Несмотря на попытки Мерривейла представить это дело лакомым куском для избранного
агента, Депо с самого начала ощутил неприятный кислый привкус. Коротышка Джанверт,
по всей видимости, разделял его чувство. Вся здешняя атмосфера пропахла кислятиной!
Но не кислотой недозревших зеленых фруктов, а это было какое-то смутное ощущение
чего-то переспевшего и сгнившего, чего-то, слишком долго варившегося в своем собственном
прокисаем соку.
Грузовик уже почти подъехал к долине и начал преодолевать последний подъем у
северной ограды. Депо снова поднес бинокль к глазам и увидел две фигуры в белой
одежде, сидящие в кабине. Их было трудно различить сквозь отражавшие солнце ветровые
стекла.
И все равно, никто не вышел их встречать.
Грузовик повернул и подъехал близко к северной ограде, и стали видны большие
буквы на белом плоском боку: "Н.Хелльстром, Инк.". Машина, сделав широкий разворот,
остановилась и подала назад к воротам. Из кабины выскочили два молодых светловолосых
парня. Они быстро обежали машину и опустили задний борт, образовавший скат. Забравшись
внутрь, они вытолкнули желто-серый ящик, казавшийся тяжелым, судя по усилиям, прилагаемым
ими. Парни опрокинули его на наклоненную поверхность борта и отпустили, после чего
он быстро заскользил вниз и остановился на пыльной земле.
"Что, черт побери, может быть там, в этом ящике? Он достаточно велик для гроба".
Парни спрыгнули вниз, затем с трудом поставили его в вертикальное положение.
Немного отодвинув его, они закрыли задний борт, потом вскочили в кабину и уехали.
А ящик остался лежать в десяти футах от северных ворот.
С помощью бинокля Депо внимательно осмотрел ящик. Длина его превышала рост людей
из грузовика. Похоже, он был деревянным и стянут плоскими металлическими полосами.
"Посылка, - подумал Депо. - Что, черт побери, могут прислать на ферму в ящике
такой формы?"
У Хелльстрома имелся свой грузовик, на котором привозили вещи на ферму, но ему
было наплевать, что этот груз дожидается, когда его заберут, под лучами солнца за
воротами. На первый взгляд, в этом нет ничего необычного. В досье Агентства было
собрано много информации о кинокомпании Хелльстрома "Н.Хелльстром, Инк.". Хелльстром
был как ее владельцем, так и менеджером. Он создавал документальные фильмы о насекомых.
Иногда Хелльстромовская компания участвовала в совместных проектах с другими компаниями
из Голливуда и Нью-Йорка. Все это было легко понять, пока не находишься на холме
и не наблюдаешь за ее деятельностью, как сейчас Депо и как до него Портер. "Так
что же случилось с Портером? И почему Мерривейл не решается начать прямые поиски
исчезнувшего агента?"
В действиях Хелльстрома была еще одна загадка.
Его бездействие.
Из "Руководства по Улью":
"Связь между экологией и эволюцией чрезвычайно тесная,
что обусловлено органическими изменениями в данной
популяции животных, и крайне чувствительна к плотности
заселения региона особями этой популяции. Наша цель в
вопросе адаптации состоит в повышении порога терпимости
населения для достижения его уровня, в десять - двенадцать
раз превышающий тот уровень, который в настоящее время
считается предельным. Исходя из этого мы получаем наши
типы выживаемости в различного рода условиях".
Когда Дзула Перуджи вошел в конференц-зал и занял место председателя во главе
длинного стола, там царила атмосфера напряженного ожидания. Он посмотрел на наручные
часы, кладя на стол дипломат: 5:14 вечера. Несмотря на то, что было воскресенье,
присутствовали все, все из несущих ответственность за Агентство мужчин и одна женщина.
Перуджи сел и без обычных предваряющих слов приступил к делу:
- У меня был крайне напряженный день. Для начала сообщу, что всего два часа назад
Шеф вызвал меня к себе и просил передать вам его сообщение. Ему пришлось согласовать
кое-какие вещи в высших кругах. Что, конечно, вызвано срочностью дела.
Он окинул взглядом весь конференц-зал - спокойное и удобное место, располагавшееся
под самый крышей небоскреба. Серые портьеры закрывали двойные окна с северной стороны,
отчего в комнате создавался холодный, точно под водой, полумрак.
За столом раздалось несколько нетерпеливых покашливаний, но все заняли свои места
без возражений.
Перуджи раскрыл дипломат и извлек его содержимое: три тонких папки. Потом сказал:
- Все вы видели документы, касающиеся Хелльстрома. Шеф сказал мне, что он отдал
их на прочтение три недели назад. Вам будет приятно узнать, что наконец-то нам удалось
расшифровать семнадцатую страницу. Использовался довольно интересный код, основывающийся
на четырехмерной конфигурации. Весьма изобретательный.
Он прокашлялся, вытащил один тонкий лист бумаги из верхней папки и пробежал по
нему глазами.
- Опять же, эта запись относится к "Проекту 40", но в этот раз использована военная
терминология. Я зачитаю: "...жало, с помощью которого наши рабочие будут поставлены
над всем миром". Наводит на размышления, а?
Мужчина, сидевший слева от Перуджи, заметил:
- Чепуха! Этот Хелльстром делает фильмы, так что это может быть всего лишь сюжет
для триллера.
- Здесь есть еще кое-что, - возразил Перуджи. - Имеются также и отрывочные куски
инструкций, касающиеся схемы обмена информации, которая, как уверяет наш человек
из Уэстингхауза, весьма близка к жизни. Он просто пришел в возбуждение от возможностей
ее применения. "Это еще один ключ к загадке", - сказал он, но признался, что ключ
этот - неполный: место, где эта схема должна подсоединяться к главной схеме, не
обозначено. Тем не менее, в этом расшифрованном документе есть еще одно интересное
место.
Для большего эффекта Перуджи сделал паузу, еще раз оглядев собравшихся.
- В этом сообщении совершенно однозначно указывается, что владельцу этих бумаг
предлагается в дальнейшем передавать информацию через одного человека в Вашингтоне.
Нам известно его имя. Это сенатор, чью деятельность мы еще должны будем проверить.
Перуджи захотелось рассмеяться. Их реакция была точно такой, как предсказывал
Шеф. Все смотрели только на него - то, что редко случалось в этой комнате гигантов
мысли.
Мужчина слева от него спросил:
- В этом нет никаких сомнений?
- Абсолютно никаких.
Из докладной записки Дзулы Перуджи, характеризующей
Джозефа Мерривейла:
"У субъекта полностью отсутствуют эмоции и чувства по
отношению к своим товарищам, но он умеет достаточно умело
их симулировать. Его административные способности
адекватны решаемым задачам, однако ему не хватает
инициативы и решительности. Он - именно то, что мы о нем
думаем - человек, способный управлять своим подразделением
и, в случае приказа сверху пошлет, не задумываясь, своих
людей на смерть. Повышение по службе может быть
рекомендовано".
Покинув конференцию, Перуджи позволил себе небольшое чувство триумфа. Было несколько
острых моментов из-за этой стервы, но ему все же удалось решить все обсуждаемые
вопросы. Он до сих пор никак не мог понять, почему в руководство была введена женщина.
Когда он вышел на улицу, покрапывало, но свежий вечерний воздух нес с собой запах
мокрой пыли, что особенно не любил Перуджи. Он остановил такси.
И как нарочно, водителем оказалась женщина. Со вздохом покорности судьбе Перуджи
устроился на сиденье и сказал:
- Статлер.
"Невозможно предвидеть, где в следующий раз столкнешься с женщиной, - подумал
он. - Они слишком хрупкие существа, и им нельзя позволять заниматься такими делами".
- К этому выводу он пришел, наблюдая за своей матерью, всю жизнь разрываемую противоречиями
между своим происхождением и требованиями пола. Она знала, что у нее в крови текла
негритянская, ирокезская и португальская кровь. Иногда она гордилась своими предками.
- Никогда не забывай, мой мальчик, что твои предки были тут еще до того, как
нога первого белого вора ступила на эту землю.
В другой же раз она напоминала ему:
- Мы были моряками Генри Навигатора, когда большинство моряков не возвращалось
из долгого плавания.
Но она могла смягчить эти вспышки горькой гордости осторожными предупреждениями:
- Дзула, ты достаточно похож на белого, чтобы никто не подумал, что у тебя в
крови были черные предки. Играй в игры белых, мой мальчик, - это единственный способ
выиграть в этом мире.
И сегодня он выиграл, Перуджи не сомневался в этом. Эта стерва в конференц-зале
пыталась устроить ему перекрестный допрос по поводу деятельности корпорации Хелльстрома,
поймать его на противоречиях. О чем Шеф и предупреждал его.
- Они попытаются перехватить инициативу и нападут на Агентство. Я доверяю вам,
так что отвечайте ударом на удар.
И в этом весь Шеф: он был отец для тех, кому доверял.
Перуджи не знал своего отца, который был первым в длинной череде мужчин, заслуживших
благосклонность Хуаниты Перуджи. Ее фамилия до замужества была Браун, без проблем
измененная на более загадочную - Перуджи. Отец пробыл с ней достаточно долго, чтобы
дать малышу имя Дзула в память о полузабытом дядюшке, а затем он отправился на коммерческую
рыбную ловлю в плавание, которое могло оправдать худшие страхи Навигатора. Его судно
сгинуло во время шторма в заливе Кампече.
Эта трагедия только закалила характер Хуаниты. И началось замечательное время
поисков, еще более романтических, хотя и бесплодных, растянутых на всю жизнь, новой
любви. Для Дзулы же она сочинила миф о могучем Джоне (первоначально Хуане) Перуджи:
высоком, бронзовокожем, способном выполнить любое задуманное дело. И ревнивый Бог
забрал его к себе, и это не слишком хорошо его характеризовало.
И именно из-за этой трагедии, увиденной сквозь призму фантазий матери Дзула прощал
ей любые нападки на мораль. Еще с детства у него сложилось впечатление о женщинах,
как о неспособных противостоять жестоким жизненным коллизиям иначе, как через постельные
утехи. Такими уж они созданы, и их надо лишь такими и принимать. С этим можно и
не согласиться, но очевидно, что они просто не хотят замечать такого поведения в
собственных женщинах.
И поэтому было естественно, что Дзула оказался в Агентстве. Здесь находили свое
место только сильные. Сюда приходили те, кто сбрасывал шоры со своих глаз. И, что
более важно, это было последнее прибежище для них, любителей острых ощущений. В
Агентстве могла исполниться любая мечта, если только вы признавали хрупкость большинства
людей... особенно женщин.
И эта стерва в руководстве не являлась исключением. В ней была слабость - должна
была быть. Она была умной и по-своему жестокой.
Перуджи смотрел на мелькавшие за окном такси омываемые дождем улицы и вспоминал
стычку в конференц-зале. Она первой начала атаку, имея на руках собственную копию
досье на Хелльстрома. Найдя нужные места, она цитировала их и бросалась в атаку:
- Вы сказали нам, что компания Хелльстрома частная, зарегистрированная в 1958
году; одним из главных держателей акций был он сам, три других члена правления -
Хелльстром, Фэнси Калотерми и мисс Мимека Тиченам. - Она захлопнула папку и пристально
через весь длинный стол посмотрела на него. - Многим из нас показалось странным,
что, хотя обе эти женщины и поставили свои подписи под документами о регистрации
в присутствии свидетелей, нотариально заверенные, но вы не предоставили нам никаких
других данных о них.
"Мой ответ, - думал, сидя в такси, Перуджи, - отразил атаку".
Он лишь пожал плечами и ответил:
- Все верно. Мы не знаем, откуда они, где учились, ничего. Судя по всему, они
иностранки, но нотариус в Фостервилле был удовлетворен их документами, а стряпчий
не возражал против того, чтобы они вошли в правление корпорации, делающей бизнес
в этой стране. Мимека, кажется, восточное имя, как некоторые из вас указали, а другое
имя похоже на греческое. Мы просто не знаем. И мы совсем не намерены, чтобы этот
пробел так и оставался незаполненным. Мы работаем в этом направлении.
- Они живут на ферме Хелльстрома? - спросила она.
- Вероятно.
- Есть их описания?
- Нечеткие: темные волосы и общие черты, характерные для женщин.
- Общие, - задумчиво повторила она. - А интересно, как бы вы описали меня. Хотя
ладно, это неважно. И как они связаны с Хелльстромом?
Перуджи чуть помедлил с ответом. Он знал, какое впечатление он производит на
женщин. Высокий, шесть футов и четыре дюйма ростом, внушительный вес: 221 фунт.
У песочного цвета волос рыжеватый оттенок, становившийся еще более темным на бровях.
Глаза темно-карие, часто по ошибке принимаемые за черные, глубоко посаженные над
несколько коротковатым носом, широкий рот и квадратный подбородок. Общее впечатление
- доминирующее мужское начало. Неожиданно послав ей через весь стол ослепительную
улыбку, он сказал:
- Мадам, я не буду описывать вас ни для кого-либо, ни даже для себя. Такова моя
обязанность перед Агентством: вы все остаетесь безымянными и безликими. А что же
касается тех женщин, Хелльстром доверял им достаточно, чтобы назначить в правление
своей корпорации. Это крайне нас интригует. И мы намерены удовлетворить свое любопытство.
Обратите внимание, что по документам Калотерми является вице-президентом, а другая
женщина - секретарем-казначеем, и в то же время каждая из них владеет лишь одним
процентом акций.
- Сколько им лет? - спросила она.
- Совершеннолетние.
- Они путешествуют вместе с Хелльстромом?
- У нас нет на этот счет никаких сведений.
- И вы даже не знаете, есть ли у этих женщин мужья или привязанности? - продолжила
она.
Густые брови Перуджи начали уже в гневе опускаться, но он удержал их, заставив
голос звучать ровно, чтобы не выдать своего разочарования этим пробелом в своих
знаниях:
- Да, мы не знаем этого.
Однако она догадалась о его состоянии, потому что задала тот же вопрос и о Хелльстроме:
- А Хелльстром, он женат или в связи с кем-нибудь?
- Мы и этого не знаем. В этих папках находится все, что мы имеем к настоящему
времени.
- Все? - фыркнула она. - Сколько лет Халльстрому?
- Предположительно тридцать четыре. Он жил на ферме и первые семь лет получал
образование дома. Его бабка Трова Хелльстром была дипломированной учительницей.
- Я закончила с обязательной программой, подготовленной заранее, - сказала она,
постучав по папке. - Значит, только тридцать четыре. Я задала этот вопрос просто,
чтобы подчеркнуть, что он довольно еще молод для того, чтобы поднять такую бучу.
