23. КРАТКИЙ ОБЗОР ШЕСТИ ПЕРВЫХ СООБЩЕНИЙ МИСТЕРА КЕЙВОРА
Первые два сообщения мистера Кейвора лучше оставить для большого тома. В них
просто излагаются очень кратко, с некоторыми спорными второстепенными подробностями
факты постройки шара и нашего отлета с Земли. Кейвор всюду говорит обо мне, как
об умершем, но характер рассказа меняется, как только речь заходит о нашем прибытии
на Луну. Он называет меня "бедным Бедфордом", "этим бедным молодым человеком" и
порицает себя за то, что привлек к делу молодого человека, совсем не приспособленного
к такому путешествию, и побудил его покинуть планету, "где его, несомненно, ожидал
успех, ради такого рискованного предприятия". На мой взгляд, он недооценивает ту
роль, которую благодаря своей энергии и практическим способностям я сыграл в реализации
идеи его шара. "Мы прибыли", - говорит он, не вдаваясь в описание нашего перелета
через межпланетное пространство, точно речь идет о самом обычном путешествии по
железной дороге.
А затем он становится очень пристрастен ко мне, даже несправедлив. Настолько
несправедлив, что этого я просто не ожидал от человека, которого учили доискиваться
истины. Перелистывая мои собственные записки о наших приключениях, я убедился, что
проявил большую беспристрастность к Кейвору. Я ничего не скрывал и редко что-либо
подчеркивал.
А вот что сообщил Кейвор:
"Вскоре обнаружилось, что чрезвычайная странность окружающей обстановки и явлений:
большое уменьшение веса, насыщенность воздуха кислородом и его разреженность, происходивший
от этого огромный эффект наших мускульных усилий, быстрое и волшебное развитие растительности
из незаметных зародышей, темный цвет неба - весьма нервировала моего спутника. На
Луне его характер испортился. Он стал импульсивным, вспыльчивым и строптивым. Скоро
он объелся гигантскими пузырчатыми растениями, и последовавшее за этим опьянение
привело к тому, что мы попали в плен к селенитам, не успев ознакомиться с их жизнью..."
(Как вы видите, он ничего не говорит о том, что сам тоже объелся этими "пузырчатыми
растениями".)
Дальше он рассказывает, что "между нами и селенитами произошло столкновение и
Бедфорд, не поняв некоторых их жестов, - вот так жесты! - в панике прибегнул к насилию.
Он с бешенством набросился на них и убил троих; после этого мне пришлось бежать
вместе с ним. В результате мы выдержали сражение с большой толпой селенитов, пытавшихся
преградить нам путь, и при этом убили еще семерых или восьмерых. О терпимости этих
существ более чем достаточно свидетельствует тот факт, что они не убили меня, взяв
вторично в плен. Мы пробились на поверхность Луны и разошлись в разные стороны в
том же кратере, где высадились, чтобы скорее найти шар. Но тут я наткнулся на отряд
селенитов, предводительствуемый двумя; по внешности они совершенно не походили на
тех, которых мы видели до сих пор; у них были большие головы и маленькие тела, и
одеты они были более тщательно, чем остальные. В течение некоторого времени мне
удавалось избегать встречи с ними, потом я упал в расщелину, разбил голову, повредил
коленную чашку и, почувствовав, что я не могу ползти, решил, если возможно, сдаться.
Они, заметив мое беспомощное положение, потащили меня с собой внутрь Луны. О Бедфорде
я ничего больше не слышал и никаких следов его не обнаружил; кажется, не видели
его и селениты. Одно из двух: либо его застигла ночь в кратере, либо - что более
вероятно - он нашел шар и, желая опередить меня, улетел в нем. Боюсь, что, не умея
управлять шаром, он погиб медленной смертью в межпланетном пространстве".
Больше Кейвор обо мне не упоминает и переходит к более интересным темам. Мне
не хотелось бы, чтобы подумали, будто я пользуюсь своим положением издателя для
того, чтобы выставить себя в благоприятном свете, но я не могу не протестовать против
неправильного освещения событий Кейвором. Он ничего не говорит о своем отчаянном
послании на запачканной кровью бумаге, в котором сообщал совершенно другую историю.
Добровольная сдача - это совершенно новая версия, которая, несомненно, пришла ему
в голову потом, когда он почувствовал себя в безопасности среди лунных обитателей.
Что же касается моего намерения "опередить" его, то я предоставляю читателю решить
вопрос, кто из нас прав. Я знаю, что я не идеальный человек, и не претендую на это.
Но разве я таков, каким он меня изобразил?
Таковы мои возражения. Дальше я могу излагать сообщения Кейвора без всяких комментариев,
так как он нигде больше не упоминает обо мне.
По-видимому, настигнувшие его селениты утащили его в глубь "большой шахты" при
помощи приспособления, которое он называет "разновидностью воздушного шара". По
его чрезвычайно путаному рассказу и многим случайным намекам и указаниям в последующих
сообщениях можно догадаться, что "большая шахта" является частью колоссальной системы
искусственных шахт, которые, начинаясь с так называемых лунных "кратеров", спускаются
на глубину ста миль и более по направлению к центру Луны. Эти шахты сообщаются посредством
поперечных тоннелей. Они разветвляются, образуя глубокие впадины, и расширяются
в большие шарообразные пещеры. На сотни миль вглубь Луна похожа на скалистую губку.
Такое губчатое строение естественно, говорит Кейвор, но в значительной степени это
результат работы поколений селенитов. Огромные круглые насыпи из обломков породы
образуют вокруг тоннелей большие кольца; их-то и принимают за вулканы земные астрономы,
введенные в заблуждение ложной аналогией.
В такую шахту селениты спустили Кейвора при помощи своего "воздушного шара",
и он погрузился сначала в чернильный мрак, а затем в полосу все усиливающегося свечения.
Послания Кейвора свидетельствуют о том, что для ученого он был удивительно невнимателен
к подробностям, но мы догадываемся, что этот свет обязан своим происхождением потокам
и каскадам воды, "без сомнения, содержащей в себе фосфоресцирующие организмы". Вода
стекала к Центральному Морю. Когда же спустились вниз, то, как говорит он, "селениты
также начали светиться"... И, наконец, далеко внизу он увидел нечто вроде озера
из холодного огня - воды Центрального Моря, сиявшего и клокотавшего, "подобно закипающему
светящемуся голубому молоку".
"Это лунное море, - говорит Кейвор в одном из последних сообщений, - не находится
в покое: солнечное притяжение непрерывным потоком гонит его вокруг лунной оси; над
ним проносятся странные бури, и тогда воды его кипят и бурлят, а по временам веют
холодные ветры и слышны раскаты грома, которые отдаются вверху, в тоннелях огромного
муравейника. Только тогда, когда вода находится в движении, она излучает свет, в
редкие же периоды покоя вода темная. Если смотреть на море, то его воды подымаются
и падают маслянистой зыбью и на гребнях тяжелых, слабо светящихся волн качаются
хлопья и большие полосы сияющей пузырчатой пены. Селениты плавают по пещерным тоннелям
и лагунам на маленьких плоскодонных лодках, похожих на выдолбленные челноки; и еще
до путешествия к галереям вокруг обиталища Великого Лунария, властителя Луны, мне
позволено было совершить небольшую экскурсию по водам моря.
Пещеры и галереи очень извилисты. Значительная часть этих путей известна только
опытным морякам среди рыбаков, и нередко селениты теряют дорогу в лабиринтах и погибают.
Там водятся, как мне рассказывали, странные существа, хищные и опасные твари, которых
не в силах была уничтожить наука Луны. Особенно страшна рафа, спутанная масса хватательных
щупалец, - они вновь отрастают и множатся при отсечении, - а также тзи - колючее
животное; его невозможно увидеть: так тихо и внезапно оно нападает..." Кейвор дает
и кое-какие описания:
"Эта экскурсия напомнила мне о Мамонтовых пещерах, о которых я читал когда-то;
если бы у меня был желтый факел, а не голубой свет и вместо надежного лодочника
с веслом на корме у машины не стоял бы селенит с лицом каракатицы, я мог подумать,
что внезапно вернулся на Землю. Окружавшие нас скалы были очень разнообразны: порой
черные, порой бледно-голубые, они были изрезаны прожилками, а однажды заблестели
и засверкали так, будто мы вошли в сапфировый грот. Бледные фосфоресцирующие рыбы
поблескивали и исчезали в такой же светящейся глубине. Затем показались длинная
ультрамариновая аллея, идущая вдоль одного из внутренних каналов, и пристань. Иногда
мелькала гигантская, кишащая селенитами шахта какого-нибудь вертикального ствола.
В одной обширной пещере, изобиловавшей сверкавшими сталактитами, множество людей
было занято рыбной ловлей. Мы проплыли мимо одной лодки и видели длинноруких рыбаков-селенитов,
вытягивавших сети. Это были низкорослые, горбатые насекомые с очень сильными руками,
короткими кривыми ногами и морщинистыми масками вместо лиц. Когда я глядел, как
они тянули сеть, она показалась мне самым тяжелым предметом на Луне. К ней привязаны
были грузила - без сомнения, из золота, - и вытягивали ее очень долго, так как в
этих водах прячутся в глубине самые крупные съедобные рыбы. Рыба в сетях блестела
голубым полумесяцем, голубой светящейся струей.
Среди добычи попалось какое-то хищное верткое черное животное, с многочисленными
щупальцами и злыми глазами; появление его вызвало страшный визг и писк. Селениты
торопливо разрубили его на части своими маленькими топориками, но отрубленные щупальца
продолжали омерзительно извиваться и прыгать. Впоследствии в лихорадке я все бредил
этим яростным чудовищем, с такой силой и стремительностью вырвавшимся из глубин
неведомого моря. Это было самое деятельное и злое из всех живых существ, которых
мне пришлось встретить внутри Луны...
Поверхность этого моря была миль на двести ниже поверхности Луны. Все города
Луны расположены, как я узнал, над этим Центральным Морем в пещерах и искусственных
галереях и сообщаются с внешним миром гигантскими вертикальными шахтами, выходы
которых образуют "кратеры", как их называют земные астрономы. Крышку, покрывающую
подобное отверстие, я видел во время скитаний по поверхности Луны еще до моего плена.
О других частях Луны я до сих пор знаю мало. Там имеется колоссальная система
пещер, где в течение ночи находят убежище лунные стада; там же расположены бойни
и тому подобное. В одной из этих пещер мы с Бедфордом выдержали сражение с селенитами-мясниками;
и мне не раз потом приходилось видеть нагруженные мясом воздушные шары, спускавшиеся
из мрака. Но обо всем этом я до сих пор знаю не больше, чем очутившийся в Лондоне
зулус о британских запасах хлеба. Однако ясно, что эти вертикальные шахты и растительность
на лунной поверхности должны играть существенную роль в вентилировании и обновлении
лунной атмосферы. Однажды после моего освобождения в шахте сверху вниз начал дуть
холодный ветер, затем такой же ветер, но только теплый, вроде сирокко, подул снизу
вверх и, очевидно, вызвал у меня лихорадку. Ибо недели через три я заболел какой-то
лихорадкой, и, несмотря на сон и хинные таблетки, которые я, к счастью, захватил
с собой, болезнь тянулась долго, и меня бил озноб почти до того времени, когда меня
повезли к Великому Лунарию, властителю Луны.
Не стану распространяться о моем горестном положении в дни болезни, - прибавляет
он. И тут же подробно сообщает разные мелочи, которые я опускаю. "В течение долгого
времени, - говорит он в заключение, - у меня была чрезвычайно высокая температура
и полная потеря аппетита. Длинные промежутки бодрствования сменялись сном с мучительными
кошмарами. Однажды я так ослаб и так тосковал по Земле, что был просто в истерике.
Я жаждал ярких красок, чтобы забыть проклятый вездесущий голубой свет..."
Затем он снова рассказывает о лунной атмосфере. Астрономы и физики говорили мне,
что сообщения Кейвора точно соответствуют тому, что нам известно о Луне. "Если бы
у земных астрономов хватило мужества и воображения сделать смелый вывод, - говорил
мистер Вендиджи, - то они предсказали бы почти все, что узнал Кейвор о структуре
Луны. Почти наверняка известно, что Луна скорее сестра, чем спутник Земли, и состоит,
в сущности, из той же материи. И так как плотность Луны составляет лишь три пятых
плотности Земли, то вполне вероятно, что Луна изрыта сложной системой ходов". "Не
было никакой необходимости, - сказал также сэр Джебес Флэп, наиболее талантливый
популяризатор звездных миров, - отправляться на Луну для того, чтобы открыть то,
что давно всем известно". Кейвор шутливо намекает на грюйерский сыр, но, конечно,
ему следовало бы раньше объявить, что Луна - полое тело. И если Луна полая, то в
таком случае кажущееся отсутствие воздуха и воды легко объяснимо. Море расположено
внутри, на дне кратеров, а воздух просачивается сквозь огромную губку галерей согласно
простым физическим законам. В кратерах большая тяга. Солнце, обходя Луну, нагревает
воздух во внешних галереях, его давление увеличивается, некоторая часть воздуха
вытекает наружу и смешивается с испаряющимся воздухом кратеров (причем растения
удаляют из него углекислоту); между тем как большая часть воздуха просачивается
внутрь галерей, заменяя воздух, замерзающий на охладившейся части. Поэтому на Луне
существует постоянное воздушное течение с запада на восток в наружных галереях и
течение снизу вверх в шахтах во время лунного дня, чрезвычайно усложненное, конечно,
неодинаковыми формами галерей и остроумными изобретениями селенитов...
24. ЕСТЕСТВЕННАЯ ИСТОРИЯ СЕЛЕНИТОВ
Послания Кейвора, начиная с шестого и кончая шестнадцатым, большей частью так
отрывисты и так переполнены повторениями, что из них трудно составить последовательный
рассказ. Конечно, они будут целиком даны в научном отчете, а здесь можно ограничиться
извлечениями и ссылками так же, как и в предыдущей главе. Мы подвергли каждое слово
самой строгой критике, и мои собственные краткие воспоминания и впечатления помогли
разобраться в том, что в противном случае осталось бы совершенно непонятным. Естественно,
что нас, людей, интересовало больше странное общество лунных насекомых, среди которых
жил, хотя бы и в качестве почетного гостя, человек, чем физические условия их мира.
Я уже, кажется, говорил, что селениты, которых я видел, похожи были на человека
положением тела и четырьмя конечностями, но строение головы и конечностей напоминало
насекомых. Я, кроме того, упомянул, что вследствие сравнительно небольшой силы тяготения
на Луне тела их хрупки и мягки. Все это подтверждает и Кейвор. Он называет их "животными",
хотя, конечно, они не подходят ни под одно подразделение в классификации земных
существ, и указывает, что "насекомые на Земле, к счастью для человека, никогда не
бывают большими". Самые крупные земные насекомые, живые или вымершие, не достигают
и шести дюймов в длину, "но здесь, на Луне, при меньшей силе тяготения существа,
средние между насекомыми и позвоночными, могли, по-видимому, достигнуть человеческих
и сверхчеловеческих размеров".
