! Какие лодыжки! Милая Хигли прыснула и попросила
Пуаро остановиться. Ей-то известно, что за ухажеры французские джентльмены.
Пуаро не потрудился исправить ее ошибку насчет его национальности.
Вместо этого он состроил ей глазки, да так, что я смутился и даже испугался.
- Voila! "Вот! (фр)" - сказал Пуаро. - С Бексхиллом я разобрался.
Теперь я еду в Истборн. Маленькое дельце там - и все. Вам всем нет нужды меня
сопровождать. А пока давайте вернемся в гостиницу и выпьем по коктейлю. Здешний
чай просто ужасен! Когда мы принялись за коктейли, Франклин Сислей с
любопытством произнес: - Думаю, мы верно угадали, чем вы заняты. Вы
хотите опровергнуть алиби. Не пойму только, чем вы так довольны. Ведь вы не обнаружили
никаких новых фактов.
- Да, вы правы.
- В чем же причина? - Терпение! Со временем все устроится
само собой.
- Однако вы как будто бы довольны...
- Все дело в том, что пока ничто не противоречит моей идее.
Пуаро посерьезнел.
- Однажды мой друг Гастингс рассказал мне, что в молодости играл в игру
под названием "Только правду". В этой игре каждому по очереди задают три вопроса:
на два из них человек обязан ответить правду. На третий вопрос можно не отвечать.
Естественно, вопросы были самого нескромного свойства. Но в начале игры все должны
были дать клятву, что будут говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.
Пуаро помолчал.
- И что же? - спросила Меган.
- Eh bien, я хочу сыграть в эту игру. Но в трех вопросах нет необходимости.
Одного будет достаточно. По одному вопросу каждому из вас.
- Прекрасно, - нетерпеливо заговорил Сислей. - Мы ответим на любые вопросы.
- Да, но я хочу, чтобы игра была серьезной. Вы все клянетесь говорить
правду? У Пуаро был столь торжественный вид, что остальные удивились
и посерьезнели. Все поклялись, как того требовал Пуаро.
- Воn! "Хорошо! (фр.)" - воскликнул Пуаро. - Тогда начнем.
- Я готова, - сказала Тора Грей.
- Да, но в этой игре пропускать дам вперед еще не значит быть вежливым.
Начнем с кого-нибудь еще. Он повернулся к Франклину Сислею.
- Mon cher "Мой дорогой (фр.)." мистер Сислей, какого вы мнения о шляпках,
которые дамы носили в этом году в Аскоте? Франклин Сислей уставился
на него.
- Это шутка? - Нет, конечно.
- Вас это действительно интересует? - Да.
Сислей заулыбался: - Ну, мосье Пуаро, в Аскоте я не был, но
видел дам, которые туда ехали, - их шляпки еще комичнее, чем те, что они обычно
носят.
- Экстравагантные шляпки? - В высшей степени.
Пуаро улыбнулся и повернулся к Дональду Фрейзеру: - Когда
у вас был отпуск в этом году, мосье? Теперь удивился Фрейзер: - Отпуск?
В начале августа.
Внезапно лицо его исказилось. Я понял, что этот вопрос напомнил ему о
гибели любимой.
Пуаро, однако, не обратил особого внимания на ответ. Он обернулся к Торе
Грей, и в голосе его я услышал другие нотки. Вопрос прозвучал напряженно, резко
и ясно: - Мадемуазель, в случае смерти леди Спелей вы бы вышли замуж
за сэра Сирила, если бы он вам сделал предложение? Девушка вскочила.
- Как смеете вы задавать подобные вопросы?! Это.., это оскорбительно!
- Допускаю, что так. Но вы поклялись говорить правду. Eh bien, да или нет?
- Сэр Сирил был ко мне очень добр. Он обращался со мною почти как с дочерью. И я
относилась к нему.., с любовью и благодарностью.
- Простите, но вы, мадемуазель, не сказали - да или нет.
Тора заколебалась.
- Конечно нет! - произнесла она. Пуаро не стал долго распространяться.
- Спасибо, мадемуазель.
Он повернулся к Меган Барнард. Девушка была бледна. Она тяжело дышала,
словно готовясь вынести любую пытку.
Вопрос Пуаро прозвучал как свист кнута: - Мадемуазель, чего
вы ждете от моего расследования? Хотите вы, чтобы я установил истину, или нет?
Меган гордо откинула голову. Я не сомневался в ее ответе - Меган, как я хорошо знал,
всей душой была предана правде.
Ее ответ прозвучал ясно и поверг меня в недоумение: - Нет,
не хочу! Мы все подпрыгнули от удивления. Пуаро подался вперед, вглядываясь
в ее лицо.
- Мадемуазель Меган, - сказал он, - может быть, правда вам и не нужна,
но говорить правду, та foi "Честное слово (фр.).", вы умеете! Он направился
к дверям, но, спохватившись, подошел к Мэри Дроуер: - Скажите мне, дитя
мое, у вас есть молодой человек? Мэри, которая все время была настороже,
вздрогнула и покраснела.
- Ах, мистер Пуаро, я.., я сама не знаю. Пуаро улыбнулся:
- Ну, хорошо, дитя мое! Он взглянул на меня: - Пойдемте, Гастингс, нам
пора в Истборн. Нас ожидала машина, и вскоре мы уже ехали по приморской дороге,
ведущей из Певенси в Истборн.
- Можно ли задать вам вопрос, Пуаро? - Не сейчас. Пока что
сами делайте выводы о том, чем я занят.
Я погрузился в молчание.
Пуаро, вполне довольный собой, напевал какую-то песенку. Когда мы подъехали
к Певенси, он предложил мне сделать остановку и осмотреть замок.
Возвращаясь к машине, мы на минуту задержались, чтобы поглядеть на детишек,
водивших хоровод и изображавших из себя гномов. Пронзительно и не в лад они распевали
песенку.
- Что они поют, Гастингс? Я не могу разобрать. Я прислушался и повторил
Пуаро припев: Поймаем лисицу, Посадим в темницу, Не пустим
на волю ее! - Поймаем лисицу, посадим в темницу, не пустим
на волю ее... - пробормотал Пуаро.
Внезапно лицо его стало серьезным и суровым.
- Это ведь ужасно, Гастингс, - сказал он и помолчал. - У вас здесь охотятся
на лис? - Я не охочусь. Мне это всегда было не по карману. А в этих
местах вряд ли много охотятся.
- Я имел в виду Англию вообще. Странный вид спорта. Ожидание в засаде..,
потом раздается "ату", верно?.. И травля начинается.., по буеракам, через изгороди,
а лисица убегает.., петляет.., но собаки...
