-- Давайте-ка дружно поработаем,-- примирительно улыбаясь, предложил Пуаро.--Омлет
превосходен.
В интервале между омлетом и языком по-нормандски Фурнье полистал черную книжечку.
Переписал кое-что в свой блокнот и взглянул на Пуаро.
-- Вы уже прочли все это? Да?
-- Нет, только просмотрел. Разрешите? -- Он взял книжечку у Фурнье.
Когда перед ними поставили сыр, Пуаро отложил книжку в сторону, и глаза детективов
встретились.
-- Там есть вполне определенные записи.
-- Пять,-- сказал Пуаро.
-- Согласен, пять.
Фурнье прочел из своего блокнота:
"CL 52. А н г л и й с к а я л е д и. Муж.
RT 362. Д о к т о р . Х э р л и -- с т р и т.
MR 24. П о д д е л к а д р е в н о с т е й.
XYB 724. П о х и щ е н и е . А н г л.
GR 45. П о п ы т к а у б и й с т в а".
-- Великолепно, мой друг,-- сказал Пуаро.-- Наш мозг дружно приближает нас к
чуду! Изо всех записей в книжке эти пять, мне кажется, имеют прямое отношение к
пассажирам самолета. Давайте рассмотрим их по очереди.
-- Английская леди. Муж,--сказал Фурнье;- Это может относиться к леди Хорбари.
Она, насколько я понимаю, заядлый игрок. Могла занимать деньги у Жизели. Слово "муж"
может иметь одно из двух значений. Или Жизель надеялась, что муж уплатит долги своей
жены, или же она узнала что-то о леди Хорбари и решила открыть этот секрет ее мужу.
-- Совершенно верно,-- сказал Пуаро.-- Любой из двух вариантов может подойти.
Лично мне больше нравится второй, особенно потому, что я думаю,--женщиной, посетившей
Жизель вечером накануне отъезда, была леди Хорбари. В характере консьержа, кажется
мне, есть черта этакого рыцарства. То, что он упорствует и настаивает на том, что
якобы ничего не помнит о посетительнице, уже само по себе примечательно. Леди Хорбари
необычайно красива. Больше того, я заметил, как он вздрогнул, когда увидел фото
из "Sketch"! Там она в купальном костюме. Леди Хорбари заходила к Жизели в тот вечер.
Бесспорно!
-- Она последовала за ней в Париж из Ле Пине,-- медленно, раздумывая, сказал
Фурнье.-- Похоже, она отчаялась.
-- Да, да, полагаю, и это верно.
Фурнье озадаченно посмотрел на Пуаро.
-- Но ведь это не сходится с вашими мыслями?
-- Мой друг, я же вам говорю,--это то, что я называю "верным ключом, ведущим
не к тому человеку"... Я, так сказать, пока в кромешной тьме. Мой ключ не может
быть ошибочным, а все же...
-- Вы не хотели бы мне растолковать, в чем дело? -- спросил Фурнье.
-- Нет, Фурнье. Я ведь могу ошибиться и рассуждать совершенно неправильно. А
в таком случае невольно уведу от истины и вас. Нет, давайте будем работать каждый
согласно своим собственным предположениям. Однако продолжим наш разговор... Что
там было в черной книжечке?
-- RT 362. Доктор. Херли-стрит,-- прочел Фурнье.
-- Возможный ключ к доктору Брайанту. Больше ничего, но не надо пренебрегать
и этой малостью.
-- MR 24. Подделка древностей,-- прочел Фурнье.-- Неестественно, но, возможно,
окажется ключом к Дюпонам. Сам я с трудом могу в такое поверить. Мсье Дюпон- археолог
с мировым именем. Репутация вне подозрений!
-- Что очень облегчает дело для него,-- сказал Пуаро.-- Подумайте, мой дорогой
Фурнье, какой безупречной была репутация, какими возвышенными -- чувства, какой
достойной восхищения была жизнь большинства фальшивомонетчиков -- пока они не были
раскрыты! Высокая репутация -- первейшая необходимость для шайки жуликов. Интересная
мысль. Но возвратимся к нашему списку.
-- XYB 724. Этот номер очень неопределенный. Что могут значить слова: "Похищение.
Англ."
-- Да, не очень-то ясно,-- согласился Пуаро.-- Кто похитил? Поверенный? Стряпчий?
Банковский клерк? Кто-то, по всей вероятности имеющий отношение к коммерческой фирме.
Едва ли писатель, дантист или доктор. Мистер Джеймс Райдер -- единственный из пассажиров
представитель коммерции. Он мог похитить деньги, мог взять у Жизели взаймы, чтобы
покрыть эту кражу и избежать наказания. А вот последняя запись -- "GF 45. П о п
ы т к а у б и й с т в а" -- открывает нам широкое поле действия. Писатель, дантист,
доктор, бизнесмен, стюард, ассистентка парикмахера-любой из них может "GF 45"
Пуаро жестом подозвал официанта и попросил счет.
-- Куда теперь, мой друг? -- спросил он у Фурнье.
-- В сыскную полицию. У них должны быть новости для меня.
-- Хорошо. Я пойду с вами. Потом сделаю кое-что по своему плану, а вы, надеюсь,
поможете мне.
В сыскной полиции, пока Фурнье отсутствовал, Пуаро возобновил знакомство с шефом
детективного отдела, с которым встречался и ранее по поводу одного из своих прежних
дел. Мсье Жиль был чрезвычайно вежлив и приветлив.
-- Восхищен тем, что вы заинтересовались этим делом, мсье Пуаро.
-- Честное слово, дорогой мсье Жиль, все случилось буквально у меня под носом.
Это же оскорбление, вы согласны? Представляете: Эркюль Пуаро спал в то время, как
совершалось убийство!
Мсье Жиль тактично покачал головой.
-- Эти самолеты! В ненастную погоду они так ненадежны. Мне самому раз-другой
пришлось хлебнуть с ними неприятностей...
-- Как говорится, будто армия марширует по желудку,-- признался Пуаро.-- Но как
пищеварительный аппарат влияет на мозговые извилины! Когда на меня нападает mal
de mer, я, Эркюль Пуаро, становлюсь существом без серых клеток, с интеллектом ниже
среднего! Прискорбно, но факт! О! А вот и наш добрый Фурнье. У вас, я вижу, есть
новости!
Обычно меланхоличный Фурнье выглядел теперь чрезвычайно возбужденным и нетерпеливым.
-- Да, в самом деле. Грек Зеропулос, торговец древностями, кое-что рассказал
полиции о продаже трубки и дротиков. Это случилось тремя днями раньше убийства.
Я предлагаю, мсье Жиль,-- Фурнье почтительно поклонился шефу,-- сейчас подробно
расспросить этого человека.
-- Конечно, пожалуйста,-- позволил Жиль.-- Мсье Пуаро будет сопровождать вас?
-- Если не возражаете,--тотчас вставая, сказал Пуаро.--Это интересно, весьма
интересно.
Салон мсье Зеропулоса, известного торговца-антиквара, находился на улице Сент-Оноре.
В его магазине, напоминающем скорее музей, чем торговое предприятие, было много
сицилийской утвари из Рагуз, персидских гончарных изделий; изделия из луристанской
бронзы и большой выбор недорогих индусских драгоценностей, свитки шелков и вышивок
из многих стран, большое количество ничего не стоящих бус и копеечных египетских
безделушек теснились на полках. Это было одно из тех заведений, где можно выложить
миллион франков за вещь, ценою в полмиллиона, или десяток франков за предмет, не
стоящий и пяти сантимов. Постоянную так называемую "финансовую поддержку" заведению
оказывали главным образом американские туристы да хорошо осведомленные ценители.
Мсье Зеропулос, невысокий, плотного сложения человек с блестящими черными глазками,
изъяснялся живо, многословно, чрезвычайно подробно.
Джентльмены из полиции? О, весьма рад! Может, гости зайдут в его личный кабинет?
Да, он продал трубку и дротики -- редкостные вещицы из Южной Америки...
-- Понимаете ли, джентльмены, я продаю всего понемногу! У меня есть и специализация,--
это Персия. Мсье Дюпон, уважаемый мсье Дюпон может за меня поручиться! Он всегда
приходит взглянуть на мою коллекцию, на мои новые приобретения, потолковать о подлинности
некоторых сомнительных вещей. Что за человек! Какой ученый! Какой у него глаз! Какое
чутье! Но я уклонился от сути. У меня есть коллекция -- коллекция, известная всем
знатокам! А еще у меня есть... Ну, честно говоря, хлам. Заморский хлам, всего понемножку:
из Индии, Японии, с Борнео, с южных широт. Обычно я не называю устойчивой цены на
все это. Если кто-то интересуется, определяю цену, ее сбивают и в конце концов я
получаю чаще всего половину. Но это все равно выгодно. Вещицы я обычно покупаю у
матросов по очень низким ценам.
Мсье Зеропулос остановился, передохнул и продолжал, весьма довольный вниманием
к своей особе и своим обстоятельным рассказом.
-- Трубка и дротики довольно долго пролежали у меня -- года два, наверное. Они
находились вон на том подносе, вместе с ожерельем из каури, головным убором краснокожих,
парой деревянных идолов и плохонькими нефритовыми бусами. Никто их не замечал, никто
не обращал внимания, а потом является этот американец и спрашивает, что это такое.
-- Американец? -- настороженно переспросил Фурнье.
-- Ну да, американец, самый настоящий. Не лучший тип американца, просто один
из тех, которые ничего ни о чем толком не знают, а просто могут позволить себе привезти
домой экзотическую вещь. Он такого типа, как те, кто находит свое счастье в приобретении
бус в Египте или покупает нелепых скарабеев, сделанных в Чехословакии. Ну... Я его
очень скоро раскусил, рассказал ему о древних обычаях некоторых племен, о смертельных
ядах, которые они употребляют. Объяснил, как редко подобные вещи случаются в продаже.
Он спросил цену, я назвал. Это была "американская" цена, разумеется, не столь высокая,
как прежде бывало (увы! у них там сейчас депрессия...), но все же настоящая цена.
Я полагал, он станет торговаться, но он тут же и уплатил. Я остолбенел. Жаль: мог
запросить вдвое больше! Я отдал ему пакет с трубкой и стрелами, и он ушел. Вот и
все. А потом, когда я прочел в газете о подозрительном убийстве, я ужаснулся! И
тотчас сообщил в полицию! Это мой долг, мсье!
-- Мы обязаны вам, мсье Зеропулос,-- вежливо сказал Фурнье.-- А трубку и дротики
вы сможете опознать? Сейчас они находятся в Лондоне, но при возможности их передадут
вам для опознания.
-- Трубка была вот такой длины,-- мсье Зеропулос ограничил ладонью некий отрезок
на письменном столе,-- и вот такой толщины, как моя авторучка. Трубка была светлого
цвета. С этикеткой. А дротиков было четыре штуки. Это такие острые отравленные шипы,
почти бесцветные на концах и с небольшим пучком красного шелка.
-- Красного шелка? -- энергично уточнил Пуаро.
-- Да, мсье. Блеклого. Вишневого.
-- Любопытно,-- медленно произнес Фурнье.-- Вы уверены, что не было ни одной
стрелы с черным и желтым шелком?
-- Черным и желтым? Нет, мсье.--Продавец покачал головой.
Фурнье взглянул на Пуаро. У того на лице сияла улыбка, указывающая на удовлетворение.
Фурнье удивился. Почему Пуаро улыбается? Оттого ли, что Зеропулос лгал, или по какой-либо
иной причине? Фурнье заметил с некоторым сомнением:
-- Весьма возможно, что ваши дротики и трубка не имеют ничего общего с делом.
Один шанс из пятидесяти. Но, как бы то ни было, я желал бы получить описание этого
американца, и как можно более полное.
Зеропулос развел руками.
-- Он был просто американец. Говорил гнусаво. Ни слова не мог вымолвить по-французски.
Жевал резинку. У него были очки в черепаховой оправе. Высокий и, думаю, не очень
старый. В шляпе. У меня каждый день бывает столько американцев!.. Приходят, уходят...
А этот, по-моему, ничем особенным не выделялся...
Фурнье показал антиквару пачку фотоснимков, но никого из пассажиров "Прометея"
Зеропулос не опознал.
-- Может, это все охота на дикого гуся,--сказал Фурнье, выходя вместе с Пуаро
из магазина.
-- Возможно,-- согласился Пуаро.-- Но думаю, что это не так. Вы видели: на всех
его товарах -- этикетки с ценами. Все этикетки одного образца... В рассказе мсье
Зеропулоса и в его замечаниях есть два весьма любопытных момента... А теперь, мой
друг, раз уж мы гоняемся за одним "гусем", доставьте мне удовольствие, погоняемся
и за вторым!
-- Где же?
-- На бульваре Капуцинов.
-- Подождите, но ведь там...
-- Контора "Юниверсал эйрлайнз компани".
-- Разумеется. Но ведь там наши ребята уже провели опрос. Никто не сообщил им
ничего интересного.
Пуаро добродушно похлопал его по плечу:
-- Видите ли, Фурнье, я всегда считаю, что ответ зависит прежде всего от вопроса.
А вы-то как раз и не знаете, какие вопросы следует задавать.
Контора "Эйрлайнз компани" была весьма скромной.
Щеголевато-изящный смуглый человек стоял у полированного деревянного бюро, а
подросток лет пятнадцати сидел за столиком у пишущей машинки. Фурнье предъявил свое
удостоверение, и служащий сказал, что он, Жюль Перро, к услугам полиции. Мальчишку
отослали в самый дальний угол.
-- То, о чем нам предстоит беседовать, весьма секретно,-- пояснил ему Пуаро.
Клерк Жюль Перро выглядел приятно возбужденным:
-- Да, мсье? Чем могу служить?
-- Мы по делу об убийстве мадам Жизели,-- начал Пуаро.--Мадам Жизель заказала
место. Когда?
-- Мне кажется, полиция уже все выяснила. Мадам заказала место по телефону. Это
было семнадцатого числа.
-- На следующий день, на двенадцатичасовой рейс?
-- Да, мсье.
-- Но со слов ее горничной нам известно, что мадам заказывала место не на 12
часов, а на 8.45 утра.
-- Нет... нет... Вот как это произошло. Горничная мадам просила на 8.45, но на
этот рейс билетов уже не осталось, и взамен мы предложили мадам билет на 12 часов.
-- Понимаю, понимаю, любопытно... Клерк вопросительно взглянул на Пуаро.
-- Один мой друг должен был по срочному делу вылететь в Англию, он улетел в тот
день рейсом 8.45, и самолет был, по его словам, наполовину пуст.
Мсье Жюль Перро перелистал какие-то бумаги, шмыгнул носом.
-- Может, ваш друг ошибся? Днем раньше или днем позже...
-- Вовсе нет. Это было в день убийства, так как мой друг сказал, что, если б
он не попал на тот самолет, он сам оказался бы пассажиром "Прометея".
-- В самом деле, весьма любопытно. Конечно, случается, некоторые пассажиры запаздывают,
и тогда в самолете остаются свободные места... Но, кроме того, бывают ошибки. Я
должен связаться с Ле Бурже. Они не всегда аккуратны, знаете ли...
Казалось, вопросительный взгляд Эркюля Пуаро беспокоил клерка Жюля Перро. Он
замолчал. Его глаза бегали. На лбу выступила испарина.
-- Два возможных объяснения,--пристально глядя на него, сказал Пуаро.-- Но я
полагаю, оба неверны. Не считаете ли вы, что лучше было бы признаться?
-- Признаться? В чем? Я не понимаю вас, мсье...
-- Ну, ну. Вы прекрасно все понимаете. Речь идет об убийстве! Убийстве, мсье
Перро! И будьте добры, помните об этом. Если вы утаиваете от нас нечто такое, что
может иметь для следствия значение, дело может обернуться для вас самыми серьезными
последствиями. Полиция примет надлежащие меры,
