Не знаю, сколько прошло времени, как вдруг меня разбудил легкий шорох на другой
стороне ручья. Сначала я увидел только колеблющиеся верхушки папоротников и тростников.
Потом на берегу показалось какое-то существо, но что это было, я не мог сразу рассмотреть.
Оно нагнуло голову и принялось пить. Тут только я увидел, что это человек, но человек,
ходящий на четвереньках, как животное!
Он был в голубоватой одежде, волосы у него были черные, а тело и лицо - медно-красного
цвета. По-видимому, необычайное безобразие было общей чертой всех обитателей этого
острова. Я слышал, как он шумно лакал воду.
Я наклонился вперед, чтобы получше его рассмотреть. Кусочек лавы, задетый моей
рукой, покатился вниз по откосу. Человек с виноватым видом поднял голову, и глаза
наши встретились. Он тотчас вскочил на ноги и некоторое время стоял на месте, вытирая
рот неуклюжей рукой и глядя на меня. Ноги у него были почти в два раза короче его
туловища. Так, в смущении разглядывая друг друга, мы оставались, может быть, с минуту.
Затем, покосившись на меня, он исчез в кустах справа, и шелест листьев постепенно
затих вдали. Еще долго после того, как он скрылся, я продолжал сидеть, глядя ему
вслед. Сонливость мою как рукой сняло.
Я вздрогнул от шума, раздавшегося позади меня, и, быстро обернувшись, увидел
белый хвост кролика, мелькнувший на вершине холма. Я вскочил на ноги.
Появление страшного полузвериного существа доказывало, что лес, пустынный с виду,
обитаем. Я с беспокойством осмотрелся вокруг, жалея, что у меня не было оружия.
Тут мне пришла в голову мысль, что виденный мной человек был в синей одежде, а не
нагой, как подобает настоящему дикарю, и я стал убеждать себя, что, по всей вероятности,
он был мирный и свирепость его была только кажущейся.
Но все же его появление очень меня встревожило. Я пошел влево по склону холма,
глядя по сторонам меж прямых древесных стволов. Почему этот человек ходил на четвереньках
и лакал воду прямо из ручья? Тут я снова услыхал звериный вой и, полагая, что это
кричит пума, повернулся и пошел в противоположном направлении. Дорога привела меня
к ручью, перейдя который, я продолжал пробиваться сквозь кустарник.
Ярко-красное пятно на земле привлекло к себе мое внимание, и, подойдя ближе,
я увидел, что это был необычайного вида гриб, очень причудливый и сморщенный, похожий
на листовидный лишайник. При первом же прикосновении он расплылся в водянистую слизь.
Дальше под тенью роскошных папоротников я увидел неприятную картину: труп кролика,
весь облепленный золотистыми мухами, еще теплый, с оторванной головой. Я остановился,
пораженный видом крови. На острове погиб насильственной смертью один из его обитателей!
На трупе не было никаких других следов. Казалось, кролик был внезапно схвачен
и убит. Глядя на его мягкое, пушистое тельце, я невольно задал себе вопрос: как
это могло случиться? Ощущение смутного страха, вызванное нечеловеческим лицом существа,
пившего из ручья, стало теперь определеннее. Я почувствовал, как опасно для меня
оставаться здесь, среди этих непонятных людей. Весь лес сразу словно преобразился.
Каждый темный уголок казался засадой, каждый шорох - опасностью. Мне казалось, что
какие-то незримые существа подстерегают меня всюду.
Я решил, что пора возвращаться. Быстро повернувшись, я стремительно, почти исступленно
кинулся сквозь кустарник, мечтая как можно скорей выбраться на открытое место.
Я остановился перед большой поляной. Собственно говоря, это была своего рода
просека. Молодые деревца уже начинали завоевывать свободное пространство, а за ними
снова сплошной стеной стояли стволы, переплетенные лианами, покрытые грибами и разноцветными
лишайниками. Передо мной, на полусгнившем стволе упавшего дерева, еще не замечая
моего приближения, сидели, поджав ноги, три странных человеческих существа. Очевидно,
одна женщина и двое мужчин. Они были совершенно нагие, если не считать куска красной
материи на бедрах. Кожа у них была розоватая, какой я еще не видел ни у одного дикаря.
Их толстые лица были лишены подбородка, лоб выдавался вперед, а головы покрывали
редкие щетинистые волосы. Никогда еще я не встречал таких звероподобных существ.
Они разговаривали между собой, или, вернее, один из них говорил, обращаясь к
двум другим, но все трое были так увлечены, что никто не услышал моих шагов. Они
трясли головами и раскачивались из стороны в сторону. Слова звучали так быстро и
невнятно, что хотя я хорошо слышал их, но ничего не мог понять. Казалось, говоривший
нес какую-то невероятную околесицу. Скоро звук его голоса стал протяжней, и, размахивая
руками, он вскочил на ноги.
Остальные двое тоже встали и, размахивая руками, принялись вторить ему, раскачиваясь
в такт пению. Я заметил, что у них ненормально короткие ноги и тонкие неуклюжие
ступни. Все трое теперь медленно кружились, притопывая и размахивая руками; в их
ритмической скороговорке можно было разобрать мотив с повторяющимся припевом вроде
"алула" или "балула". Глаза их заблестели, уродливые лица озарились странной радостью.
Слюна текла из безгубых ртов.
И тут, наблюдая их смешные и непостижимые движения, я ясно понял, что, собственно,
так неприятно поражало меня и рождало во мне противоречивое впечатление чего-то
необычного и вместе с тем странно знакомого. Эти три существа, поглощенные своим
таинственным обрядом, имели человеческий образ, и он крайне странно сочетался со
знакомым звериным обликом. Несмотря на свою человеческую внешность, на набедренные
повязки и на все их грубое человекоподобие, каждый из них был отмечен печатью чего-то
животного, в их движениях, во взгляде, во всем облике сквозило сходство со свиньями.
Я стоял, пораженный, и самые ужасные вопросы вихрем завертелись у меня в голове.
Странные создания одно за другим начали подпрыгивать высоко в воздух, визжа и хрюкая.
Одно из них поскользнулось и встало на четвереньки, лишь на миг, прежде чем снова
подняться на ноги. Но и в столь коротком проблеске животного инстинкта я увидел
всю его сущность.
Я бесшумно повернулся и, весь цепенея от ужаса при мысли, что треск сучка или
шелест листьев может выдать меня, бросился обратно в кустарник. Прошло много времени,
прежде чем я осмелел и пошел с меньшими предосторожностями. " В эту минуту единственной
моей мыслью было уйти подальше от безобразных существ, и я не заметил, как вышел
на еле заметную тропинку, которая вилась среди деревьев. И вдруг, пересекая небольшую
поляну, я вздрогнул, увидев между стволами чьи-то ноги, которые бесшумно двигались
параллельно мне на расстоянии около тридцати ярдов. Голова и туловище были скрыты
густой листвой. Я сразу остановился, надеясь, что неизвестное существо не заметит
меня. Но в то же мгновение остановились и ноги. Я был так встревожен, что с величайшим
трудом поборол в себе неодолимое желание бежать очертя голову.
Вглядевшись в зеленую путаницу ветвей, я различил голову и туловище того самого
существа, которое пило из ручья. Оно взглянуло на меня, и глаза его сверкнули из
полумрака зеленоватым огоньком, который погас, как только оно отвернулось. С минуту
оно стояло неподвижно, а потом снова бесшумно пустилось бежать сквозь заросли кустов
и деревьев. Вскоре оно исчезло среди каких-то растений. Я больше не видел его, но
чувствовал, что оно остановилось и следит за мной.
Что же это было такое - человек или животное? Чего хотело оно от меня? Я был
совершенно безоружен, даже палки у меня не было. Бежать не имело смысла. Во всяком
случае, это существо не осмеливалось напасть на меня. Стиснув зубы, я пошел прямо
на него. Я старался не выказывать страха, от которого у меня по спине бегали мурашки.
Пробравшись сквозь цветущие белые кусты, я увидел его шагах в двадцати от себя,
- он нерешительно посматривал через плечо. Я подошел еще на несколько шагов, упорно
глядя ему в глаза.
- Кто ты? - спросил я.
Он тоже старался не опускать глаз.
- Нет, - вдруг сказал он и прыжками скрылся в кустарнике. Потом, остановившись,
снова стал смотреть на меня. Его глаза сверкали среди густых ветвей.
Душа моя ушла в пятки, но я чувствовал, что единственное мое спасение в смелости,
и я продолжал идти прямо на него. Он обернулся еще раз и исчез в чаще. Мне почудилось,
что его глаза снова сверкнули, и это было все.
Только теперь я сообразил, что уже поздно и мне опасно оставаться в лесу. Солнце
только что зашло, быстрые тропические сумерки уже серели на востоке, и первая ночная
бабочка бесшумно порхала над моей головой. Чтобы не остаться на ночь в лесу, среди
неведомых опасностей, я должен был спешить назад.
Мысль о возвращении в эту обитель страдания была очень неприятна, но еще неприятней
было бы остаться в темноте, полной всяких неожиданностей. Я снова взглянул в синеватые
сумерки, поглотившие это странное существо, и повернул назад, вниз по склону, к
ручью, двигаясь, как я полагал, в ту же сторону, откуда пришел.
Я быстро шагал вперед, ошеломленный всем происшедшим, и вскоре очутился на открытом
месте, лишь кое-где поросшем деревьями. Прозрачная ясность неба, наступающая после
заката солнца, уже сменялась темнотой. Небо темнело с каждой минутой, и звезды загорались
одна за другой. Просветы меж деревьями, прогалины в лесной чаще, казавшиеся в ярком
свете дня голубоватыми, становились теперь черными и таинственными.
Я шел вперед. Все кругом померкло. Черные верхушки деревьев вырисовывались на
светлом фоне неба, а внизу все сливалось в бесформенную массу. Вскоре деревья поредели,
а кустарник стал еще гуще. Потом он сменился унылым пространством, покрытым белым
песком, а дальше стеной встала новая чаща.
Меня все время тревожил слабый шорох, раздававшийся справа. Сначала я решил,
что это мне только чудится, так как стоило мне остановиться - и тотчас же наступала
полнейшая тишина, нарушаемая лишь шелестом вечернего ветерка. Но как только я продолжал
путь, моим шагам вторили еще чьи-то шаги.
Я удалился от чащи, держась поближе к открытым местам, и делал время от времени
неожиданные повороты, чтобы захватить врасплох своего преследователя, если только
он существовал. Я не видел ничего подозрительного, и все же ощущение чьего-то присутствия
становилось все сильней. Я ускорил шаги, добрался до невысокого холма, перевалил
через него и круто повернул в обратную сторону, не спуская, однако, глаз с холма.
Холм ясно вырисовывался на темневшем фоне неба.
Вскоре на этом фоне мелькнула какая-то бесформенная тень и сразу исчезла. Теперь
я был уверен, что темнокожее существо снова крадется за мной. И к тому же я сделал
еще одно печальное открытие: не было сомнения, что я заблудился.
Некоторое время я продолжал идти вперед, совершенно упавший духом, преследуемый
своим тайным врагом. Кто бы он ни был, но у него не хватало смелости напасть на
меня, а может быть, он просто выжидал благоприятного случая. Я упорно избегал леса.
По временам я останавливался, прислушивался и вскоре почти убедил себя, что мой
преследователь отстал или же вообще существовал только в моем расстроенном воображении.
Тут я услышал шум моря. Я пошел быстро, почти побежал, и сразу же услышал, как позади
меня кто-то споткнулся.
Мгновенно повернувшись, я пристально оглядел темневшие позади деревья. Одна черная
тень, казалось, сливалась с другой. Я прислушался, весь цепенея от страха, но услышал
только, как кровь стучит у меня в висках. Решив, что нервы мои расстроены и слух
обманывает меня, я снова решительно направился к морю.
Через несколько минут деревья поредели, и я вышел на голый низкий мыс, омываемый
темной водой. Ночь была тихая и ясная, свет звезд отражался на гладкой поверхности
моря. В некотором отдалении, на неровно выступающей гряде камней, вода слабо светилась.
На западе зодиакальный свет сливался с желтоватым светом вечерней звезды. Берег
тянулся далеко на восток, а с запада его скрывал мыс. Я сообразил, что дом Моро
где-то западнее.
Позади меня треснул сучок и послышался шорох. Я обернулся и стал глядеть на темную
стену деревьев. Видеть я ничего не мог или, вернее, видел слишком много. Каждая
тень имела какую-то своеобразную форму, казалась настороженным живым существом;
я постоял так с минуту, а потом, все время оглядываясь на деревья, пошел к западу,
чтобы пересечь мыс. Как только я двинулся с места, одна из теней зашевелилась и
последовала за мной.
Сердце мое быстро забилось. Вскоре на западе показалась большая бухта, и я снова
остановился. Бесшумная тень тоже остановилась в десятке шагов от меня. Маленькая
светящаяся точка виднелась в дальнем конце бухты, весь серый песчаный берег был
слабо освещен звездным светом. Огонек горел примерно в двух милях от меня. Чтобы
снова выйти на берег, я должен был пересечь лес, полный жутких теней, и спуститься
по поросшему кустарником склону.
Теперь я мог яснее разглядеть своего преследователя. Это не был зверь, так как
он стоял на двух ногах. Я раскрыл рот, чтобы заговорить, но судорога свела мне горло.
Сделав над собой усилие, я крикнул:
- Кто там?
Ответа не было. Я сделал шаг вперед. Он не двигался и только как будто насторожился.
Я споткнулся о камень.
Это навело меня на удачную мысль. Не спуская глаз с темной фигуры, я нагнулся
и поднял большой валун. Увидя мое движение, темная фигура быстро шарахнулась в сторону,
как это делают собаки, и скрылась в темноте. Я вспомнил, как в школе мы отбивались
от больших собак, обернул камень носовым платком, а платок обвязал вокруг кисти.
В темноте послышался шорох, как будто мой преследователь отступал. Моя решимость
сразу пропала. При виде убегающего противника я задрожал, кожа моя покрылась испариной.
Прошло некоторое время, прежде чем я собрался с духом и, пройдя через полосу
деревьев и кустов, спустился вниз, к берегу, по другую сторону мыса. Я бежал бегом
и, выйдя из чащи на берег, тотчас же услыхал, что за мной следом кто-то с треском
продирается сквозь кусты.
Совсем потеряв голову от страха, я пустился бежать по берегу. Позади раздался
быстрый глухой топот. Я испустил дикий крик и побежал быстрей. Какие-то темные существа
раза в три-четыре крупней кролика, вспугнутые мной, скачками промчались мимо меня
в кусты. Никогда в жизни не забуду я этой ужасной погони. Я бежал у самой воды и
по временам слышал шлепанье по воде настигавшего меня преследователя. Далеко, безнадежно
далеко горел желтый огонек. Вокруг было темно и тихо. Лишь плеск воды слышался все
ближе и ближе. За последнее время я сильно ослабел и теперь дышал со свистом, а
в боку у меня так кололо, как будто туда вонзили нож. Я видел, что преследователь
настигнет меня гораздо раньше, чем я успею добежать до ограды. В отчаянии, задыхаясь,
я резко обернулся и, как только он приблизился ко мне, изо всех сил, ударил его.
При этом камень вылетел из платка, как из пращи.
