Тело накрыли простыней, взятой в кабачке "Веселые крикетисты", и перенесли в
дом. Там, на жалкой постели, в убогой, полутемной комнате, среди невежественной,
возбужденной толпы, избитый и израненный, преданный и безжалостно затравленный,
окончил свой странный и страшный жизненный путь Гриффин - первый из людей, сумевший
стать невидимым. Гриффин - даровитый физик, равного которому еще не видел свет.
ЭПИЛОГ
Так кончается повесть о необыкновенном и гибельном эксперименте Невидимки. А
если вы хотите узнать о нем побольше, то загляните в маленький трактир возле Порт-Стоу
и поговорите с хозяином. Вывеска этого трактира - доска, в одном углу которого изображена
шляпа, а в другом - башмаки, а название его такое же, как заглавие этой книги. Хозяин
- низенький, толстенький человечек с длинным носом, щетинистыми волосами и багровым
лицом. Выпейте побольше, и он не преминет подробно рассказать вам обо всем, что
случилось с ним после описанных выше событий, и о том, как суд пытался отобрать
найденные при нем деньги.
- Когда они убедились, что нельзя установить, чьи это деньги, то стали говорить,
- вы только подумайте! - будто со мной надо поступить, как с кладом. Ну, скажите
сами, похож я на клад? А потом один господин платил мне по гинее в вечер за то,
что я рассказывал эту историю в мюзик-холле.
Если же вы пожелаете сразу остановить поток его воспоминаний, то вам стоит только
спросить его, не играли ли роль в этой истории какие-то рукописные книги. Он скажет,
что книги действительно были, и начнет клятвенно утверждать, что, хотя все почему-то
считают, будто они и посейчас находятся у него, это неправда, их у него нет!
- Невидимка сам забрал их у меня, спрятал где-то, еще когда я удрал от него и
скрылся в Порт-Стоу. Это все мистер Кемп сочиняет, будто книги у меня.
После этого он всякий раз впадает в задумчивость, украдкой наблюдает за вами,
нервно перетирает стаканы и наконец выходит из комнаты.
Он старый холостяк, у него издавна холостяцкие вкусы, и в доме нет ни одной женщины.
Всю свою верхнюю одежду, части своего костюма он застегивает при помощи пуговиц
- этого требует его положение, - но когда дело доходит до подтяжек и более интимных
частей туалета, он все еще прибегает к веревочкам. В деле он не очень предприимчив,
но весьма заботится о респектабельности своего заведения. Движения его медлительны,
и он склонен к задумчивости. В местечке он слывет умным человеком, его бережливость
внушает всем почтение, а о дорогах Южной Англии он сообщит сам больше сведений,
чем любой путеводитель.
А в воскресенье утром - каждое воскресенье в любое время года - и каждый вечер
после десяти часов он отправляется в гостиную, прихватив стакан джина, чуть разбавленного
водой, после чего тщательно запирает дверь, осматривает шторы и даже заглядывает
под стол. Убедившись в полном своем одиночестве, он отпирает шкаф, затем ящик в
шкафу, вынимает оттуда три книги в коричневых кожаных переплетах и торжественно
кладет их на середину стола. Переплеты истрепаны и покрыты налетом зеленой плесени
(ибо однажды эти книги ночевали в канаве), а некоторые страницы совершенно размыты
грязной водой. Хозяин садится в кресло, медленно набивает глиняную трубку, не отрывая
восхищенного взора от книг. Затем он пододвигает к себе одну из них и начинает изучать
ее, переворачивая страницы то от начала к концу, то от конца к началу. Брови его
сдвинуты и губы шевелятся от усилий.
- Шесть, маленькое два сверху, крестик и закорючка. Господи, вот голова была!
Через некоторое время усердие его слабеет, он откидывается на спинку кресла и
смотрит сквозь клубы дыма в глубину комнаты, словно видит там нечто недоступное
глазу обыкновенных смертных.
- Сколько тут тайн, - говорит он, - удивительных тайн... Эх, доискаться бы только!
Уж я бы не так сделал, как он. Я бы... эх! - Он затягивается трубкой.
Тут он погружается в мечту, в неумирающую волшебную мечту его жизни. И, несмотря
на все розыски, предпринимаемые неутомимым Кемпом, ни один человек на свете, кроме
самого хозяина трактира, не знает, где находятся книги, в которых скрыта тайна невидимости
и много других поразительных тайн. И никто этого не узнает до самой его смерти.
