-- Да, но ЭТОГО преступления вы не совершали,-- сказал Гэйль.-- Я могу поклясться.
-- А я могу поклясться, что и не вы,-- отозвалась в тон ему Джейн.-- Но это вам
не поможет, если ваши пациенты будут думать, что вы...
-- Да, мои пациенты...-- Гэйль глядел задумчиво. -- Кажется, вы правы. Я не подумал...
Дантист -- маньяк, одержимый мыслью об убийстве,-- не очень заманчивая реклама!
-- И он добавил неожиданно и импульсивно: -- Вас не смущает то, что я дантист? В
профессии дантиста есть нечто смешное. Эта профессия далеко не романтическая. Обычного
врача воспринимают как-то серьезнее.
-- Не унывайте! --успокоила его Джейн.--Дантист на общественной лестнице стоит
явно выше ассистента парикмахера.
Они засмеялись, и Гэйль признался:
-- Я чувствую, что мы становимся друзьями. А вы?
-- Да, я думаю, что да.
-- Может, вы пообедаете со мной как-нибудь вечером, а потом сходим в театр или
в кино?
-- Благодарю.
После небольшой паузы Гэйль спросил:
-- Как вам понравилось в Ле Пине?
-- Было очень весело.
-- Вы там бывали раньше?
Джейн доверительно поведала ему всю историю с выигрышем и поездкой. Оба согласились,
что такая поездка приятна и романтична. Их разговор был неожиданно прерван появлением
какого-то молодого человека в коричневом костюме. Уже несколько минут человек этот
вертелся вокруг, пока они не обратили на него внимания.
Он приподнял шляпу и с бойкой уверенностью обратился к Джейн.
-- Мисс Джейн Грей? Я представляю "Уикли Хоул". Не сделали бы вы для нас коротенькую
статейку про эту самую Загадку Смерти в Воздухе? С точки зрения пассажира. О, соглашайтесь,
мисс Грей. Мы вам неплохо заплатим.
-- Сколько? -- спросила Джейн.
-- Пятьдесят фунтов, а может, и больше. Может, все шестьдесят.
-- Нет,-- сказала Джейн.-- Я, наверное, не смогу. Я не буду знать, о чем говорить.
-- О, с этим все в порядке,--легко возразил молодой человек.-- Вам вовсе не нужно
что-либо писать. Один из наших ребят просто-напросто задаст вам пару-другую вопросов
о ваших предположениях и все сделает за вас. Вам нечего даже беспокоиться.
-- Все равно,-- твердо решила Джейн.-- Я, пожалуй, не буду.
-- А если сто фунтов? Слушайте, я действительно сделаю сто! И дайте нам вашу
фотографию.
-- Нет,--сказала Джейн.--Мне эта затея не нравится,
-- Так что можете удалиться;-уже сердито вмешался Норман Гэйль.--Мисс Грей не
желает тревожиться.
Молодой человек с надеждой повернулся к нему.
-- Мистер Гэйль, не так ли? -- спросил он.-- Послушайте, мистер Гэйль, если мисс
Грей не хочет, то почему бы вам не попытаться? Пятьсот слов. Заплатим мы вам так
же, как я предлагал мисс Грэй. Это выгодная сделка, потому что, когда женщина рассказывает
об убийстве другой женщины,-- это ценится газетами выше. Я предлагаю вам неплохой
бизнес.
-- Я не хочу и не напишу ни слова.
-- Независимо от платы это будет отличной рекламой. Подающий надежды профессионал
-- у вас впереди будет блестящая карьера: статью прочитают все ваши пациенты!
-- Это,-- усмехнулся Норман Гэйль,-- как раз то, чего я больше всего опасаюсь.
-- Без рекламы в наши дни никак не обойтись. Гласность -- это...
-- Возможно, но все зависит от вида гласности. Надеюсь, что все же некоторые
из моих пациентов не прочтут газет, а если и прочтут, то не обратят внимания на
тот факт, что я замешан в деле об убийстве. Теперь вы получили ответы от нас обоих.
Уйдете ли вы без шума, или мне вышвырнуть вас отсюда?
-- Незачем раздражаться,-- заметил молодой человек, ничуть не смущенный угрозой.--
Доброго вам вечера. Позвоните мне в редакцию, если измените ваше решение. Вот моя
карточка.
И он бодро направился к выходу, итожа: "Неплохо. Получилось вполне приличное
интервью".
В следующем выпуске "Уикли Хоул" была опубликована солидная колонка: мнения двух
свидетелей Загадки Смерти в Воздухе. Мисс Джейн Грей объявляла себя слишком несчастной,
чтобы говорить о случившемся. Убийство потрясло ее, и она страшилась даже думать
обо всем этом. Мистер Норман Гэйль довольно долго распространялся насчет того, как
на его карьеру дантиста-профессионала может повлиять то, что он замешан в деле об
убийстве. Мистер Гэйль с юмором уповал на тех своих пациентов, которые читают лишь
определенные страницы газет и не заподозрят худшего, проходя в его кабинете "испытание
зубоврачебным креслом".
Когда навязчивый молодой человек наконец ушел, Джейн удивилась:
-- Почему он не выбрал кого-нибудь более значительного из пассажиров?
-- Оставил, наверное, для тех, кто получше его,-- мрачно предположил Гэйль.--
А может, пытался, да тоже ничего не вышло.
Минуту-две он сидел нахмурившись, затем сказал:
-- Джейн, я буду называть вас Джейн? Можно? Вы не станете возражать?! Джейн,
как вы думаете, кто все-таки убил эту Жизель?
-- У меня нет никаких предположений на этот счет.
-- Но вы думали об этом? По-настоящему думали?
-- Нет, кажется, не думала. Я только немного беспокоилась, И то, по правде говоря,
из-за моей причастности ко всему этому делу. До сегодняшнего дня я просто не представляла
себе, что кто-либо из пассажиров мог бы совершить такое!..
-- Да, следователь разъяснил нам все весьма вразумительно. Но я твердо знаю одно,
что этого не сделал я, и что этого не сделали вы, потому что... э-э... потому что
я наблюдал за вами большую часть времени.
-- Да,-- сказала Джейн.-- Я знаю, что это не вы по той же причине. И, конечно
же, знаю, что это не я! Так что это кто-то из остальных. Но кто? Не имею ни малейшего
понятия.
Норман Гэйль выглядел усталым и задумчивым. Казалось, он озабочен какими-то очень
серьезными мыслями. Джейн между тем продолжала:
-- Не знаю, что и думать. Ведь мы же ничего не видели. Я во всяком случае. А
вы?
-- И я -- ничего.
-- Все это так странно. Вы просто-напросто ничего не могли видеть. Ведь вы сидели
лицом не в ту сторону. А мне было видно все, что происходило в середине самолета.
Я имею в виду... я могла бы...
Джейн, вспыхнув, умолкла. Она вспомнила, что ее взгляд все время был устремлен
на ярко-голубой пуловер и что мысли ее, отрешенные от всего происходящего вокруг,
были главным образом заняты личностью в ярко-голубом пуловере.
Норман Гэйль размышлял:
"Интересно, с чего это она так краснеет?.. Она очаровательна... Я женюсь на ней...
Да-да... Не стоит заглядывать слишком далеко вперед. Но мне служит некоторым оправданием
то, что теперь я ее часто вижу. А с этим убийством все обойдется... Кроме того,
я думаю, что можно с успехом продолжать заниматься своей практикой, а этот щелкопер-репортеришко...".
Вслух он произнес:
-- Давайте подумаем, кто мог убить ее? Обсудим каждого.-- И он тотчас приступил
к своим предположениям: --Стюарды?
Нет,-- отозвалась Джейн.
-- Согласен. Женщины напротив нас?
-- Не думаю, что такие люди, как леди Хорбари, могут кому-то причинить зло. А
другая, мисс Керр, она тоже очень знатная. Нет, она не стала бы убивать старую француженку,
я уверена.
-- Только противный чужеземец? -- улыбнулся Гэйль.-- Я думаю, вы не очень ошиблись,
Джейн. Тогда это усач. Но, судя по отзывам следователя, он -- вне подозрений. Доктор?
Не очень-то похоже на истину.
-- Если б он захотел убить ее, он, я думаю, выбрал бы что-нибудь такое, что не
оставляет следов; никто и не узнал бы.
-- М-да,-- с сомнением согласился Норман.-- Эти яды без вкуса и без запаха, не
оставляющие никаких следов, очень удобны, но кто знает, существуют ли они вообще...
Дальше кто там у нас? А, писатель, у которого была стреляющая трубка.
-- Весьма подозрителен. Но в общем-то, и если б он не заговорил об этой трубке,
с ним все было бы в порядке.
-- Затем этот Джеймсон... Нет... Ну, как же его зовут?.. Райдер?
-- Да, по-моему, это он и есть...
-- А двое французов?
-- Пожалуй, больше всего подходят. Они сидели на таких удобных местах. У них
могли быть причины, о которых мы даже не подозреваем. И тот, что помоложе, выглядел
встревоженным.
-- Будешь встревоженным, если ты совершил убийство,--угрюмо, отозвался Норман
Гэйль.
-- Хотя он казался таким симпатичным,--тут же заколебалась Джейн.-- И отец его
тоже довольно милый. Надеюсь все же, что это не они!..
-- На мой взгляд, мы продвигаемся вперед не очень успешно,-- усмехнувшись, заметил
Норман.
-- Как мы можем продвигаться, если почти ничего не знаем об убитой. Ни ее врагов,
ни тех, кто получит в наследство ее деньги, и вообще всего такого...-- пожала плечами
Джейн. Гэйль подумал и медленно проговорил:
-- Кажется, было бы все же полезно... разобраться самим во всем этом. Ведь убийство
касается не только виновного и жертвы. Оно затрагивает и невиновных. Вы и я невиновны,
но тень убийцы коснулась и нас. И мы пока не знаем, как эта тень повлияет на нашу
жизнь.
Джейн была человеком хладнокровным, но тут она вздрогнула внезапно:
-- Не надо,-- попросила она.-- Вы пугаете меня.
-- Ах, по правде говоря, я и сам немножко боюсь,-- признался Гэйль.
ГЛАВА VI. МЭТР ТИБО СООБЩАЕТ КОЕ-КАКИЕ СВЕДЕНИЯ
Эркюль Пуаро зашел к своему другу инспектору Джеппу. Джепп встретил его с улыбкой.
-- Хэлло, старик! --воскликнул он.--Ты был на волосок от тюрьмы!
-- Боюсь,-- серьезно заметил Пуаро,-- что такое происшествие может повредить
моей карьере!
-- Ну что ж,-- улыбнулся Джепп,-- детективы иногда превращаются в преступников,
правда, в романах.
Вошел высокий худой человек с несколько меланхоличным, интеллигентным лицом.
Джепп представил его:
-- Это мсье Фурнье из французской сыскной полиции. Он приехал, чтобы поработать
с нами.
-- Кажется, несколько лет назад я уже имел удовольствие встречать вас, мсье Пуаро,--
кланяясь и пожимая всем руки, сказал Фурнье и вяло улыбнулся.-- Я много слышал о
вас.
Пуаро позволил себе сдержанную улыбку в ответ.
-- Полагаю,--сказал он,--что вы, джентльмены, согласитесь отобедать у меня. Я
уже пригласил адвоката мадам Морисо мэтра Тибо. Вы и мой друг Джепп не возражаете
против моего сотрудничества с вами?
-- Все all right, дружище,-- сказал Джепп, хлопнув Пуаро по спине.--Ты живешь
все в том же доме, на нижнем этаже?
На превосходном обеде, которым маленький бельгиец угостил друзей, компания была
чисто мужская. Явился и высокий седобородый француз мэтр Тибо.
-- Оказывается, вполне возможно хорошо поесть в Англии,--мурлыкнул Фурнье после
того, как деликатно воспользовался заботливо припасенной для него зубочисткой.
-- Восхитительно, мсье Пуаро! -- сказал Тибо.
-- Немножко офранцужено, но чертовски вкусно! -- объявил Джепп.
-- Такая пища превосходна для estomac,--сказал Пуаро.--Она не настолько обременительна,
чтобы парализовать мысли.
-- Не могу пожаловаться на то, что мой желудок доставляет мне хлопоты,--сказал
Джепп.-- Но не будем терять времени. Давайте приступим к делу. Я знаю, мсье Тибо
получил на нынешний вечер задание, поэтому полагаю, мы прежде всего посоветуемся
с ним обо всем, что может оказаться полезным.
-- Я к вашим услугам, джентльмены. Безусловно, здесь я могу говорить более свободно,
чем у следователя. Перед следствием я наскоро переговорил с инспектором Джеппом,
и он попросил меня там сообщить только самые необходимые факты.
-- Совершенно верно,-- подтвердил Джепп.-- Никогда не нужно разбалтывать секреты
прежде времени. Послушаем, что вы нам расскажете об этой самой Жизели.
-- Правду говоря, я знаю весьма и весьма мало. Кое-что о ее деловой жизни. Ее
личная жизнь мне почти неизвестна. О ней, наверное, мсье Фурнье сможет рассказать
больше. Мадам Жизель была человеком, которого в нашей стране называют "character".
О ее прошлом мне тоже почти ничего не известно. Думаю, в молодости она была хороша
собою, утратила красоту из-за оспы. Она (это мои личные впечатления) любила власть
и умела повелевать. Была энергичным, способным дельцом. Типичная француженка, она
никогда не позволяла своим чувствам хоть сколько-нибудь влиять на деловые отношения;
пользовалась репутацией женщины, ведущей свои дела скрупулезно честно.
Он обернулся, чтоб посмотреть, согласен ли с ним Фурнье. Тот меланхолично кивнул
головой:
-- Да, она была честной -- по ее понятиям. Но...-- он уныло пожал плечами,--
не слишком ли много: спрашивать у человеческой натуры, что она такое на самом деле.
-- Что вы имеете в виду?
-- Chantage.
-- Вымогательство? -- переспросил Джепп.
-- Да, своеобразный шантаж. Мадам Жизель давала ссуду, как вы здесь говорите
"note of hand alone". Она проявляла благоразумие как в отношении выдаваемых сумм,
так и в назначении процентов. Но должен вам сказать, у нее были свои методы взыскания
долгов.
Пуаро с любопытством наклонился вперед.
-- Как уже говорил сегодня мэтр Тибо, ее клиентуру в основном составляли люди
из определенных кругов. Люди эти особенно уязвимы и зависимы от общественного мнения.
Мадам Жизель имела свою собственную разведывательную службу... Обычно перед тем/как
дать деньги (большую сумму, разумеется), она собирала сведения о клиенте. Я повторю
слова нашего друга: по своим понятиям, мадам Жизель была скрупулезно честна. Доверяла
тому, кто доверял ей. И никогда не использовала секретных сведений, чтобы получить
деньги от кого-нибудь, если он еще не задолжал ей этих денег.
-- Вы полагаете,--сказал Пуаро,--что чужие секреты служили ей своего рода гарантией?
-- Совершенно верно; и в использовании их она была беспощадна. Ее система была
действенна: очень редко приходилось списывать безнадежные долги. Человек, будь то
мужчина или женщина в известном положении, пойдет на все, лишь бы добыть деньги,
чтобы избежать публичного скандала. Как я уже говорил, мы знали о ее деятельности;
но судебного преследования...--Он пожал плечами.--Человеческая натура есть человеческая
натура.
-- А если она, допустим,-- поинтересовался Пуаро,--вынуждена была все-таки списать
долг? Что тогда?
-- В таком случае она предупреждала, что либо огласит имевшуюся у нее информацию,
либо передаст эту информацию какому-нибудь заинтересованному в ней лицу.
Воцарилось минутное молчание. Затем Пуаро спросил:
-- С точки зрения финансовой -- это давало ей какую-то выгоду?
-- Нет,-- сказал Фурнье.-- Прямой -- нет.
-- А косвенно?
