-- Как вы заполучили эти... улики?
-- Неважно, леди Хорбари, это не относится к делу. Главное, что я добыл их.
-- Я не верю вам. Покажите их мне.
-- Ну уж нет! -- Норман с хитрой миной покачал головой.-- Я с собой ничего не
принес. Я не такой уж неопытный. Вот если мы договоримся -- тогда другое дело. Я
вам покажу их, прежде чем получу деньги! Честь по чести. Десять тысяч. Лучше фунтов,
а не долларов.
-- Невозможно. Я никогда не смогу раздобыть подобной суммы!
-- Вы сможете сотворить что угодно, даже чудо, если пожелаете. За драгоценности
вы уже не выручите того, что они стоили, но жемчуга остаются жемчугами. Послушайте,
я сделаю леди уступку: восемь тысяч. Это мое последнее слово. И два дня на обдумывание.
-- Говорю вам, я не смогу достать таких денег.
-- Что ж, наверное, только лорд Хорбари знает, что из этого может получиться!
Я уверен, что буду прав, если скажу, что разведенной жене не полагается содержание,
а мистер Барраклоу, хотя он и многообещающий актер, пока что денег лопатой не загребает.
Итак, обдумайте все. Помните, что я сказал. Я говорю всерьез.-- Гэйль помолчал,
затем добавил: -- Я точно так же говорю всерьез, как говорила мадам Жизель...--Затем
быстро, прежде чем окончательно растерявшаяся женщина успела ответить, покинул комнату.
-- Уф! -- вздохнул, переведя дух, Норман. Он вышел на улицу и вытер взмокший
лоб.--Слава богу, с ЭТИМ покончено.
Ровно через час дворецкий подал леди Хорбари визитную карточку: "Мсье Эркюль
Пуаро".
Она в гневе швырнула карточку на пол:
-- Кто это еще? Я не могу принять его!
-- Он сказал, миледи, что он здесь по просьбе мистера Раймонда Барраклоу.
--А-а!--Она помолчала.--Хорошо, пусть войдет!..
Щегольски разодетый Пуаро вошел и поклонился. Дворецкий закрыл дверь. Сисели
шагнула вперед:
-- Мистер Барраклоу прислал вас?..
-- Сядьте, мадам.--Тон Пуаро был мягкий, но достаточно настойчивый.
Сисели повиновалась. Пуаро занял место на стуле, рядом с ней. Манеры его были
отечески нежны, успокаивающи.
-- Мадам, умоляю, смотрите на меня как на друга. Я хочу дать вам совет. Я знаю,
вы в серьезной беде.
Она слабо пробормотала:
-- Я не...
-- Ecoutez, мадам, я не собираюсь выведывать у вас ваши секреты. Это не нужно.
Я их все знаю. В том, чтобы знать,--сущность хорошего детектива.
-- Детектива? -- ее глаза расширились.-- О! Помню... Вы были в самолете... Это
вы?..
-- Совершенно верно, это был я. А теперь, мадам, перейдем к делу. Как я только
что сказал, я не настаиваю, чтоб вы мне доверялись. Вы ничего не будете МНЕ рассказывать.
Я буду рассказывать ВАМ. Сегодня утром, около часа назад, у вас был посетитель.
Он... кажется, его имя Браун?..
-- Робинсон,--шепотом поправила Сисели.
-- Все равно: Браун, Смит, Робинсон-этими именами он пользуется поочередно. Робинсон
приходил шантажировать вас, мадам. Этот человек обладает определенными доказательствами...
э-э... одного вашего неблагоразумного поступка. Улики эти принадлежали в свое время
мадам Жизели. Теперь они попали в руки к этому человеку. Он предлагает вам откупиться
от него, очевидно, за шесть-семь тысяч фунтов?
-- Восемь.
-- Значит, за восемь. А вы, мадам, не находите, что достать такую сумму в короткий
срок затруднительно?
-- Я не могу этого сделать!.. Просто не могу!.. Я уже вся в долгах. Не знаю,
как мне поступить...
~ Успокойтесь, мадам. Я пришел, чтобы помочь вам. Ведь я -- Эркюль Пуаро. Не
бойтесь, положитесь на меня, я рассчитаюсь с этим мистером Робинсоном.
-- Да,--резко сказала Сисели.--А сколько вы захотите? Эркюль Пуаро поклонился:
-- Я хотел бы иметь фотографию прекрасной леди, фотографию с автографом... Поверьте
Эр-кюлю Пуаро. Мадам, мне нужна правда, только правда, ни о чем не надо умалчивать,
иначе моя инициатива будет связана. Торжественно клянусь вам, что вы никогда в жизни
больше не услышите о мистере Робинсоне!
-- Хорошо,--утирая слезы, сказала Сисели.-- Я расскажу вам все.
-- Отлично. Итак, вы занимали деньги у Жизели? Леди Хорбари кивнула.
-- Когда это было? Я хочу сказать, когда это началось?
-- Восемнадцать месяцев назад. Я была в Затруднительном положении. Я играла.
Мне ужасно не везло.
-- А она ссужала вам столько, сколько вам было необходимо?
-- Сперва нет. Только небольшие суммы.
-- Кто вас направил к ней?
-- Раймонд-мистер Барраклоу. Он сказал мне, что она одалживает деньги светским
женщинам.
-- Впоследствии она стала больше доверять вам?
-- Да. Давала мне столько, сколько я хотела. По временам казалось, что это какое-то
чудо.
-- Особое чудо мадам Жизели,--сухо уточнил Пуаро.-- Это еще до того, как вы и
мистер Барраклоу стали... э-э... друзьями?
-- Да.
-- Но вы опасались, как бы обо всем этом не узнал ваш супруг?
Сисели зло закричала:
-- Стивен педант, формалист! Он устал от меня! Он мечтает жениться на другой...
Он тотчас ухватится за мысль о разводе!
-- А вы не хотите развода?
-- Нет. Я... я...
-- Вам понравилось ваше нынешнее независимое положение, а кроме того, вы наслаждаетесь
обильным доходом. Совершенно справедливо. Les femmes, разумеется, должны следить
за собой.
Но продолжим. Вставал перед вами вопрос выплаты долга?
-- Да, а я... я не могла выплачивать. Тогда мерзкая старуха разозлилась. Она
знала обо мне и Раймонде. Она раздобыла адреса, даты... не знаю даже, что еще.
-- У нее были свои методы,-- сухо сказал Пуа-ро.--И она, вероятнее всего, угрожала
в случае неуплаты долгов передать все это лорду Хорбари? Так что для вас ее смерть
оказалась... благом?
Сисели искренне ответила:
-- Это все показалось мне чудом.
-- Да, в самом деле. Но ведь все это заставило вас немного понервничать? Ведь
в конце концов, мадам, у вас единственной в самолете были причины желать ее смерти.
Сисели резко перевела дыхание:
-- Я знаю. Это было невыносимо. Я находилась в ужасном состоянии.
-- Особенно после того, как вечером, в Париже, накануне ее отъезда, вы посетили
ее и устроили сцену.
-- Старая ведьма! Она не уступала ни на йоту! Казалось, она забавляется! О, какая
же это была скотина! Я ушла оттуда совершенно измотанная.
-- А на дознании вы сказали, что никогда прежде ее не видели?
-- Ну что же еще я могла сказать?
Пуаро задумчиво поглядел на нее.
-- Вы, мадам, больше ничего не могли сказать
-- Это ужасно! Ложь, ложь, ложь! Этот отвратительный инспектор снова и снова
приходил и пытался заставить меня проговориться! Донимал вопросами. Но я считала,
что я в безопасности и только наблюдала за его попытками. Ведь он ничего не знал.
А потом,-- продолжала Сисели,-- я почувствовала, что если что-то должно всплыть,
то уж всплывет все сразу! Я была в относительной безопасности до того, как вчера
получила это ужасное письмо.
-- И все это время вы за себя не боялись? Ни разоблачения, ни ареста за убийство...
Краска сбежала со щек Сисели:
-- Убийство?... Но я не... О! Не верьте этому! Я не убивала ее! Нет... Вы должны
верить мне, должны! Я не вставала с места, я...
Внезапно Сисели замолчала. Ее красивые голубые глаза с мольбой глядели на Пуаро.
-- Я верю вам, мадам, верю по двум причинам. Во-первых, потому, что вы женщина.
А во-вторых -- была оса. Но вам это ни о чем не говорит. Тогда -- за дело. Я разделаюсь
с этим вашим мистером Робинсоном. Даю вам слово, вы о нем никогда больше не услышите
и не увидите его. Уж я с ним расправлюсь! Но сперва я приступлю к выполнению своих
обязанностей и должен буду задать вам два вопроса. Был ли мистер Барра-клоу в Париже
накануне дня убийства?
-- Да. Мы обедали вместе. Но он счел за лучшее, если к старухе я отправлюсь одна.
-- Ах, вот как! И еще один вопрос, мадам: ваше сценическое имя, до того как вы
вышли замуж, было Сисели Бланд. Это ваше настоящее имя?
-- Нет, мое настоящее имя Марта Джебб. А другое...
-- А другое больше подходит для профессии. А где вы родились?
-- В Донкастере. Но зачем это вам?..
-- Простое любопытство. А теперь, леди Хорбари, позвольте мне дать вам совет:
почему бы вам не уладить ссору с мужем и благоразумно развестись?
-- И позволить ему жениться на той женщине?
-- Совершенно верно. У вас великодушное сердце, мадам; а кроме того, вы будете
в безопасности, а ваш муж будет выплачивать вам содержание.
-- Очень мизерное!
-- Eh bien, но вы будете свободны и сможете выйти хоть за миллиардера!
-- Их теперь нет...
-- Ах, не верьте этому, мадам. Человек, у которого есть три миллиона, теперь,
впрочем, может быть, два -- еще существует.
Сисели невольно рассмеялась
-- Вы говорите так убедительно, мсье Пуаро.
А вы и в самом деле уверены, что этот отвратительный тип никогда больше не станет
меня преследовать?
-- Слово Эркюля Пуаро! -- с торжественным поклоном как истинный джентльмен провозгласил
мсье Пуаро.
ГЛАВА XX. НА ХЭРЛИ-СТРИТ
Инспектор Джепп торопливо шагал по Хэрли-стрит, затем, заглянув в бумажку, остановился
возле чьей-то двери и позвонил. Дверь открылась. Он спросил доктора Брайанта.
-- Вы на прием, сэр?
-- Нет, я сейчас напишу несколько слов.
Он написал на визитной карточке:
"БУДУ ВЕСЬМА ОБЯЗАН, ЕСЛИ ВЫ СМОЖЕТЕ СЕЙЧАС УДЕЛИТЬ МНЕ НЕСКОЛЬКО МИНУТ. Я НЕ
ЗАДЕРЖУ ВАС НАДОЛГО".
Вложив карточку в конверт, он отдал ее дворецкому. Джеппа провели в приемную
там уже сидели две женщины и мужчина. Джепп опустился в кресло и раскрыл старый
номер "Панча". Вскоре снова появился дворецкий и вполголоса проговорил:
-- Если вам угодно немного подождать, сэр, то доктор сможет повидаться с вами;
он очень занят сегодня.
Джепп кивнул. Он ничего не имел против того, чтобы подождать; наоборот -- он
даже приветствовал это. Женщины начали болтать. Они были высокого мнения о достоинствах
доктора Брайанта. Пришли еще несколько пациентов. Доктор Брайант, очевидно, преуспевал.
"Здорово делает деньги,-- думал Джепп.-- Не похоже, чтобы он брал в долг; но,
разумеется, не исключено, что он мог занимать под проценты когда-то давно. Как бы
то ни было, практика у него отличная; из-за скандала он мог бы обанкротиться. Поэтому-то
и плохо быть врачом..."
Через четверть часа дворецкий пригласил:
-- Пожалуйте, сэр. Доктор может принять вас. Джепп прошел во врачебный кабинет
Брайанта -- комнату с большим окном, находившуюся в глубине дома. Доктор сидел у
рабочего стола. Он встал и пожал руку детективу. На его лице с приятными чертами
лежала печать усталости, но он не казался ни взволнованным, ни смущенным визитом
инспектора.
-- Чем могу быть полезен, инспектор? -- спросил, снова усаживаясь, доктор и жестом
предложил Джеппу занять стул напротив.
-- Прежде всего я должен извиниться, что отвлекаю вас в приемные часы, но я не
надолго, сэр.
-- Ладно. Вы, полагаю, пришли по поводу смерти в самолете?
-- Совершенно верно, сэр. Я пришел задать вам несколько вопросов. Не могу раскусить
задачки со змеиным ядом.
-- Я не токсиколог, как вам известно,--сказал доктор Брайант, улыбнувшись.--Это
не по моей части. У вас же есть Уинтерспун.
-- Да, но видите ли, доктор, Уинтерспун -- эксперт. А знаете, что такое эксперты?
Они изъясняются так, что обычному человеку их не понять. Но насколько я все-таки
понял, у этого дела есть медицинская сторона. Правда ли, что змеиный яд вводят иногда
при эпилепсии?
-- Я не специалист по эпилепсии,-- ответил доктор Брайант.-- Но знаю, что инъекции
яда кобры при лечении эпилепсии давали в отдельных случаях отличные результаты.
Но, я уже сказал, это не по моей части.
-- Знаю, знаю. Важно вот что: я почувствовал, что вы этим делом заинтересовались,
к тому же вы лично были в самолете. Вот я и решил, что у вас теперь могут появиться
кое-какие мысли, полезные для меня. Много ли толку от того, что я обращусь к эксперту,
если я не имею понятия, о чем мне следует его расспрашивать!
Доктор Брайант улыбнулся.
-- В ваших словах есть доля правды, инспектор. На земле нет, наверное, человека,
который остался бы совершенно равнодушным, столкнувшись с убийством... Я заинтересован,
да. Я довольно много размышлял, строил разные версии, предположения. Это дело занимает
меня; все в нем весьма необычно... Поразителен самый способ совершения убийства!
Но, я полагаю, возможен лишь один шанс из сотни, что убийцу никто не видел. Должно
быть, это был человек, безрассудно пренебрегший опасностью! Да и выбор яда поистине
удивителен! Каким образом мог убийца достать этот яд? Где? По-видимому, едва ли
найдется один человек из тысячи, слышавший о существовании древесной змеи! И еще
меньше найдется таких, что смогли бы раздобыть яд этой змеи. Я врач, сэр, но сомневаюсь,
что когда-нибудь смог бы достать его. У меня есть друг, занимающийся научными исследованиями
в тропиках. В его лаборатории много образцов сухих змеиных ядов. Кобры, например.
Но я не помню, чтобы там был яд древесной змеи.
-- Вы, наверное, сможете помочь мне...-- Джепп вытащил из кармана листок бумаги
и вручил его доктору.--Уинтерспун записал здесь несколько имен и сказал, что я могу
получить информацию у этих лиц. Вы не знакомы с кем-либо из этих людей?
-- Я немного знаю профессора Кеннеди. Гейдлера я знаю хорошо; сошлитесь на меня,
и он сделает для вас все, что сможет. С Кармайклом я лично не знаком, он из Эдинбурга,
но полагаю, что и он будет вам полезен.
-- Благодарю вас, сэр, очень вам обязан. Не смею вас больше задерживать!
Выйдя на Хэрли-стрит, Джепп довольно ухмыльнулся.
"Только такт! -- сказал он себе.-- Такт способен сделать все! Жаль, что он никогда
не узнает, каков я на самом деле!.. Что ж, ничего не поделаешь..."
ГЛАВА XXI. ТРИ КЛЮЧА
Когда Джепп возвратился в Скотланд-Ярд, ему доложили, что его ожидает мсье Эркюль
Пуаро. Джепп сердечно приветствовал друга.
-- Ну, мсье Пуаро, что вас ко мне привело? Новости есть?
-- Я сам пришел к вам за новостями, мой добрый Джепп.
-- Что-то на вас не похоже. Ну, а новостей не так уж много. Парижский антиквар
опознал трубку. Фурнье из Парижа житья мне не дает со своим moment psychologique.
Я допрашивал стюардов пока не посинел, а они упираются на том, что не было никакого
moment psychologique. Ничего особенно в рейсе не случилось.
