Посмотрев на искрошенные и корчившиеся тела, разбросанные по пещере, я поспешил
к Кейвору.
18. В СОЛНЕЧНОМ СВЕТЕ
Вскоре мы увидели, что впереди маячит какая-то туманная пустота, и вышли в наклонную
галерею; она привела нас в новую обширную круглую пещеру, огромную цилиндрическую
шахту, стены которой отвесно поднимались вверх. Вдоль стены извивалась галерея без
всякого парапета или перил и через оборота полтора поворачивала вверх, в скалы.
Галерея эта напоминала мне спираль железной дороги через Сен-Готард. Все было грандиозных
размеров. Невозможно описать впечатление, производимое этим сооружением; оно просто
подавляло. Мы обвели глазами отвесные стены гигантской шахты и далеко вверху заметили
круглое отверстие; сквозь него виднелись слабо мерцавшие звезды. Половина кромки
этого отверстия сияла под ослепительными лучами белого Солнца. Мы оба невольно вскрикнули
от радости.
- Скорей! - торопил я, бросаясь вперед.
- А что там? - спросил Кейвор и осторожно подошел к краю шахты. Я последовал
его примеру и заглянул вниз, но мне мешал свет сверху, и я разглядел во мраке лишь
цветные полосы малинового и пурпурного цвета. Видеть я не мог, зато мог слышать.
Из тьмы доносился гул, похожий на гудение рассерженных пчел - если приложить ухо
к улью, - и гул этот поднимался из пропасти глубиной, быть может, мили в четыре...
Я прислушался, потом крепко сжал в руке лом и пошел вперед, вверх по галерее.
- Вероятно, это та самая шахта с крышкой, куда мы смотрели, - заметил Кейвор.
- А внизу те же самые огни!
- Огни! - повторил Кейвор. - Да, огни того мира, которого нам теперь никогда
не увидеть.
- Мы еще вернемся, - утешил я его.
Нам так везло, что после бегства я уже начал надеяться, что мы найдем и шар.
Ответа Кейвора я не расслышал.
- Что? - спросил я.
- Ничего, - ответил он, и мы торопливо зашагали вверх по галерее.
Этот наклонный балкон тянулся, вероятно, не менее четырех или пяти миль и поднимался
так круто, что идти по нему на Земле было бы совершенно невозможно; но здесь, на
Луне, это было очень легко. За все время мы заметили только двух селенитов, которые
при нашем приближении обратились в бегство. Очевидно, до них уже дошла весть о нашей
силе и жестокости. Подъем оказался неожиданно легким. Спиральная галерея перешла
в крутой тоннель с отпечатками следов лунных стад, такой узкий и короткий по сравнению
с высокими сводами, что почти весь он был освещен. Сразу стало светлей, и вверху
далеко-далеко ослепительным светом засверкал выход; на Солнце четко вырисовывался
альпийский склон, увенчанный гребнем высокого колючего кустарника, теперь уже изломанного,
высохшего и помертвевшего.
Странно, что мы, люди, которым эта самая растительность казалась недавно такой
нелепой и ужасной, испытывали теперь то же самое чувство, что и вернувшийся домой
изгнанник при виде родных мест. Мы радовались даже разреженному воздуху, который
мучил нас одышкой при быстром движении и превращал наши разговоры в тяжкие усилия.
Приходилось сильно напрягать голос. Все шире и шире становился освещенный Солнцем
круг; тоннель позади нас погружался в непроницаемый мрак. Видневшийся наверху колючий
кустарник уже побурел и засох, на нем не осталось ни единого зеленого листочка;
густо переплетавшиеся ветки затеняли узорами нависшие скалы. У самого входа в тоннель
расстилалась широкая утоптанная площадка для лунных стад.
Наконец-то мы вышли по ней к ослепительному свету, в невыносимый зной. Мы с трудом
пересекли открытое место и, вскарабкавшись по откосу между стволами колючих растений,
уселись, запыхавшиеся, под выступом застывшей лавы. Но даже и в тени скала была
горяча.
Воздух веял жаром. Физически мы чувствовали себя неважно, но зато мы вырвались
из кошмара. Нам казалось, что мы опять вернулись к себе, в мир, где есть звезды.
Все страхи и трудности бегства через мрачные пещеры и расщелины теперь миновали.
После недавнего боя мы уже не боялись селенитов. Оглядываясь на зияющее отверстие,
мы сами не верили, что вышли оттуда. Там, глубоко внизу, в голубоватом свете, который
нам вспоминался, как мрак, мы встретились с существами - кошмарной пародией на людей,
с шлемообразными головами. Мы боялись их и подчинялись им, пока наконец не подняли
бунт. И что же, они растаяли, как воск, рассыпались прахом, разбежались и исчезли,
как ночные призраки.
Я протер глаза, сомневаясь, уж не видели ли мы все это во сне под опьяняющим
действием съеденных грибов, но вдруг заметил кровь у себя на лице и убедился, что
рубашка крепко прилипла к моему плечу и руке.
- Черт возьми! - проговорил я, ощупывая свои раны, и вход отдаленного тоннеля
в ту же секунду вновь стал глазом вражеского лазутчика. Кейвор, что же они будут
делать? И что делать нам?
Он покачал головой, не отрывая глаз от темного входа тоннеля.
- Откуда мы можем знать, что они намерены делать?
- Это зависит от того, что они о нас думают, а этого нам не узнать. Затем это
зависит от того, что у них имеется в резерве. Вы правы, Кейвор: мы коснулись лишь
окраины лунного мира. У них там, в глубине, еще могут быть неожиданные сюрпризы.
Даже своими самострелами они могут причинить нам немало вреда... Но все же, - резюмировал
я, - если мы даже и не сразу найдем шар, то все-таки у нас есть надежда на спасение.
Мы продержимся. Даже ночью. Мы можем снова сойти вниз и отвоевать себе место.
Потом я начал осматриваться. Характер пейзажа резко изменился, и все это из-за
роста и засыхания растительности. Мы сидели высоко над обширной долиной кратера,
сплошь покрытой увядшей, сухой растительностью поздней, послеполуденной лунной осени.
Один за другим тянулись пологие бугры и побуревшие поля, где пасся лунный скот;
вдали целое их стадо, отбрасывая тени, грелось и дремало на солнце, точно овцы.
Селенитов нигде не было видно. Убежали ли они при нашем появлении или обычно скрывались
после выгона стад на пастбища, этого я не могу сказать. Тогда я предполагал первое.
- Если поджечь этот сушняк, то нам, пожалуй, легче найти шар среди пепла.
Кейвор, по-видимому, не слыхал моих слов: прикрыв глаза рукой, он внимательно
смотрел на звезды, которые, несмотря на яркий солнечный свет, были хорошо видны
на небе.
- Как вы думаете, сколько времени мы пробыли здесь? - спросил он наконец.
- Где здесь?
- На Луне.
- Два зимних дня, вероятно.
- Нет, около десяти дней. Солнце уже перешло зенит и склоняется к западу. Дня
через четыре, а может быть, и раньше наступит ночь.
- Но ведь мы ели только один раз?
- Знаю, но... так выходит по звездам!
- Разве время здесь, на меньшей планете, другое?
- Не знаю, выходит, так.
- Как вы исчисляете время?
- Голод, утомление - все здесь иное. Все по-другому, не так, как на Земле. Мне
казалось, что со времени нашего выхода из шара прошло всего несколько часов - длинных
часов, но не больше.
- Десять дней, - удивлялся я, - значит, нам остается... - Я взглянул на Солнце.
- Оно уже прошло полпути от зенита до запада. Остается всего только четыре дня...
Кейвор, нам нельзя сидеть тут и мечтать. С чего же нам начать?
Я встал.
- Надо наметить какой-нибудь отдаленный и издалека видный пункт, можно вывесить
флаг, или платок, или что-нибудь еще, наметить участок и искать кругом.
Кейвор поднялся и стал рядом со мной.
- Да, - согласился он, - нам ничего больше не остается, как искать шар. Ничего
больше. Может быть, мы и найдем его. Разумеется, найдем. А если нет...
- Мы должны искать.
Он огляделся кругом, посмотрел вверх на небо, вниз в тоннель и удивил меня внезапным
нетерпеливым жестом.
- Как глупо! Зачем нас понесло в этот тоннель! Подумайте только, сколько мы успели
бы сделать!
- Никогда нам не сделать того, что упущено. Ведь тут, под нашими ногами, целый
мир. Подумайте, какой это, должно быть, мир! Вспомните о машине, которую мы видели,
вспомните о шахте и о крышке! Но все это было только начало. И те несчастные создания,
с которыми мы сражались, - всего лишь невежественные крестьяне, жители окраин, пастухи
и мясники, недалеко ушедшие от животных. Там же, внизу... Огромные подземелья, тоннели,
сооружения, пути сообщения... И чем глубже, тем все грандиозней, шире и населенней.
Несомненно! Там, в самом низу, должно находиться Центральное Море, омывающее сердцевину
Луны. Подумайте о черных, чернильных водах при мягком освещении - если только их
глаза вообще нуждаются в свете! Подумайте о многоводных, бегущих каскадами потоках,
питающих это море! Представьте себе его приливы и отливы! Может быть, по этому морю
ходят суда, может быть, у них есть большие города и пути сообщения. Быть может,
у них есть мудрость и порядок, превосходящие разум человека. А мы погибнем здесь
и никогда не увидим разумных существ, создавших все эти сооружения. Мы здесь замерзнем
и умрем, и воздух замерзнет на нас и вновь оттает, и тогда... тогда они случайно
набредут на наши окоченелые, безмолвные трупы, найдут и шар, который нам не удастся
отыскать, и поймут наконец, хотя и слишком поздно, сколько идей и усилий бесплодно
погибло здесь.
Голос его, когда он говорил все это, звучал, точно сквозь телефонную трубку,
откуда-то издалека.
- Но эта темнота... - возразил я.
- Это можно преодолеть.
- Но как?
- Не знаю. Откуда я могу знать? Можно захватить факел, лампу или фонарь. Те,
другие... смогут понять в конце концов.
Он постоял с минуту с опущенными руками и печальным лицом, уныло глядя в пространство,
затем безнадежно махнул рукой и начал строить всяческие планы систематических поисков
шара.
- Мы ведь можем потом вернуться обратно, - утешал его я.
Он огляделся вокруг.
- Прежде всего нам надо вернуться на Землю.
- Мы можем потом привезти с собой лампы и железные кошки для лазанья и сотни
других необходимых вещей.
- Да, - сказал Кейвор.
- Мы можем захватить с собой это золото как залог успеха.
Кейвор посмотрел на мои золотые ломы и долго молчал. Он стоял, заложив руки за
спину, отсутствующим взором глядя на кратер. Наконец вздохнул и снова заговорил:
- Да, это я нашел сюда путь, но найти путь не значит еще быть его господином.
Если я вновь увезу свою тайну на Землю, то что произойдет? Я не смогу хранить ее
долго. Рано или поздно все обнаружится или другие люди вторично откроют кейворит.
А тогда... Правительства и державы будут стараться проникнуть сюда, будут воевать
из-за лунных территорий между собой и лунными жителями. Это только усилит вооружения
и даст лишний повод к войнам. Если только я разглашу мой секрет, вся эта планета,
вплоть до глубочайших галерей, очень скоро будет усеяна трупами. Все остальное сомнительно,
но в этом не приходится сомневаться... И дело совсем не в том, что Луна нужна людям.
Для чего им новая планета? Что сделали они со своей собственной планетой? Поле вечной
битвы, арену вечных глупостей. Мир человеческий мал, и жизнь человеческая коротка
- еще довольно дел на Земле! Нет, наука и так уж слишком много трудилась над выковыванием
оружия для безумцев. Пора с этим покончить! Пусть люди снова откроют эту тайну через
тысячу лет.
- Есть много способов сохранить тайну, - возразил я.
Кейвор посмотрел на меня и улыбнулся.
- В конце концов, - продолжал он, - о чем нам беспокоиться? Шар нам, вероятно,
не найти, а там, внизу, события нарастают. Только присущее человеку свойство надеяться
до последней минуты позволяет нам думать о возвращении на Землю. Наши несчастья
только начинаются. Мы проявили по отношению к лунным жителям нашу силу и жестокость,
показали им, на что мы способны, и шансы наши на спасение так же велики, как у тигра,
который вырвался из клетки и загрыз человека в Гайд-парке. Весть о нас, по всей
вероятности, разносится из галереи в галерею все ниже и ниже, до центральных областей...
Никакие разумные существа в здравом уме и твердой памяти не позволят нам вернуть
шар на Землю после всего, что они видели или слышали о нас.
- Но мы не увеличим наши шансы, если будем сидеть здесь, - сказал я.
Мы оба встали.
- Лучше будет, если мы пойдем в разные стороны, - сказал Кейвор. - Надо вывесить
платок на верхушке одного из этих стволов, крепко привязать его и от этого пункта,
как от центра, приняться за поиски по всему кратеру. Вы пойдете на запад, двигаясь
полукругами, в сторону заходящего Солнца. Вы должны идти сначала так, чтобы ваша
тень падала от вас вправо, до тех пор, пока она не пересечет под прямым углом путь
от нашей вехи, а затем идите так, чтобы тень ложилась влево. Я буду делать то же
самое в восточном направлении. Мы будем заглядывать в каждый овраг, осматривать
каждую скалу; мы приложим все усилия, чтобы отыскать шар. Селенитов будем всячески
избегать. Для утоления жажды можно глотать снег, для утоления голода надо постараться
убить лунную корову, - правда, нам придется есть сырое мясо. Итак, каждый из нас
пойдет своей дорогой.
- А если один из двух натолкнется на шар?
- Тот, кто найдет шар, должен вернуться к вывешенному платку и ждать там, подавая
сигналы.
- А если никто?..
Кейвор взглянул на Солнце.
- Мы будем искать шар до тех пор, пока нас не застигнет ночь и стужа.
- А вдруг селениты нашли шар и спрятали?
Кейвор пожал плечами.
- Или если они теперь гонятся за нами?
Он ничего не ответил.
- Возьмите на всякий случай один лом, - предложил я.
Он отрицательно покачал головой и задумчиво посмотрел на расстилавшуюся перед
ним пустыню.
Но он не сразу тронулся в путь. Он почему-то замялся и смущенно посмотрел на
меня.
- До свидания, - сказал он наконец.
Меня точно кольнуло в сердце. Я сразу вспомнил, как мы раздражали друг друга,
и особенно как я, должно быть, раздражал его.
"Проклятие, - подумал я, - все могло быть иначе". Я хотел было протянуть ему
на прощание руку, но он уже сомкнул ноги и прыгнул прочь от меня к северу. Он несся
по воздуху, как сухой лист, плавно спустился и снова прыгнул. Я постоял с минуту,
наблюдая за его полетом, потом нехотя повернулся лицом на запад, выбрал место для
прыжка и с чувством человека, собирающегося прыгнуть в ледяную воду, устремился
обследовать свою половину лунного мира. Я довольно неуклюже упал между скалами,
поднялся на ноги, осмотрелся вокруг, вскарабкался на каменистую площадку и прыгнул
снова... Кейвор уже скрылся из виду, но платок храбро развевался над пригорком,
ослепительно белый в лучах яркого солнца.
