- Еще долго-долго можно было бы потешаться над тобой! Уж больно ты бываешь уморительным,
когда тебя щекочут острым ножом! Ну, да так и быть! Я отвяжу тебя и выпущу на волю.
Ты можешь убежать в свою Лапландию, но должен за это отнести ко дворцу Снежной королевы
вот эту девочку, - там ее названый братец. Ты ведь, конечно, слышал, что она рассказывала?
Она говорила довольно громко, а у тебя вечно ушки на макушке.
Северный олень подпрыгнул от радости. Маленькая разбойница посадила на него Герду,
крепко привязала ее, ради осторожности, и подсунула под нее мягкую подушечку, чтобы
ей удобнее было сидеть.
- Так и быть, - сказала она затем, - возьми назад свои меховые сапожки - будет
ведь холодно! А муфту уж я оставлю себе, больно она хороша! Но мерзнуть я тебе не
дам; вот огромные матушкины рукавицы, они дойдут тебе до самых локтей! Сунь в них
руки! Ну вот, теперь руки у тебя, как у моей безобразной матушки!
Герда плакала от радости.
- Терпеть не могу, когда хнычут! - сказала маленькая разбойница. - Теперь тебе
надо смотреть весело! Вот тебе еще два хлеба и окорок! Что? Небось не будешь голодать!
И то и другое было привязано к оленю. Затем маленькая разбойница отворила дверь,
заманила собак в дом, перерезала своим острым ножом веревку, которой был привязан
олень, и сказала ему:
- Ну, живо! Да береги смотри девчонку!
Герда протянула маленькой разбойнице обе руки в огромных рукавицах и попрощалась
с нею. Северный олень пустился во всю прыть через пни и кочки, по лесу, по болотам
и степям. Волки выли, вороны каркали, а небо вдруг зафукало и выбросило столбы огня.
- Вот мое родное северное сияние! - сказал олень. - Гляди, как горит! И он побежал
дальше, не останавливаясь ни днем, ни ночью. Хлебы были съедены, ветчина тоже, и
вот Герда очутилась в Лапландии.
Рассказ шестой
ЛАПЛАНДКА И ФИНКА
Олень остановился у жалкой избушки; крыша спускалась до самой земли, а дверь
была такая низенькая, что людям приходилось проползать в нее на четвереньках. Дома
была одна старуха лапландка, жарившая при свете жировой лампы рыбу. Северный олень
рассказал лапландке всю историю Герды, но сначала рассказал свою собственную - она
казалась ему гораздо важнее. Герда же так окоченела от холода, что и говорить не
могла.
- Ах вы бедняги! - сказала лапландка. - Долгий же вам еще предстоит путь! Придется
сделать сто миль с лишком, пока доберетесь до Финмарка, где Снежная королева живет
на даче и каждый вечер зажигает голубые бенгальские огни. Я напишу пару слов на
сушеной треске - бумаги у меня нет, - а вы снесете ее финке, которая живет в тех
местах и лучше моего сумеет научить вас, что надо делать.
Когда Герда согрелась, поела и попила, лапландка написала пару слов на сушеной
треске, велела Герде хорошенько беречь ее, потом привязала девочку к спине оленя,
и тот снова помчался. Небо опять фукало и выбрасывало столбы чудесного голубого
пламени. Так добежал олень с Гердой и до Финмарка и постучался в дымовую трубу финки
- у нее и дверей-то не было-
Ну и жара стояла в ее жилье! Сама финка, низенькая грязная женщина,
ходила полуголая. Живо стащила она с Герды все платье, рукавицы и сапоги - иначе
девочке было бы чересчур жарко, - положила оленю на голову кусок льда и затем принялась
читать то, что было написано на сушеной треске. Она прочла все от слова до слова
три раза, пока не заучила наизусть, и потом сунула треску в котел - рыба ведь годилась
в пищу, а у финки ничего даром не пропадало.
Тут олень рассказал сначала свою историю, а потом историю Герды. Финка мигала
своими умными глазками, но не говорила ни слова.
- Ты такая мудрая женщина! - сказал олень. - Я знаю, что ты можешь связать одной
ниткой все четыре ветра; когда шкипер развяжет один узел - подует попутный ветер,
развяжет другой - погода разыграется, а развяжет третий и четвертый - подымется
такая буря, что поломает в щепки деревья. Не изготовишь ли ты для девочки такого
питья, которое бы дало ей силу двенадцати богатырей? Тогда бы она одолела Снежную
королеву!
- Силу двенадцати богатырей! - сказала финка. - Да, много в этом толку!
С этими словами она взяла с полки большой кожаный свиток и развернула его: на
нем стояли какие-то удивительные письмена; финка принялась читать их и читала до
того, что ее пот прошиб.
Олень опять принялся просить за Герду, а сама Герда смотрела на финку такими
умоляющими, полными слез глазами, что та опять заморгала, отвела оленя в сторону
и, меняя ему на голове лед, шепнула:
- Кай в самом деле у Снежной королевы, но он вполне доволен и думает, что лучше
ему нигде и быть не может. Причиной же всему осколки зеркала, что сидят у него в
сердце и в глазу. Их надо удалить, иначе он никогда не будет человеком и Снежная
королева сохранит над ним свою власть.
- Но не поможешь ли ты Герде как-нибудь уничтожить эту власть?
- Сильнее, чем она есть, я не могу ее сделать. Не видишь разве, как велика ее
сила? Не видишь, что ей служат и люди и животные? Ведь она босая обошла
полсвета! Не у нас занимать ей силу! Сила - в ее милом, невинном детском сердечке.
Если она сама не сможет проникнуть в чертоги Снежной королевы и извлечь из сердца
Кая осколки, то мы и подавно ей не поможем! В двух милях отсюда начинается сад Снежной
королевы. Отнеси туда девочку, спусти у большого куста, покрытого красными ягодами,
и, не мешкая, возвращайся обратно!
С этими словами финка подсадила Герду на спину оленя, и тот бросился
бежать со всех ног.
- Ай, я без теплых сапог! Ай, я без рукавиц! - закричала Герда,
очутившись на морозе.
Но олень не смел остановиться, пока не добежал до куста с красными ягодами; тут
он спустил девочку, поцеловал ее в самые губы, и из глаз его покатились крупные
блестящие слезы. Затем он стрелой пустился назад. Бедная девочка осталась одна-одинешенька,
на трескучем морозе, без башмаков, без рукавиц.
Она побежала вперед что было мочи; навстречу ей несся целый полк снежных хлопьев,
но они не падали с неба - небо было совсем ясное, и на нем пылало северное сияние,
-
нет, они бежали по земле прямо на Герду и, по мере приближения, становились все
крупнее и крупнее. Герда вспомнила большие красивые хлопья под зажигательным стеклом,
но эти были куда больше, страшнее, самых удивительных видов и форм и все живые.
Это были передовые отряды войска Снежной королевы. Одни напоминали собой больших
безобразных ежей, другие - стоголовых змей, третьи - толстых медвежат с взъерошенною
шерстью. Но все они одинаково сверкали белизной, все были живыми
снежными хлопьями.
Герда начала читать "Отче наш"; было так холодно, что дыхание девочки сейчас
же превращалось в густой туман. Туман этот все сгущался и сгущался, но вот из него
начали выделяться маленькие, светлые ангелочки, которые, ступив на землю, вырастали
в больших грозных ангелов со шлемами на головах и копьями и щитами в руках. Число
их все прибывало, и когда Герда окончила молитву, вокруг нее образовался уже целый
легион. Ангелы приняли снежных страшилищ на копья, и те рассыпались на тысячи снежинок.
Герда могла теперь смело идти вперед; ангелы гладили ее руки и ноги, и ей не было
уже так холодно. Наконец девочка добралась до чертогов Снежной королевы.
Посмотрим же, что делал в это время Кай. Он и не думал о Герде, а уж меньше всего
о том, что она стоит перед замком.
Рассказ седьмой
ЧТО ПРОИСХОДИЛО В ЧЕРТОГАХ СНЕЖНОЙ КОРОЛЕВЫ И ЧТО
СЛУЧИЛОСЬ ПОТОМ
Стены чертогов Снежной королевы намела метель, окна и двери проделали буйные
ветры. Сотни огромных, освещенных северным сиянием зал тянулись одна за другой;
самая большая простиралась на много-много миль. Как холодно, как пустынно было в
этих белых, ярко сверкающих чертогах! Веселье никогда и не заглядывало сюда! Хоть
бы редкий раз устроилась бы здесь медвежья вечеринка с танцами под музыку бури,
в которых могли бы отличиться грацией и умением ходить на задних лапах белые медведи,
или составилась партия в карты с ссорами и дракой, или, наконец, сошлись на беседу
за чашкой кофе беленькие кумушки лисички - нет, никогда этого не случалось!
Холодно, пустынно, мертво! Северное сияние вспыхивало и горело так правильно,
что можно было с точностью рассчитать, в какую минуту свет усилится и в какую ослабеет.
Посреди самой большой пустынней снежной залы находилось замерзшее озеро. Лед треснул
на нем на тысячи кусков, ровных и правильных на диво. Посреди озера стоял трон Снежной
королевы; на нем она восседала, когда бывала дома, говоря, что сидит на зеркале
разума; по ее мнению, это было единственное и лучшее зеркало в мире.
Кай совсем посинел, почти почернел от холода, но не замечал этого, - поцелуи
Снежной королевы сделали его нечувствительным к холоду, да и самое сердце его стало
куском льда. Кай возился с плоскими остроконечными льдинами, укладывая их на всевозможные
лады. Есть ведь такая игра - складывание фигур из деревянных дощечек, которая называется
"китайскою головоломкою". Кай тоже складывал разные затейливые фигуры из льдин,
и это называлось "ледяной игрой разума".
В его глазах эти
фигуры были чудом искусства, а складывание их - занятием первой важности. Это
происходило оттого, что в глазу у него сидел осколок волшебного зеркала! Он складывал
из льдин и целые слова, но никак не мог сложить того, что ему особенно хотелось,
- слово "вечность". Снежная королева сказала ему: "Если ты сложишь это слово, ты
будешь сам себе господин, и я подарю тебе весь свет и пару новых коньков".
Но он никак не мог его сложить.
- Теперь я полечу в теплые края! - сказала Снежная королева. - Загляну в черные
котлы!
Котлами она называла кратеры огнедышащих гор - Везувия и Этны.
И она улетела, а Кай остался один в необозримой пустынной зале, смотрел на льдины
и все думал, думал, так что в голове у него трещало. Он сидел на одном месте - такой
бледный, неподвижный, словно неживой. Можно было подумать, что он замерз.
В это-то время в огромные ворота, проделанные буйными ветрами, входила Герда.
Она прочла вечернюю молитву, и ветры улеглись, точно заснули. Она свободно вошла
в огромную пустынную ледяную залу и увидела Кая. Девочка сейчас же узнала его, бросилась
ему на шею, крепко обняла его и воскликнула:
- Кай, милый мой Каи! Наконец-то я нашла тебя!
Но он сидел все такой же неподвижный и холодный. Тогда Герда заплакала; горячие
слезы ее упали ему на грудь, проникли в сердце, растопили его ледяную кору и расплавили
осколок. Кай взглянул на Герду, а она запела:
Розы цветут... Красота, красота!
Скоро узрим мы младенца Христа.
Кай вдруг залился слезами и плакал так долго и так сильно, что осколок вытек
из глаза вместе со слезами. Тогда он узнал Герду и очень обрадовался.
- Герда! Милая моя Герда!.. Где же это ты была так долго? Где был я сам? - И
он оглянулся вокруг. - Как здесь холодно, пустынно!
И он крепко прижался к Герде. Она смеялась и плакала от радости. Да, радость
была такая, что даже льдины пустились в пляс, а когда устали, улеглись и составили
то самое слово, которое задала сложить Каю Снежная королева; сложив его, он мог
сделаться сам себе господином, да еще получить от нее в дар весь свет и пару новых
коньков. Герда поцеловала Кая в обе щеки, и они опять зацвели розами, поцеловала
его в глаза, и они заблистали, как ее глаза; поцеловала его руки и ноги, и он опять
стал бодрым и здоровым.
Снежная королева могла вернуться когда угодно, - его вольная лежала тут, написанная
блестящими ледяными буквами.
Кай с Гердой рука об руку вышли из пустынных ледяных чертогов; они шли и говорили
о бабушке, о своих розах, и на пути их стихали буйные ветры, проглядывало солнышко.
Когда же они дошли до куста с красными ягодами, там уже ждал их северный олень.
Он привел с собою молодую оленью матку, вымя ее было полно молока; она напоила им
Кая и Герду и поцеловала их прямо в губы. Затем Кай и Герда отправились сначала
к финке, отогрелись у нее и узнали дорогу домой, а потом к лапландке; та сшила им
новое платье, починила свои сани и поехала их провожать.
Оленья парочка тоже провожала молодых путников вплоть до самой границы Лапландии,
где уже пробивалась первая зелень. Тут Кай и Герда простились с оленями и с лапландкой.
- Счастливого пути! - крикнули им провожатые.
Вот перед ними и лес. Запели первые птички, деревья покрылись зелеными почками.
Из леса навстречу путникам выехала верхом на великолепной лошади молодая девушка
в ярко-красной шапочке и с пистолетом за поясом. Герда сразу узнала и лошадь - она
была когда-то впряжена в золотую карету - и девушку. Это была маленькая разбойница;
ей наскучило жить дома, и она захотела побывать на севере, а если там не понравится
- и в других местах. Она тоже узнала Герду. Вот была радость!
- Ишь ты бродяга! - сказала она Каю. - Хотела бы я знать, стоишь ли ты того,
чтобы за тобой бегали на край света!
Но Герда потрепала ее по щеке и спросила о принце и принцессе.
- Они уехали в чужие края! - отвечала молодая разбойница.
- А ворон с вороной? - спросила Герда.
- Лесной ворон умер; ручная ворона осталась вдовой, ходит с черной шерстинкой
на ножке и жалуется на судьбу. Но все это пустяки, а ты вот расскажи-ка лучше, что
с тобой было и как ты нашла его.
Герда и Кай рассказали ей обо всем.
- Ну, вот и сказке конец! - сказала молодая разбойница, пожала им руки и обещала
навестить их, если когда-нибудь заедет в их город. Затем она отправилась своей дорогой,
а Кай и Герда своей. Они шли, и на их дороге расцветали весенние цветы, зеленела
травка. Вот раздался колокольный звон, и они узнали колокольни своего родного городка.
Они поднялись по знакомой лестнице и вошли в комнату, где все было по-старому: так
же тикали часы, так же двигалась часовая стрелка. Но, проходя в низенькую дверь,
они заметили, что успели за это время сделаться
взрослыми людьми.
Цветущие розовые кусты заглядывали с крыши в открытое окошко; тут же стояли их
детские стульчики. Кай с Гердой сели каждый на свой и взяли друг друга за руки.
Холодное, пустынное великолепие чертогов Снежной королевы было
забыто ими, как тяжелый сон. Бабушка сидела на солнышке и громко читала Евангелие:
"Если не будете как дети, не войдете в царствие небесное!"
Кай и Герда взглянули друг на друга и тут только поняли смысл старого псалма:
Розы цветут... Красота, красота!
