- Там их полным-полно, сэр! Отпечаток на отпечатке.
- А отпечатки пальцев миссис Эшер там есть? - Пока трудно
сказать, сэр.
Пуаро кивнул, потом спросил, жила ли убитая на втором этаже.
- Да, сэр. Надо пройти через эту вот заднюю дверь, сэр. Вы извините, я
бы с вами пошел, но мне нельзя отлучаться...
Пуаро вошел в указанную нам дверь, а я последовал за ним. За лавкой находилась
микроскопическая комнатка - гостиная и кухонька одновременно.
Здесь царили чистота и аккуратность, но мебель была сборная, и вид у комнаты
мрачноватый. Над камином висело несколько фотографий. Чтобы рассмотреть их, я подошел
поближе, а за мною и Пуаро.
Фотографий было всего три. Одна представляла собой дешевенький портрет
девушки, с которой мы беседовали днем, Мэри Дроуер. Ясно было, что, идя к фотографу,
она надела все самое лучшее. На лице ее застыла тупая, деревянная улыбка, которая
так часто обезображивает людей, позирующих перед аппаратом, и заставляет меня предпочитать
мгновенные снимки.
Вторая фотография была подороже - нечеткий художественный снимок пожилой
седовласой дамы с меховой горжеткой на шее.
Я решил, что это, должно быть, та самая мисс Роза, оставившая покойной
маленькое наследство, которое позволило ей завести свое дело.
Третья фотография была совсем старой, выцветшей и пожелтевшей. На ней
были изображены стоящие под руку молодые мужчина и женщина в старомодных костюмах.
У мужчины в петлице была бутоньерка, и в его позе чувствовалось праздничное настроение.
- Видимо, свадебное фото, - сказал Пуаро. - Смотрите, Гастингс, говорил
же я, что она была хороша собой.
Пуаро был прав. Ни старомодная прическа, ни старомодный наряд не могли
скрыть того, как красива эта девушка с чистыми чертами лица и одухотворенным взглядом.
Я пригляделся к фигуре мужчины. Невозможно было угадать дряхлого Эшера в изящном
молодом человеке с военной выправкой.
Я припомнил старого пьяного кривляку, вспомнил усталое, состарившееся
в постоянном труде лицо убитой, и мне стало жутковато от того, как беспощадно время...
Из гостиной лестница вела наверх, где было две комнаты. Одна стояла пустая,
без мебели, другая, очевидно, служила спальней. Полиция обыскала спальню и оставила
все как было. Пара старых одеял на кровати, стопка штопаного белья в ящике комода,
кулинарные рецепты в другом ящике, дешевый роман под названием "Зеленый оазис",
пара чулок, душераздирающе блестящих новым дешевым шелком, две фарфоровые безделушки,
дрезденский пастушок, изрядно поломанный, и желтая собачка с голубыми пятнами, черный
плащ и шерстяная кофта на вбитых в стену колышках - таково было достояние покойной
Элис Эшер в мире сем.
Если и остались от нее какие-то бумаги, полиция их забрала.
- Pauvre femme, - прошептал Пуаро. - Идемте, Гастингс, нам здесь нечего
делать.
Выйдя на улицу, он минуту-другую поколебался, после чего перешел через
дорогу. Почти прямо напротив лавки миссис Эшер находилась зеленная лавка, магазинчик
того типа, в котором большая часть товара располагается снаружи, а не внутри.
Пуаро вполголоса дал мне определенные инструкции. Затем он вошел в лавку.
Подождав несколько минут, я последовал за ним. Когда я вошел, он покупал салат-латук.
Сам я купил фунт земляники.
Пуаро оживленно беседовал с дородной хозяйкой.
- Убийство ведь случилось прямо напротив вас! Какое происшествие! Как
вы, должно быть, потрясены! Дородной хозяйке явно надоели разговоры
про убийство. Они, наверное, шли тут целый день. Она заметила: - Поскорей
бы эта толпа разошлась. На что тут глазеть, не понимаю.
- Вчера вечером здесь все, наверное, было по-другому, - сказал Пуаро.
- Быть может, вы даже видели, как в лавку зашел убийца - высокий бородатый блондин.
Говорят, русский.
- Что? - встрепенулась хозяйка. - Вы говорите - русский? -
По-моему, полиция его уже арестовала.
- Неужели? - оживленно затараторила хозяйка. - Иностранец!
- Mais oui "Ну да (фр.).". Я думал, что вчера вы могли его заметить.
- Ну, времени глазеть по сторонам у меня нет, что правда, то правда.
Вечерами работа у нас кипит, и народу немало проходит - с работы домой.
Высокий бородатый блондин? Нет, таких я вроде бы тут не видала.
Тут я вступил в разговор.
- Простите, сэр, - обратился я к Пуаро, - но, по-моему, вы не в курсе
дела. Мне говорили, что убийца невысокого роста и брюнет.
Последовала интересная дискуссия, в которой приняли участие дородная хозяйка,
ее тощий супруг и разносчик - подросток с ломающимся голосом. Они видели никак не
меньше четырех невысоких брюнетов, а подросток - высокого блондина, "но без бороды",
как он с сожалением признал.
Наконец, сделав покупки, мы вышли на улицу, так и не сознавшись хозяевам
лавки, что ввели их в заблуждение.
- Ради чего мы все это делали, Пуаро? - спросил я с упреком.
- Parbleu "Черт возьми (фр.).", мне важно было понять, мог ли посторонний
войти в лавку миссис Эшер незамеченным.
- Почему же вы просто не спросили.., не громоздя одну ложь на другую?
- Ну нет, mоп ami. Если бы я "просто спросил", как вы выражаетесь, то вообще не
получил бы ответа. Хоть вы и англичанин, вам самому невдомек, как реагируют англичане
на прямые вопросы. Они неизменно становятся подозрительными и как естественное следствие
замолкают. Если бы я стал расспрашивать этих людей, они бы закрылись, как устрицы
в раковине. Но стоило мне констатировать нечто необычное и ужасное, а вам вступить
со мной в противоречие, как языки немедленно развязались. К тому же мы узнали, что
в интересующее нас время у них "дело кипит", то есть что все заняты своим собственным
делом, в то время как на улице оживленно. Наш убийца умело выбрал время, Гастингс.
Пуаро помолчал, а потом с упреком заметил: - Неужели у вас
совсем нет здравого смысла, Гастингс? Я сказал вам: "Сделайте quelconque "Любую
(фр)." покупку". А вы берете и покупаете землянику! И она уже начинает протекать
и угрожает вашему превосходному костюму.
Не без отчаяния я увидел, что так оно и есть.
Я поспешно вручил землянику какому-то мальчику, который был крайне этим
удивлен и отнесся ко мне с некоторым подозрением.
Пуаро прибавил к землянике салат, чем окончательно поразил ребенка.
Пуаро продолжил свое внушение: - В дешевой зеленной лавке
землянику не покупают. Земляника, если она не свежесорванная, имеет тенденцию давать
сок. Можно купить бананы, яблоки, даже капусту, но не землянику.
- Это было первое, что пришло мне в голову, - оправдывался я.
- Я был лучшего мнения о вашей фантазии, - отрезал Пуаро.
Он остановился на тротуаре.
Лавка и дом справа от лавки миссис Эшер пустовали. В окне висело объявление
"Сдается". На противоположной стороне находился дом с грязноватыми муслиновыми занавесками.
К этому-то дому направился Пуаро и за неимением звонка отстукал затейливую
дробь дверным молотком.
После некоторого ожидания дверь открыл замурзанный ребенок, которому следовало
бы вытереть нос.
- Добрый вечер, - произнес Пуаро. - Твоя мама дома? - Чего?
- переспросил ребенок. Он взирал на нас с неодобрением и глубочайшим подозрением.
- Нам нужна твоя мама, - сказал Пуаро. Еще секунд двадцать ушло на объяснения,
после чего ребенок повернулся и, прокричав в направлении лестницы: "Мам, к тебе!"
- удалился куда-то в глубь темного дома, где его ждали вещи поинтереснее.
Женщина с острыми чертами лица перевесилась через перила, после чего двинулась
вниз.
- Зря только время тратите... - начала она, но Пуаро ее перебил.
Он снял шляпу и отвесил церемонный поклон.
- Добрый вечер, мадам. Я из редакции "Вечерней зари". Я хотел бы предложить
вам гонорар в пять фунтов, если вы согласитесь, чтобы мы опубликовали от вашего
имени статью о вашей покойной соседке, миссис Эшер.
Гневные слова замерли на устах женщины, она спустилась вниз, приглаживая
волосы и оправляя оборки на юбке.
- Заходите, пожалуйста.., сюда, налево. Присаживайтесь, сэр.
Комнатка была заставлена массивным гарнитуром, подделкой под якобитский
стиль, но мы умудрились протиснуться внутрь и сесть на жесткий диван.
- Вы уж не обессудьте, - говорила между тем женщина. - Извините, что так
резко вам ответила, но вы не поверите, до чего же надоело - то и дело ходят коммивояжеры,
продают то да се - пылесосы, чулки, нафталин и прочую ерунду.., и все такие вежливые,
и все у них первый сорт. Даже фамилию где-то узнают. Мол, миссис Фаулер то да миссис
Фаулер се.
Подхватив на лету фамилию женщины, Пуаро сказал: - Ну, миссис
Фаулер, я надеюсь, вы согласитесь на мое предложение.
- Право, не знаю.
Перед глазами миссис Фаулер замелькала соблазнительная пятифунтовая банкнота.
- Я, конечно, знала миссис Эшер, да вот писать...
Пуаро поспешил успокоить ее. Ей писать не потребуется. Она только сообщит
ему факты, а уж он составит интервью.
Приободрившись, миссис Фаулер охотно пустилась в воспоминания, сдабривая
их догадками и слухами.
Не так чтобы миссис Эшер была очень общительная. Не очень-то она вела
себя по-соседски, да ведь сколько ей хлебнуть пришлось, бедняжке, всякий знает.
И то сказать, надо было Франца Эшера давным-давно в кутузку засадить. Нет, миссис
Эшер бояться его не боялась - сама могла жару задать, если что не по ней! Спуску
никому не давала. Ну да что там.., повадился кувшин по воду ходить. Говорила ей
миссис Фаулер, говорила: "Рано ли, поздно, милочка, а он вас пришьет. Помяните мои
слова". Так и вышло, верно? А она-то, миссис Фаулер, с бедняжкой дверь в дверь,
а ни звука не слыхала.
Пуаро воспользовался паузой и задал вопрос: - Не получала
ли миссис Эшер каких-либо странных писем.., писем с необычными подписями.., например,
с подписью "Эй-би-си"? Миссис Фаулер с сожалением отвечала отрицательно.
- Понимаю я, о чем вы говорите.., это называется анонимки.., и в них еще
словечки такие, что вслух не повторишь. Ну, не знаю, стал бы Франц Эшер такие писать.
Миссис Эшер мне об этом ничего не говорила. О чем это вы? А, справочник "Эй-би-си"?
Нет, не видала я у нее такого.., а был бы у нее этот справочник, я бы непременно
узнала. Честно вам скажу, я чуть не упала, когда про эту историю услышала. Эта девчонка
моя, Эди, мне рассказала. "Мам, - говорит, - у соседнего дома полиция собралась".
Я прямо обомлела. "Ну, - говорю, когда все узнала, - не след ей было одной дома
оставаться.., жила бы со своей племянницей. Мужчина, он, когда пьяный, вроде как
волк несытый, - говорю, - а я так считаю, что муженек ее точь-в-точь дикий зверь.
Предупреждала я ее, - говорю, - много раз, вот и сбылось". Говорила я ей: "Он тебя
не пощадит". Вот и не пощадил! Уж заранее известно, чего от мужчины ждать, когда
выпьет. Вот убийство и случилось.
Она тяжело вздохнула и умолкла.
- Я полагаю, никто не видел, как Эшер зашел в лавку? - сказал Пуаро.
Миссис Фаулер презрительно фыркнула.
- Известное дело, никому не показывался, - сказала она.
Как мистер Эшер проник в лавку, никому не показываясь, она объяснять не
стала.
Миссис Фаулер признала, что в доме ее соседки нет черного хода и что Эшера
хорошо знают в этом квартале.
- Ну да он не хотел, чтоб его за это вздернули, вот и действовал по-тихому.
Пуаро еще некоторое время поддерживал разговор, но, когда стало очевидно,
что миссис Фаулер рассказала, что знала, многократно все повторив, он закончил беседу
и уплатил обещанную сумму.
- Вы, пожалуй, переплатили, Пуаро, - рискнул я заметить, когда мы вновь
очутились на улице.
- Пока что вы правы.
- Вы думаете, она знает больше, чем сказала? - Друг мой, мы
в особом положении - нам неизвестно, какие вопросы задавать. Мы как маленькие дети,
играющие в прятки в темноте. Мы размахиваем руками и хватаем что попадется. Миссис
Фаулер рассказала нам все, что она, как ей кажется, знает.., да к тому же подбросила
нам несколько догадок! В будущем, однако, ее показания могут сослужить нам службу.
Именно в будущее я и вложил пять фунтов.
Я не до конца понял Пуаро, но в этот момент мы повстречали инспектора
Глена.
Глава 7 Мистер Партридж и мистер Риддел
Инспектор Глен был мрачен. Он, как я понял, потратил целый день, пытаясь установить
полный список лиц, которых видели у входа в табачную лавку.
- И никто никого не заметил? - поинтересовался Пуаро.
- Нет, отчего же. Видели трех высоких подозрительных мужчин.., четырех
невысоких, с черными усами.., двух бородатых.., трех толстых.., и все нездешние..,
и все, если верить свидетелям, зловещего вида! Удивительно еще, что никто не заметил
бандитов в масках и с револьверами, притом в момент преступления! Пуаро
сочувственно улыбнулся.
- Кто-нибудь говорит, что видел Эшера? - Нет, никто. И это
еще одно свидетельство в его пользу. Я уже говорил старшему констеблю, что это дело
для Скотленд-Ярда. Это преступление не местного значения.
- Я согласен с вами, - ответил Пуаро.
- Да, мосье Пуаро, скверное дело.., скверное дело... Мне оно не нравится...
- сказал инспектор.
До возвращения в Лондон у нас состоялись еще две беседы.
Первая была с мистером Джеймсом Партриджем. Мистер Партридж был последним,
кто видел миссис Эшер живой. Он заходил к ней в лавку в 17.30.
Мистер Партридж оказался человечком низкого роста, по профессии - банковским
клерком. Он носил пенсне, был сухощав, напоминал воробышка и выражался с исключительной
точностью. Проживал мистер Партридж в домике столь же чистом и аккуратном, как он
сам.
- Мистер.., э... Пуаро, - сказал он, взглянув на врученную ему моим другом
визитную карточку. - От инспектора Глена? Чем могу быть вам полезен, мосье Пуаро?
- Мне известно, мистер Партридж, что вы были последним, кто видел миссис Эшер живой.
Мистер Партридж сложил кончики пальцев и посмотрел на Пуаро таким взглядом,
будто перед ним фальшивая ассигнация.
- Это весьма спорное утверждение, мосье Пуаро, - сказал он. - Другие покупатели
могли зайти к миссис Эшер после меня.
- Если так, они об этом не сообщили. Мистер Партридж кашлянул.
- У иных людей нет чувства долга.
И он по-совиному взглянул на нас через пенсне.
- Совершенно справедливо, - кивнул Пуаро. - Вы, насколько мне известно,
сами явились в полицию? - Разумеется. Узнав об этом прискорбном событии,
я осознал, что мои показания могут помочь следствию, а потому и явился в полицию.
