И я замолчал, совсем раскипятившись.
- Несомненно, - рассуждал Кейвор, - это существа разумные. Некоторые вещи всегда
можно предсказать заранее. Раз они не убили нас сразу, то у них, должно быть, есть
понятие о милосердии. Милосердие! Или по крайней мере о сдержанности, быть может,
об обмене мыслями. Они могут снова явиться к нам. А эти пещеры и часовой?! Эти кандалы?!
Несомненно, они обладают развитым умом...
- Господи, как это я пустился в такое безумное предприятие, не подумав! - воскликнул
я. - Сначала одно сумасбродное путешествие, потом другое. Но я доверился вам. И
отчего я бросил свою пьесу? Вот мое предназначение, моя сфера! Я бы мог окончить
пьесу, я в этом уверен, и это была бы хорошая пьеса. Сценарий был у меня уже почти
готов, а тут... Подумать только, полететь на Луну! Да я просто загубил свою жизнь!
У той старухи в трактире в Кентербери гораздо больше здравого смысла...
Я взглянул вверх и умолк на полуслове. Мрак снова сменился голубоватым светом.
Дверь открылась, и несколько селенитов бесшумно скользнули в помещение. Я замер
и во все глаза смотрел на их чудовищные лица.
Вдруг настроение мое резко изменилось. Я заметил, что первый и второй селенит
несут чаши. Видимо, хоть в одном, очень важном отношении мы могли понять друг друга.
Это были чаши из какого-то металла, казавшиеся, как и наши кандалы, темными в этом
голубоватом освещении, и в каждой лежало какое-то белое вещество. Все мое раздражение
и отчаяние внезапно перевоплотилось в непереносимое чувство голода. Я волчьими глазами
впился в эти чаши, и, хотя потом я часто видел все это во сне, в то время я не придал
никакого значения тому, что на конце рук, протягивавших мне одну из этих чаш, находились
не целые кисти, а лишь нечто вроде лопаточки с большим пальцем, похожим на кончик
слонового хобота.
Чаша была наполнена студенистой массой беловато-бурого цвета, напоминавшей ломти
холодного желе или суфле, и от него исходил легкий запах все тех же злополучных
грибов. Очевидно, это было мясо лунных коров, если судить по туше, которую мы после
этого видели.
Мои руки были так крепко скованы, что я едва мог дотянуться до чаши; селениты
заметили мои усилия, и двое из них ловко ослабили мои наручники. Их щупальца-руки,
касавшиеся меня, были мягки и холодны. Я схватил еду и сразу же набил полный рот.
Пища была такая же студенистая, как все органические вещества на Луне, и напоминала
по вкусу вафлю или пирожное... Я схватил еще две пригоршни.
- Ох, как я голоден, - бормотал я, снова набивая рот.
Некоторое время мы ели, поглощенные одним только процессом еды. Мы утоляли голод,
потом пили что-то, как нищие бродяги на кухне у богача. Никогда в жизни - ни раньше,
ни после - я не был так голоден, и, кроме того, я убедился в том, чему никогда бы
прежде не поверил: за четверть миллиона миль от нашего земного шара в совершенном
смятении чувств, находясь под стражей, чувствуя прикосновения невероятных уродливых
существ, каких не увидишь даже в страшном сне, я ел с чудовищным аппетитом, забыв
обо всем на свете. Селениты стояли вокруг, наблюдая за нами, и временами издавали
легкое чириканье, очевидно, заменявшее им речь. Я даже не вздрагивал при их прикосновении.
Когда я несколько утолил голод и взглянул на Кейвора, то убедился, что он ест с
таким же аппетитом и беззастенчивостью.
14. ПОПЫТКА ОБЪЯСНИТЬСЯ
Когда мы наконец кончили есть, селениты снова крепко сковали нам руки, но ослабили
цепи на ногах и закрепили их так, чтобы дать нам возможность двигаться. Затем они
сняли цепи, которыми мы были прикованы. Для всего этого им приходилось то и дело
касаться нас, иногда они наклонялись близко к моему лицу, и мягкие щупальца дотрагивались
до моей головы или шеи. Однако в те минуты я не пугался и не чувствовал отвращения
от такой близости. Вероятно, наш неизлечимый антропоморфизм заставлял нас и тут
представлять себе человеческие лица под этими масками. Кожа их, как и все остальное,
казалась голубоватой, но это, видимо, от освещения; она была жесткая и блестящая,
как надкрылья у жуков, отнюдь не мягкая, влажная и волосистая, как у позвоночных
животных. Вдоль головы от затылка до лба тянулся ряд белесых игл или типов; такие
же иглы торчали по обеим сторонам над глазами. Развязывавший меня селенит пускал
в ход и челюсти, помогая рукам.
- Они, по-видимому, освобождают нас, - сказал Кейвор. - Помните, что вы находитесь
на Луне: не делайте резких движений.
- А вы не пустите в ход свою геометрию?
- Попробую, если представится случай. Впрочем, они могут и сами начать.
Мы не двигались. Селениты, кончив возиться с цепями, отступили назад и, казалось,
наблюдали за нами. Я сказал "казалось" потому, что глаза у них были сбоку, а не
спереди, и направление их взгляда было так же трудно определить, как, например,
у курицы или у рыбы. Они разговаривали друг с другом звуками, похожими на шелест
тростника, - звук этот невозможно ни воспроизвести, ни точно определить. Дверь позади
нас раскрылась шире, и, оглянувшись через плечо, я увидел широкое пустое пространство,
где стояла кучка селенитов. Странное это было зрелище!
- Может быть, они хотят, чтобы мы подражали этим звукам? - спросил я Кейвора.
- Не думаю, - возразил он.
- Мне кажется, они пытаются нам что-то растолковать.
- Я не могу понять ни одного из их жестов. Вы заметили, как один из них все время
вертит головой, точно человек в узком воротничке?
- Давайте и мы покачаем ему головой.
Мы так и сделали, но это не оказало никакого действия; тогда мы попытались подражать
другим движениям селенитов. Это как будто их заинтересовало - во всяком случае,
они все принялись повторять одни и те же движения. Но это ни к чему не привело,
и мы прекратили свои эксперименты, они - тоже и начали опять пересвистываться друг
с другом. Затем один из них, поменьше и потолще остальных, с особенно большим ртом,
неожиданно лег около Кейвора, сложил свои конечности так, словно они были скованы,
и затем быстро встал.
- Кейвор, - догадался я, - они хотят, чтоб мы встали.
Кейвор уставился на меня, раскрыв от удивления рот.
- Так оно и есть! - сказал он.
С большими усилиями и кряхтеньем, так как руки у нас были скованы, мы попытались
встать. Селениты очистили место для наших неуклюжих движений и защебетали еще быстрей.
Как только мы поднялись на ноги, тучный селенит подошел к нам, похлопал обоих щупальцами
по лицу и двинулся вперед к раскрытой двери. Это было понятно, и мы последовали
за ним. Мы заметили, что четверо селенитов, стоявших в дверях, были выше остальных
ростом и одеты совершенно так же, как те, которых мы видели в кратере: в игольчатые
шлемы и цилиндрические латы. Каждый из них держал копье с острием и древком из того
же темного металла, что и чаши. Они окружили нас, как стража, и мы вышли из темного
склепа в освещенную пещеру.
Мы не сразу разглядели пещеру: все наше внимание было поглощено движениями и
поведением селенитов, окружавших нас, и необходимостью контролировать наши собственные
движения, чтобы не вспугнуть и не встревожить их излишней стремительностью. Впереди
шел маленький, толстый селенит, который объяснил нам, что надо встать. Он жестами
как бы приглашал нас следовать за ним. Его лопатообразное лицо то и дело поворачивалось
то к одному из нас, то к другому с явно вопросительным видом. Некоторое время, я
повторяю, мы интересовались только поведением селенитов.
Наконец мы опомнились и огляделись вокруг. Мы находились на обширной площади
и тут поняли, что тот гул, который мы все время слышали с тех пор, как пришли в
себя после отравления грибами, исходит от множества работающих машин. Их взлетающие
и вертящиеся части неясно виднелись над головами и между туловищами окружавших нас
селенитов. Эти машины не только наполняли воздух волнами звуков, но от них исходил
и странный голубой свет, озарявший всю площадь. Нас ничуть не удивило, что подземная
пещера освещается искусственным светом. Только потом, когда мы опять вступили в
темноту, понял я всю важность этого света. Назначение и устройство гигантского аппарата
я не смогу объяснить, ибо нам так и не довелось узнать, для чего он предназначался
и как действовал. Огромные металлические цилиндры вылетали один за другим из центра,
и их головки описывали, как мне показалось, параболу. Каждый из них, поднявшись
до высшей точки взлета, выбрасывал нечто вроде рычага, который погружался в вертикальный
цилиндр, заставляя его опуститься вниз. Вокруг машины копошились фигурки селенитов-рабочих,
и нам показалось, что они чем-то отличаются от наших спутников. Когда каждый из
трех рычагов опускался, раздавался звон, рев, и из головки вертикального цилиндра
вытекало какое-то светящееся вещество, которое озаряло всю площадь, переливаясь
через край цилиндра, как кипящее молоко из кастрюли, и струилось сверкающим потоком
в светящийся резервуар внизу. Холодный голубой свет походил на фосфорический, но
блестел гораздо ярче. Из резервуара он растекался по трубам.
"Тук, тук, тук, тук", - отстукивали поршни этого непонятного аппарата, и светящееся
вещество шипело и переливалось. Сначала аппарат не поразил меня своими размерами,
но потом я заметил, как малы были рядом с ним селениты, и понял, как колоссальны
пещера и машина. Я невольно посмотрел на селенитов с уважением, и мы с Кейвором
остановились, чтобы рассмотреть удивительный механизм.
- Поразительно! - воскликнул я. - Что это такое?
Озаренное голубоватым светом лицо Кейвора выражало глубокое почтение.
- Нет, это не сон! Неужели эти существа... Люди не могли бы создать ничего подобного!
Взгляните на эти рычаги! Есть ли у них шатуны?
Толстый селенит прошел было вперед, затем вернулся и встал между нами и громадной
машиной. Я старался на него не смотреть, ибо понял, что он будет торопить нас идти
дальше. Он снова двинулся вперед, потом снова вернулся и похлопал нас щупальцами
по лицу, чтобы привлечь наше внимание.
Мы с Кейвором молча переглянулись.
- Нельзя ли как-нибудь показать ему, что нас заинтересовала машина? - проговорил
я.
- Что ж, - ответил Кейвор, - попробуем.
Он обернулся к нашему проводнику и улыбнулся, показывая на машину, потом на свою
голову и опять на машину. Неизвестно почему, он решил, что ломаный английский язык
может дополнить его жесты.
- Мой глядеть на него, - заговорил Кейвор. - Мой думает его очень хорошо, да.
Его поведение на минуту остановило селенитов, жаждущих идти дальше. Они повернулись
друг к другу, задвигали своими нелепыми головами и зачирикали. Затем один из них,
сухой и длинный, одетый во что-то вроде мантии в придачу к обмоткам, как у всех
остальных, обвил талию Кейвора рукой, точно слоновым хоботом, и осторожно потянул
его вслед за проводником, который снова двинулся вперед.
Но Кейвор воспротивился.
- Мне кажется, пора попробовать с ними объясниться. Они, быть может, воображают,
что мы какая-нибудь новая порода животных, чего доброго, новый сорт лунных коров.
Очень важно показать им, что мы разумные существа и интересуемся окружающим.
Кейвор отчаянно замотал головой.
- Нет, нет, - говорил он, - мой не пойдет одна минуту. Мой смотрит на него.
- Нет ли какой-нибудь геометрической теоремы, которую вы могли бы привести по
этому поводу? - спросил я Кейвора, когда селениты снова зачирикали.
- Может быть, парабола... - начал он, но вдруг пронзительно вскрикнул и отпрыгнул
футов на шесть: один из стражей кольнул его копьем.
Я с угрожающим жестом обернулся к копьеносцу, стоявшему позади меня, и он отступил.
Это вместе с неожиданным криком и прыжком Кейвора явно смутило селенитов. Они поспешно
отпрянули, разглядывая нас. В течение нескольких мгновений, которые показались нам
вечностью, мы стояли, готовые кинуться в бой на окружавших нас нечеловеческих существ.
- Он уколол меня! - воскликнул Кейвор прерывающимся от волнения голосом.
- Я видел, - отозвался я.
- Черт возьми! - обратился я к селенитам. - Этого мы не потерпим! За кого вы
нас принимаете?
Я быстро огляделся по сторонам. Издалека в голубом сумраке пещеры к нам бежала
еще группа селенитов. Они были шире и стройней, один с большой головой. Пещера простиралась
далеко во все стороны и сливалась с темнотой. Я вспоминаю, что своды как бы прогибались
под тяжестью каменных глыб, державших нас взаперти. Никакого выхода из этого подземелья
не было, никакого! Вокруг неизвестность, безобразные существа с копьями и щупальцами
и два беззащитных человека!
15. ГОЛОВОКРУЖИТЕЛЬНЫЙ МОСТ
Это враждебное молчание длилось не более мгновения - и мы и селениты тотчас одумались.
Я ясно понял, что бежать нам некуда: нас окружат и убьют. Невероятное легкомыслие
нашего появления здесь предстало передо мной в виде огромного мрачного упрека. Зачем
пустился я в это безумное нечеловеческое предприятие? Кейвор подошел ко мне и положил
руку мне на плечо. Его бледное, перепуганное лицо казалось мертвенным в голубом
свете.
- Ничего не поделаешь, - проговорил он. - Мы ошиблись. Они нас не понимают. Придется
идти. Идти туда, куда нас ведут.
Я взглянул на него и затем на новых селенитов, подходящих на помощь к своим.
- Если бы у меня руки были свободны...
- Это бесполезно, - вздохнул он.
- Неправда.
- Пойдемте же.
Он повернулся и пошел за толстым селенитом.
Я последовал за ним, стараясь казаться покорным и ощупывая кандалы на руках.
Кровь во мне кипела. Я больше ничего не видел в этой пещере, хотя мы долго шли по
ней, а если что и видел, то тут же забывал об этом. Мое внимание было сосредоточено
на цепях и на селенитах, в особенности на копьеносцах. Сначала они шли параллельно
с нами и на почтительном расстоянии, но потом к ним присоединилось еще трое стражей,
и они подступили ближе, на расстояние руки от нас. Когда они к нам подступали, я
вздрагивал, как лошадь от удара кнута. Маленький, толстый селенит шагал справа от
меня, но потом снова пошел вперед.
Как отчетливо запечатлелась у меня в мозгу картина этого шествия: затылок понурой
головы Кейвора прямо передо мной, его ссутулившиеся, усталые плечи, безобразная,
ежеминутно дергающаяся голова проводника, копьеносцы со всех сторон настороже, с
разинутыми ртами, и все это в голубом свете. Припоминаю еще одну подробность, помимо
чисто личных ощущений, - желоб на дне пещеры, сбоку скалистой дороги, по которой
мы шли; желоб этот был наполнен тем же светящимся голубым веществом, которое вытекало
из огромной машины. Я шел близко и могу с полной уверенностью заявить, что от него
не исходило ни малейшего тепла. Вещество это только ярко светилось, но не было ни
теплее, ни холоднее всего окружающего нас в этой пещере.
