-- Конечно, я имел в виду неважно, -- поспешно сказал Король и принялся бормотать вполголоса "важно -- неважно -- важно -- неважно...", словно пытался определить, какое из слов звучит лучше.

Одни присяжные записали "важно", другие -- "неважно". Алиса видела это, поскольку стояла достаточно близко, чтобы смотреть на их доски; "однако это не имеет никакого значения", -- подумала она про себя.

В этот момент Король, который перед этим что-то торопливо писал в записной книжке, воскликнул: "Тишина!" и прочел по книжке:

-- Правило Сорок Два. Всякий, чей рост превышает милю, должен покинуть зал суда.

Все посмотрели на Алису.

-- Во мне нет мили, -- сказала Алиса.

-- Есть, -- сказал Король.

-- Почти две мили, -- добавила Королева.

-- Ладно, в любом случае я не уйду, -- сказала Алиса, -- к тому же это не настоящее правило, вы его только что выдумали.

-- Это самое старое правило в книге, -- сказал Король.

-- Тогда бы оно было Номер Один, -- сказала Алиса.

Король побледнел и поспешно захлопнул книжку.

-- Выносите вердикт, -- обратился он к присяжным тихим дрожащим голосом.

-- Есть еще одно доказательство, с позволения вашего величества, -- сказал Белый Кролик, торопливо вскакивая с места, -- только что найдена эта бумага.

-- Что в ней? -- спросила Королева.

-- Я еще не открывал ее, -- ответил Белый Кролик, -- но, кажется, это письмо, написанное подсудимым... ээ... кому-то.

-- Так и должно быть, -- заметил Король, -- писать никому, знаете ли, слишком уж необычно.

-- Кому оно адресовано? -- спросил один из присяжных.

-- На нем вовсе нет адреса, -- ответил Белый Кролик, -- тут вообще ничего не написано снаружи, -- он развернул бумагу, пока говорил, и добавил, -- на самом деле, это вообще не письмо; это стихи.

-- Написаны почерком подсудимого? -- спросил другой присяжный.

-- Нет, -- ответил Белый Кролик, -- и это-то как раз самое подозрительное. (Присяжные растерялись.)

-- Очевидно, он подделал чужой почерк, -- сказал Король. (Присяжные вновь просветлели.)

-- С позволения вашего величества, -- сказал Валет, -- я не писал этого, и они не могут доказать обратного: в конце не подписано имя.

-- Если вы не подписались, -- сказал Король, -- это лишь ухудшает ваше положение. У вас должен был быть злой умысел, иначе вы бы поставили подпись, как честный человек.

Раздались общие аплодисменты: это была первая по-настоящему умная вещь, сказанная Королем в этот день.

-- Это доказывает его вину, -- сказала Королева.

-- Это не доказывает ничего подобного, -- сказала Алиса. -- Вы ведь даже не знаете, о чем эти стихи!

-- Прочтите их, -- сказал Король.

Белый Кролик надел очки.

-- Откуда мне следует начать, ваше величество? -- спросил он.

-- Начните сначала, -- серьезно сказал Король, -- и читайте, пока не дойдете до конца; тогда остановитесь.

Вот стихи, которые прочитал Белый Кролик:

Они твердят: бывая с ним,

Меня назвали вы.

"Он мил, -- она сказала им, --

Но не пловец, увы."

Он им сказал, хоть я не знал

(А правда им видна):

Что было б с вами, коль скандал

Раздула бы она?

Я ей -- один, они им -- два,

А вы нам -- три иль пять;

Моими бывшие сперва,

Вернулись к вам опять.

И будь я в дело вовлечен,

Иль хоть она -- тогда

Их отпустить велел бы он

Свободно, как всегда.

Лишь тот припадок с ней виной

(Как замечал я всем),

Что больше вам не быть стеной

Меж нами, им и тем.

Что ей так нравятся они,

Пускай не знает свет.

Ему -- ни слова! Сохрани

Меж нами наш секрет.

-- Это самое важное свидетельство из всех, что мы слышали доселе, -- сказал Король, потирая руки, -- так что пусть присяжные...

-- Если кто-нибудь из них сможет объяснить эти стихи, -- сказала Алиса (она так выросла за последние минуты, что ничуточки не боялась перебивать его), -- я дам ему шестипенсовик. Я не верю, что здесь есть хоть капля смысла.

Присяжные дружно записали на своих досках "Она не верит, что здесь есть хоть капля смысла", но никто из них не попытался объяснить стихи.

-- Если здесь нет смысла, -- сказал Король, -- это избавляет нас от проблем, поскольку, сами понимаете, нам не придется искать таковой. И я еще не знаю... -- продолжал он, разворачиваю бумагу со стихами у себя на колене и глядя на них одним глазом, -- мне кажется, кое-какой смысл тут есть, в конце концов: "Но не пловец, увы" -- вы не пловец, не так ли? -- добавил он, поворачиваясь к Валету.

Валет печально покачал головой.

-- Разве я похожу на пловца? -- сказал он. (Он, несомненно, не походил, будучи целиком сделан из картона.)

-- Очень хорошо, пойдем дальше, -- сказал Король и принялся бормотать стихи про себя. -- "А правда им видна" -- это, конечно, про присяжных... "Я ей -- один, они им -- два" -- ага, вот что он сделал с тортами, понимаете ли...

-- Но там дальше "Вернулись к вам опять", -- заметила Алиса.

-- Ну так вот же они! -- торжествующе воскликнул Король, указывая на торты на столе. -- Ничто не может быть яснее, чем это. Затем опять -- "Лишь тот припадок с ней виной" -- дорогая, я думаю, у тебя никогда не бывает припадков? -- обратился он к Королеве.

-- Никогда! -- яростно закричала Королева, швыряя чернильницу в Ящерицу Билла. (Несчастный маленький Билл к этому времени уже перестал писать на доске пальцем, обнаружив, что он не оставляет следа; но теперь он снова принялся торопливо писать, пользуясь -- пока их хватало -- чернилами, стекавшими по его лицу.)

-- Тогда это отпадает, -- сказал Король, с улыбкой оглядывая зал. Стояла мертвая тишина.

-- Это каламбур, -- сердито добавил Король, и все засмеялись. -- Пусть присяжные вынесут свой вердикт, -- сказал Король, должно быть, уже в двадцатый раз за день.

-- Нет, нет! -- сказала Королева. -- Сначала приговор -- потом вердикт.

-- Чушь и ерунда! -- громко сказала Алиса. -- Что за идея -- выносить сначала приговор!

-- Придержите язык! -- крикнула Королева, багровея.

-- И не подумаю! -- ответила Алиса.

-- Отрубить ей голову! -- завопила Королева во весь голос. Никто не двинулся.

-- Кому вы страшны? -- сказала Алиса (к этому времени она уже выросла до своего нормального размера). -- Вы всего-навсего колода карт!

И тут все карты поднялись в воздух и посыпались на нее; она слегка вскрикнула, наполовину от страха, наполовину от гнева, и попыталась отбиться от них... и обнаружила, что лежит на берегу реки, положив голову на колени сестры, которая осторожно смахивает с ее лица сухие листья, упавшие с деревьев.

-- Просыпайся, Алиса, дорогая! -- сказала сестра. -- Ох, ну и долго же ты спала!

-- Ой, я видела такой удивительный сон! -- сказала Алиса, и рассказала сестре -- насколько она могла вспомнить -- про свои странные приключения, о которых вы только что прочитали; и когда она закончила, сестра поцеловала ее и сказала: "Это и в самом деле был удивительный сон, дорогая; но теперь беги домой, а то опоздаешь к чаю." И Алиса встала и побежала, думая на бегу (насколько она могла это делать), какой же это все-таки был чудесный сон.

Но ее сестра осталась сидеть на берегу, склонив голову на руку, глядя на закат и думая о маленькой Алисе и всех ее чудесных приключениях, пока тоже не начала дремать, и вот что ей привиделось:

Сначала ей грезилась маленькая Алиса: снова миниатюрные ручки смыкались на ее колене, снова блестящие нетерпеливые глаза смотрели на нее снизу вверх -- она могла расслышать каждый оттенок ее голоса, и видела этот забавный жест, когда Алиса встряхивает головой, откидывая вечно лезущие в глаза волосы -- и в то же время она слышала -- или ей так казалось -- как все вокруг ожило и наполнилось странными существами из сна ее сестренки.

Длинная трава шелестела у ее ног -- это спешил Белый Кролик; перепуганная Мышь с плеском плыла по соседней луже; слышно было, как гремят чайные чашки за столом у Мартовского Зайца и его друзей, продолжавших свое бесконечное чаепитие, и как резкий визгливый голос Королевы осуждает на казнь несчастных гостей; снова малыш-поросенок чихал на колене у Герцогини, в то время как вокруг бились тарелки и блюдца; снова слышался крик Грифона и скрип грифеля Ящерицы Билла, и полузадушенные взвизгивания подавленных морских свинок сливались с далекими рыданиями несчастного Якобы Черепахи.

Так она сидела с закрытыми глазами, почти поверив, что находится в Стране Чудес, хотя и знала, что стоит ей снова открыть глаза, и все вокруг превратится в скучную реальность -- трава просто шелестит на ветру, а вода журчит оттого, что качается тростник; звон посуды превратится в позвякивание овечьих колокольчиков, а пронзительные крики Королевы станут голосом мальчишки-пастуха; чихание ребенка, и восклицания Грифона, и все прочие странные звуки окажутся (она знала это) просто смешанным шумом скотного двора, а мычание далекого стада займет место тяжких стенаний Якобы Черепахи.

И наконец она представила себе, как ее маленькая сестренка в свое время сама станет взрослой женщиной; и как она сохранит, даже и в зрелые годы, простое и любящее детское сердце; и как она соберет вокруг себя уже других маленьких детей, и заставит их глаза блестеть от страстного желания услышать необыкновенные истории, может быть, даже этот давний сон о Стране Чудес; и как она будет делить с ними их простые огорчения и простые радости, вспоминая собственное детство и счастливые летние дни.

Примечания переводчика

[1] Речь идет о сестрах Лиддел: Первая -- Лорина (Lorina), Вторая -- Алиса (Alice) и Третья -- Эдит (Edith). Описываемая речная прогулка состоялась 4 июля 1862 года; Алисе тогда было 10 лет, однако в повести ей 7 (ее точный возраст указан во второй книге, "Алиса в Зазеркалье").

[2] Интересно, что перед этим Алиса уже открыла эту дверцу, и нигда не сказано, чтобы она вновь ее запирала -- да и зачем бы ей это понадобилось? Впрочем, в Стране Чудес, разумеется, дверь могла захлопнуться и сама собой, тем паче что такое случается и в обычном мире.

[3] 9 футов -- это не так уж много, меньше трех метров; чтобы наплакать столько, размер явно недостаточный. Впрочем, не будем забывать, что дело происходит в Стране Чудес.

[4] У Кэрролла именно так -- "руке", а не "лапе"; впрочем, столь респектабельный (хоть и пугливый) Кролик вполне этого заслуживает.

[5] Стихотворение Исаака Уоттса (Isaac Watts, 1674-1748); как и большинство пародируемых Кэрроллом в этой книге, относится к дидактическим стишкам, которыми в изобилии пичкали британских детей.

Трудолюбивая пчела

Проводит с пользой день,

И взятку с каждого цветка

Ей собирать не лень.

О, сколь старательно она

Из воска строит сот,

В котором сохранить должна

Душистый сладкий мед!

Пускай вот так, среди забот,

Течет моя весна,

Не то занятие найдет

Ленивцу Сатана.

Пускай в учебе и в трудах

Проходят день за днем,

Чтоб о растраченных годах

Мне не жалеть потом.

[6] Это вовсе не привычные нам кабинки для переодевания (хотя они играли и эту роль), а громоздкое сооружение викторианской эпохи, призванное ограждать купальщика от нескромных чужих взоров. Потому-то и располагались эти кабинки не на пляже, а в море, куда их затаскивали лошадьми.

[7] Где моя кошка? (фр.)

[8] У всех этих созданий есть реальные прототипы. Утка (Duck) -- каноник Дакворт (Duckworth), друг Льюиса Кэррола, сопровождавший его и девочек Лиддел на речной прогулке. Додо -- название вымершей птицы дронт и одновременно прозвище самого Кэрролла, который заикался, называя свое настоящее имя: "До-До-Доджсон". Лори -- разновидность австралийских попугаев, но в данном случае это еще и Лорина, старшая из сестер Лиддел (так что неудивительно, что у Алисы позже "конечно же" возник спор с Лори; "железный аргумент", приведенный Лори в этом споре, также взят из реальной жизни). Орленок (Eaglet) -- Эдит Лиддел, младшая сестра (поэтому в некоторых переводах Орленок носит имя "Эд", хотя у Кэрролла этого нет).

[9] В оригинале он назван "cur", что, помимо переносного значения -- "дрянь, ничтожество" (пройдохой он, впрочем, тоже именуется, но ниже) -- имеет и прямое: "дворняга". Так что Хищник-то, может быть, вовсе и не кот, а пес! Тем паче что Мышь не любит ни тех, ни других. Хотя, конечно, в роли врага мыши естественней представить кота, да и действует он уж больно хитро -- целое судебное разбирательство затеял, собаки обычно более прямолинейны. В то же время рассказ Мыши остался неоконченным, так что как кот, так и пес могли появиться позже. Воистину, "много неясного в странной стране..."

[10] Устрица, как известно, моллюск, т.е. существо замкнутое; чтобы выйти из себя, ей пришлось бы вылезти из раковины. Действительно непросто!

[11] Кролик, вероятно, хотел сказать, что это понятно и ежу, но он слишком напуган, вот ему и мерещатся всякие ужасы. Хорек -- один из самых страшных врагов кроликов.

[12] Если яблоки в Стране Чудес приходится копать, то, может, картошка растет там на деревьях? Увы, точные сведения на сей счет до нас не дошли.

[13] Игрушка; когда крышку шкатулки открывают, внезапно распрямляется пружина, и выскакивает чертик. Вся соль в том, что это происходит неожиданно и должно напугать открывшего шкатулку.

[14] На самом деле, план не слишком-то логичный, если вспомнить, что все проблемы с попаданием в сад начались как раз тогда, когда Алиса была нормального роста. Хотя, конечно, она могла надеяться отыскать другой вход, пошире и повыше.

[15] Дидактическое стихотворение Роберта Саути (Robert Southey, 1774-1843)

"Ты уж стар, папа Вильям, -- воскликнул юнец, --

Волос сед твой и редок, взгляни,

Но и в старости здрав ты и крепок, отец;

Отчего так? Прошу, объясни."

"С юных дней я, -- сказал папа Вильям в ответ, --

Помнил: быстры мгновенья весны,

И не тратил напрасно здоровья и сил,

Словно больше они не нужны."

"Ты уж стар, папа Вильям, -- воскликнул юнец, --

Название книги: Приключения Алисы в Стране Чудес
Автор: Льюис Кэрролл
Просмотрено 6261 раз

1	2	3	4	5	6	7	8	9	10	11	12