Митчелл снова озадаченно покачал головой.
-- Это угнетающе действует на меня. Каждый раз, когда я иду на дежурство, я волнуюсь
А тут еще джентльмены из Скотланд-Ярда снова и снова спрашивают, не случалось ли
чего-нибудь необычного или неожиданного во время рейса. Появляется чувство, будто
я непременно должен был забыть о чем-то! Но я-то знаю, что ничего не забыл. Рейс,
когда ЭТО случилось, был самым что ни на есть заурядным.
-- Трубки, дротики... Я лично называю все это язычеством! -- сказала миссис Митчелл.
-- Вы правы,-- согласился Пуаро, обернувшись к миссис с таким видом, словно он
поражен ее замечанием.-- Преступление совершено не по-английски.-- Он помолчал.--
А знаете, миссис Митчелл, я почти безошибочно могу отгадать, из какой части Англии
вы родом.
-- Из Дорсета, сэр, недалеко от Бридпорта. Это моя родина.
-- Вот именно,-- согласился Пуаро.-- Чудесная часть света.
-- Да, Лондон ничто в сравнении с Дорсетом. Наша семья в Дорсете проживает вот
уже более двух веков, и во мне, можно сказать, течет чистая дорсетская кровь.
-- В самом деле? -- Пуаро снова повернулся к стюарду: -- Я бы хотел кое о чем
спросить вас...
Брови Митчелла сошлись:
-- Я уже рассказал вам все, что знаю, сэр.
-- Да, да, разумеется, но это сущий пустяк. Мне только хотелось бы узнать у вас,
не был ли столик мадам, я имею в виду столик мадам Жизели,-- не был ли он в беспорядке?
Ложки, вилки, солонка или еще что-нибудь в этом же роде?
Стюард покачал головой:
-- Ничего этого на столике не было. Все было убрано, за исключением кофейных
чашек. Я ничего необычного не заметил. Хотя я бы, пожалуй, и не обратил внимания,
даже если б что-то было не так. Я был слишком взволнован. Но полицейские увидели
бы, сэр, ведь они осмотрели весь самолет.
-- Ну что ж, ладно,-- согласился Пуаро и добавил: -- да это и неважно. Мне хотелось
бы еще переговорить с вашим коллегой -- Дэвисом.
-- Он на раннем рейсе, в 8.45, сэр.
-- Происшествие очень расстроило его?
-- О сэр, ведь он молодой парень. По-моему, он здорово всем этим забавляется.
Сейчас из-за этого убийства повсюду возбуждение, и ему ставят выпивку и хотят послушать
обо всем.
-- Нет ли у него юной леди? -- спросил Пуаро.-- Несомненно, то, что он имеет
какое-то отношение к убийству, будет очень волновать ее.
-- Он ухаживает за дочкой старого Джонсона из "Короны и Шипов",--сказала миссис
Митчелл.-- Она разумная девушка и не одобряет причастности Дэвиса к делу об убийстве.
-- Очень обоснованная точка зрения,--заметил Пуаро, вставая.-- Благодарю вас
мистер Митчелл, и вас, миссис Митчелл, и прошу вас не расстраиваться, мой друг.
Когда он ушел, Митчелл сказал.
-- Тупицы присяжные на дознании думали, что это он натворил, а по-моему, он сам
из секретной службы.
Пуаро необходимо было теперь переговорить со вторым стюардом, Дэвисом.
Через некоторое время в баре "Корона и Шипы" Пуаро задал Дэвису тот же вопрос,
что и Митчеллу.
-- На столике не было беспорядка, сэр. Вы имеете в виду-что-нибудь опрокинутое?
-- Я имею в виду, что, может, там чего-нибудь недоставало или, может быть, было
что-то такое, чего обычно не бывает на столике...
Дэвис мгновение подумал, затем медленно сказал:
-- Такое что-то, пожалуй, было, я это заметил, когда уносил посуду; но я не думаю,
что это именно то, о чем вы спрашиваете. Просто у мертвой леди были две кофейные
ложечки на блюдце. Так иногда в спешке случается. Я заметил это только потому, что
есть примета: говорят, будто две ложки на тарелке -- примета... они означают свадьбу.
-- А на каком-то из других столиков совсем не было ложки?
-- Нет, сэр, такого я не заметил. Митчелл или я, должно быть, разносили чашки
и блюдца по этой стороне, а потом кто-то из нас, в спешке не заметив, положил вторую
ложку. Да вот всего неделю назад я сам положил на стол два набора ножей и вилок.
Это даже лучше, чем вовсе не положить! Тогда приходится бросать все и срочно бежать
за ножом или еще за чем-нибудь...
Пуаро задал еще один вопрос -- вроде бы шутливый:
-- Что вы думаете о французских девушках, Дэвис?
-- Для меня и английские хороши, сэр. И Дэвис добродушно улыбнулся полненькой
белокурой девушке за стойкой.
ГЛАВА XVIII. НА УЛИЦЕ КОРОЛЕВЫ ВИКТОРИИ
Мистер Джеймс Райдер удивился, когда ему принесли карточку с именем мсье Эркюля
Пуаро. Имя казалось ему знакомым, но он не мог вспомнить почему. Затем он сказал
себе: "Ох, да это же тот самый!"-и велел клерку ввести посетителя.
Мсье Эркюль Пуаро выглядел весьма изящно. С тростью в руке, с белой гвоздикой
в петлице.
-- Простите меня за беспокойство,-- сказал Пуаро.--Я по делу об убийстве мадам
Жизели.
-- Да? -- удивился мистер Райдер.-- Ну, так что же? Присаживайтесь. Хотите сигару?
-- Благодарю вас. Я всегда курю свои собственные сигареты. Хотите попробовать?
Райдер с подозрением взглянул на миниатюрные сигареты Пуаро:
-- Нет, предпочитаю свою, если не возражаете. Такую, как ваши, и проглотить можно
по ошибке.--Он искренне рассмеялся.--Инспектор был здесь несколько дней назад,--мистер
Райдер щелкнул зажигалкой.-- Проныры -- вот кто такие эти ребята. Не могут не вмешаться
в чужие дела.
-- Полагаю, они нуждались в информации? -- мягко спросил Пуаро.
-- Но они не должны быть такими назойливыми,--с обидой произнес мистер Райдер.--Следует
подумать о чувствах и деловой репутации человека.
-- Возможно, вы несколько более чувствительны, чем полагалось бы.
-- Я в весьма щекотливом положении,--признался мистер Райдер.-- В весьма щекотливом!
Сидеть там, где я,--как раз впереди нее-уже само по себе подозрительно! И попросту
я ничем не могу помочь следствию по этой причине: я ничего не видел! Если б я знал,
что собираются убить женщину, я вообще не полетел бы этим рейсом! Скорее всего,
я именно так и поступил бы!.. Меня, признаюсь вам, буквально извели! И почему именно
меня? Почему они не надоедают этому доктору Хаббарду, или как его там -- Брайанту?
Врачи как раз такой народ, который может держать у себя всякие отравы. А у меня
откуда быть змеиному яду? Я вас спрашиваю: откуда?
-- Но нет худа без добра,--сказал, улыбаясь, Пуаро.
-- Ах, да, есть во всем этом и хорошая сторона. Я еще не сказал вам, что выручил
кругленькую сумму. Свидетель представляет для прессы определенный интерес. И хотя
в газетах больше всего было репортерских фантазий, они опирались на мои свидетельства...
-- Интересно,--сказал Пуаро,--как преступление влияет на жизнь людей, совершенно
к нему непричастных. Возьмите, к примеру, себя: вы получаете неожиданную сумму,
возможно, очень желанную в данный момент.
-- Деньги всегда желанны,--согласился мистер Райдер, исподлобья сердито взглянув
на Пуаро.
-- Иногда нужда в них крайне обязывает. По этой же причине люди присваивают и
растрачивают чужие деньги, вступают в мошеннические сделки...-- тут Пуаро развел
руками: -- Возникают всевозможные сложности.
-- Пустое, не станем об этом печалиться,--отмахнулся мистер Райдер.
-- Не возражаю. Зачем останавливаться на темной стороне? Деньги пригодились,
ведь вам не удалось в свое время получить заем в Париже...
-- Как, черт возьми, вы об этом узнали? -- гневно вскричал мистер Райдер.
Эркюль Пуаро улыбнулся:
-- Во всяком случае, это правда.
-- Довольно верно, но я вовсе не желаю, чтобы это стало достоянием гласности.
-- Я буду само благоразумие, уверяю вас.
-- Странно,-- задумался мистер Райдер,-- как порою из-за ничтожной суммы можно
попасть в беду. Оказавшись в критическом положении, человек стремится! раздобыть
хоть немного денег, не то он полетит к чертям вместе со своей кредитоспособностью!
Да, дьявольски чудовищно. Деньги -- странная вещь. Кредит -- тоже вещь не менее
странная. И, коль на то пошло, то и жизнь -- странная штука! Между прочим, вы по
этому поводу и хотели меня видеть?
-- Это деликатный вопрос. Я слышал -- в силу своей профессии, понимаете ли,--
что, несмотря на ваши решительные отрицания, у вас все-таки были кое-какие дела
с Жизелью.
-- Кто сказал? Это ложь, отвратительная ложь! Я никогда не видел этой женщины!
Это гнуснейшая клевета!
Пуаро задумчиво посмотрел на него, покачал головой.
-- Ах,-- вздохнул он.-- Нужно будет проверить. Выть может, допущена какая-то
ошибка.
-- Нет, подумать только! Вздумали уличить меня в связях со всякими ростовщиками!
Светские дамы с карточными долгами -- вот это по их части!..
Пуаро встал:
-- Прошу извинить, если меня дезинформировали.-- Он остановился у двери: -- Между
прочим, почему вы назвали доктора Брайанта доктором Хаббардом?
-- Будь я проклят, если знаю. Просто... Ах да, наверное, из-за его флейты. Помните
детские стишки? Про собаку Старой Матушки Хаббард? "А когда она вернулась, он играл
на флейте". Странно, как можно путать имена!..
-- Ах да, флейта... Психологически ваша обмолвка весьма для меня любопытна...
Психологически!..
Мистер Райдер фыркнул при слове "психологически". Оно в его понятии соотносилось
с тем, что он называл "дурацкими измышлениями психоанализа". И он с подозрением
проводил Пуаро долгим взглядом.
ГЛАВА XIX. ВИЗИТ МИСТЕРА РОБИНСОНА
Графиня Хорбари сидела перед туалетным столиком в своей спальне в доме № 315,
Гросвенор-сквер. Перед нею разложены были золоченые массажные щетки, флаконы и коробочки,
баночки с кремом для лица и с пудрой -- словом, все предметы, необходимые для утонченной
косметической живописи. Но посреди всего этого роскошного изобилия леди Хорбари
сидела с пересохшими губами и неприличествующими ее облику пятнами нерастертых румян
на щеках. В четвертый раз она перечитывала письмо:
"ГРАФИНЕ ХОРБАРИ
КАСАТЕЛЬНО ПОКОЙНОЙ МАДАМ ЖИЗЕЛИ.
МИЛОСТИВАЯ ГОСУДАРЫНЯ,
Я ЯВЛЯЮСЬ ВЛАДЕЛЬЦЕМ ОПРЕДЕЛЕННЫХ ДОКУМЕНТОВ, ранее принадлежавших покойной.
Если вы или мистер Раймонд Барраклоу заинтересованы в деле, я буду вынужден просить
Вас о встрече для обсуждения вопроса.
Или, возможно, Вы предпочтете, чтобы я обратился к Вашему супругу? Искренне Ваш
Джон Робинсон".
Глупо перечитывать одно и то же снова и снова... Но ведь слова в зависимости
от отношения к ним могут менять значение. Она взяла конверт, вернее, два конверта:
первый с подписью "Лично", второй -- со словами "Лично и совершенно секретно".
"Лично и совершенно секретно"... Какое бесстыдство!
Старая лгунья француженка клялась "всеми мерами оберегать репутацию своих клиентов
в случае своей неожиданной смерти"...
К черту ее!.. Адская, бессмысленная жизнь...
"Боже мой, нервы,-- подумала Сисели.-- Нехорошо... Неладно..."
Дрожащая рука потянулась к флакону с золотой пробкой...
Так. Теперь она может думать! Что делать? Встретиться, конечно. Хотя где же ей
добыть денег? Может, повезет на Карлос-стрит?
Но подумать об этом будет время и позже. Надо встретиться с этим Робинсоном,
выяснить, что же ему известно.
Она подошла к письменному столу и быстро набросала крупным, несформировавшимся
почерком:
"ГРАФИНЯ ХОРБАРИ СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ СВОЕ ПОЧТЕНИЕ МИСТЕРУ ДЖОНУ РОБИНСОНУ И СОГЛАСНА
ПРИНЯТЬ ЕГО, ЕСЛИ ОН ЖЕЛАЕТ, ЗАВТРА УТРОМ В ОДИННАДЦАТЬ ЧАСОВ"...
-- Годится? -- спросил Норман. Он слегка покраснел под пристальным взглядом Пуаро.
-- Давайте прямо называть вещи своими именами! -- сказал Пуаро.-- Что еще за
комедию вы вздумали тут разыгрывать?
Норман Гэйль покраснел еще больше.
-- Вы говорили, небольшой маскировки достаточно,-- пробормотал он.
Пуаро вздохнул, затем взял молодого человека под локоть и подвел к зеркалу.
-- Взгляните на себя,-- сказал он.-- Вот все, о чем я прошу: взгляните на себя!
Как вы думаете, кто вы? Санта Клаус, наряженный. Чтобы развлекать ребятишек? Согласен,
ваша борода не белая; нет, она черная -- подходящий цвет для злодеев. Но зато какая
борода! Ведь она небо уморит! Дурацкая борода, друг мой! И к тому же прикреплена
самым неумелым и неловким образом! Теперь ваши брови. У вас что, пристрастие к фальшивым
волосам? Резиновым духом тянет за несколько ярдов! А если вы воображаете, что никто
не сообразит, что у вас поверх зуба наклеен кусок лейкопластыря, то вы заблуждаетесь!
Друг мой, это не по вашей части, решительно не по вашей,-- играть какую бы то ни
было роль!..
-- Но я довольно много играл в любительских спектаклях...-- задохнувшись, сказал
Норман Гэйль.
-- С трудом можно поверить. Во всяком случае, полагаю, там вам не позволяли самому
гримироваться. Даже при огнях рампы ваша внешность была бы исключительно неубедительной.
А на Гросвенор-сквер, да еще при дневном свете!.. Нет, mon ami,--сказал Пуаро.--Вы
не комедиант. Я хочу, чтобы, глядя на вас, леди пугалась, а не помирала со смеху.
Я вижу, что оскорбляю вас, говоря так. Очень сожалею, но в данном случае поможет
только правда. Возьмите вот это и вот это...-- Пуаро пододвинул Норману баночку
с краской.-- Идите в ванную, и пора кончать дурачиться.
Подавленный, Норман Гэйль повиновался. Когда через четверть часа он появился,
раскрашенный яркой краской кирпичного цвета, Пуаро одобрительно кивнул:
-- Tres bien. Фарс окончен. Начинаются серьезные дела. Разрешаю вам обзавестись
небольшими усиками. Но, с вашего позволения, я прикреплю их сам. Вот так. Теперь
расчешем волосы на пробор -- вот так. Вполне достаточно. А сейчас я проверю, как
вы знаете свою роль.
Он внимательно прослушал, затем кивнул:
-- Хорошо. En avant, удачи вам!
-- Буду надеяться. Но очень похоже на то, что я встречу там разъяренного супруга
и парочку полисменов...
...На Гросвенор-сквер Гэйля проводили в небольшую комнату на первом этаже. Через
одну-две минуты в комнату вошла леди Хорбари.
Норман взял себя в руки. Он не должен, положительно не должен показать, что он
новичок в подобного рода делах.
-- Мистер Робинсон? -- спросила Сисели.
-- К вашим услугам,--ответил Норман и поклонился. "Вот черт, совсем как дежурный
администратор в магазине тканей",-- подумал он с отвращением.
-- Я получила ваше письмо,-- сказала Сисели. Норман встряхнулся. "Старый глупец,--сказал
он себе,--докажи, что ты умеешь играть!" Вслух он сказал довольно нагло:
-- Вот именно. Ну, так как же, леди Хорбари? Нужно ли мне вдаваться в детали?
Все знают, леди, каким приятным может быть, скажем, проведенный у моря конец недели.
Но мужья редко с этим соглашаются. Полагаю, вы, леди Хорбари, догадываетесь, в чем
именно заключаются улики? Чудесная женщина -- старуха Жизель! Постоянно была при
деньгах! А улики против вас, леди, первоклассные; в гостинице, например. Теперь
вопрос о том, кому все это больше нужно: вам или лорду Хорбари! Вот в чем вопрос.
Я продавец. -- Голос Нормана становился все грубее по мере того, как он входил в
роль мистера Робинсона.-- Будете ли вы покупателем? Вот в чем вопрос.
