И развил свою челюсть, что твой крокодил --

Не ослабла она до сих пор."

"Ты уж стар, -- молвил сын, -- и, вообще говоря,

Глаз твой менее зорок, чем прежде,

Как же ты в равновесии держишь угря

На носу?[16] Объясни мне, невежде."

"Хватит! На три вопроса получен ответ! --

Крикнул старец нахальному сыну, --

Целый день, что ли, слушать мне этакий бред?

Прочь ступай, или с лестницы скину!"

-- Это неправильно, -- сказала Гусеница.

-- Не совсем правильно, боюсь, -- робко произнесла Алиса, -- некоторые слова получились не те.

-- Это неверно от начала до конца, -- решительно заявила Гусеница, и на несколько минут повисла тишина.

Гусеница заговорила первой.

-- Какого размера ты хочешь быть? -- спросила она.

-- Ах, дело даже не в точном размере, -- поспешно ответила Алиса, -- лишь бы он не менялся так часто, знаете ли.

-- Не знаю, -- отрезала Гусеница.

Алиса ничего не сказала; за всю ее жизнь ей столько не противоречили, и она чувствовала, что начинает терять самообладание.

-- Тот, что сейчас, тебя устраивает? -- спросила Гусеница.

-- Ну, я хотела быть чуточку побольше, мэм, если вы не возражаете, -- сказала Алиса, -- трю дюйма -- это такой никудышный рост.

-- Это замечательный рост! -- гневно воскликнула Гусеница, вытягиваясь во всю свою длину (в ней было ровно три дюйма).

-- Но я к нему не привыкла! -- жалобно оправдывалась бедная Алиса, думая про себя: "Хорошо бы эти создания не были такими обидчивыми!"

-- Со временем привыкнешь, -- сказала Гусеница, после чего засунула мундштук в рот и вновь принялась курить.

Теперь Алиса терпеливо ждала, пока та не заговорит снова. Спустя минуту или две Гусеница вынула кальян изо рта, зевнула раздругой и встряхнулась. Затем она спустилась с гриба и поползла прочь в траву, мимоходом бросив: "Одна сторона сделает тебя больше, другая -- меньше."

"Одна сторона чего? Другая сторона чего?" -- подумала про себя Алиса.

"Гриба", -- сказала Гусеница, словно ее спросили вслух; и в следующий момент ее уже не было видно.

Алиса осталась на месте, задумчиво разглядывая гриб и пытаясь определить, где у него одна и другая сторона; а поскольку гриб был совершенно круглый, вопрос оказался очень непростым. Тем не менее, в конце концов она обхватила шляпку руками, насколько хватило их длины, и отломила каждой рукой по куску.

"Ну а теперь -- какой из них какой?" -- спросила она себя и откусила чуть-чуть от правого, чтобы проверить эффект; в следующий миг она почувствовала сильный удар снизу в подбородок -- он стукнулся о ее ноги!

Она была ужасно испугана этим стремительным превращением, но чувствовала, что нельзя терять ни секунды, ибо она стремительно сжималась; так что она постаралась поскорей откусить от другого куска. Ее подбородок так основательно прижало к ногам, что открыть рот было почти невозможно; но ей все же удалось сделать это и проглотить часть куска из левой руки.

"Итак, голова свободна!" -- воскликнула Алиса с радостью, которая в следующий момент превратилась в тревогу, поскольку теперь она не могла обнаружить собственные плечи: все, что она могла разглядеть, посмотрев вниз -- это колоссальной длины шея, поднимавшаяся, словно гигантский стебель, над морем зеленой листвы.

"Чем может быть вся эта зелень? -- спросила Алиса. -- И куда подевались мои плечи? И, ой, мои бедные ручки, почему я вас не вижу?" Говоря это, она пошевелила ими, но это не дало результата -- разве что легкий трепет прошел по листве далеко внизу.

Поскольку у нее, похоже, не было возможности поднести руки к голове, она попробовала опустить голову к рукам, и с радостью убедилась, что ее шея легко изгибается в любом направлении, словно змея. Ей как раз удалось изогнуть ее грациозным зигзагом, и она собиралась нырнуть в листву, оказавшуюся ничем иным, как кронами деревьев, под которыми она бродила перед этим -- как вдруг резкий свист заставил ее поспешно отпрянуть; большая голубка бросилась ей прямо в лицо и принялась чувствительно бить крыльями.

-- Змея! -- кричала Голубка.

-- Я не змея! -- негодующе воскликнула Алиса. -- Оставьте меня в покое!

-- А я говорю -- змея! -- повторила Голубка, однако, уже более сдержанным тоном, а затем добавила, чуть не плача: -- Я все перепробовала, но им ничего не подходит!

-- Не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите, -- сказала Алиса.

-- Я пробовала корни деревьев, я пробовала берега, я пробовала живые изгороди, -- продолжала Голубка, не слушая Алису, -- но эти змеи! Ничто им не по нраву![17]

Алиса все больше и больше недоумевала, однако она решила, что нет смысла что-либо говорить, пока Голубка не закончит.

-- Как будто и без того мало хлопот с высиживанием яиц, -- говорила Голубка, -- так я еще должна ночью и днем высматривать змей! Да я глаз не сомкнула в последние три недели!

-- Мне очень жаль, что вам так досаждают, -- сказала Алиса, которая начала понимать.

-- И вот, едва лишь я перебралась на самое высокое дерево в лесу, -- продолжала Голубка, и голос ее поднялся до крика, -- и едва я решила, что наконец-то от них избавилась, как они, извиваясь, спускаются прямо с неба! У, змеюка!

-- Но я не змея, говорю же вам! -- сказала Алиса. -- Я...

-- Ну и? Что же ты такое? -- осведомилась Голубка. -- Вижу, ты пытаешься что-то придумать!

-- Я... Я девочка, -- произнесла Алиса не слишком уверенно, ибо помнила, через сколько превращений прошла в этот день.

-- Ну разумеется! -- воскликнула Голубка тоном глубочайшего презрения. -- Я повидала достаточно девочек на своем веку, но ни одной с такой шеей, как эта! Нет, нет! Ты змея; и отрицать это бесполезно. Ты, пожалуй, теперь еще заявишь, что никогда не пробовала яиц!

-- Я пробовала яйца, разумеется, -- сказала Алиса, которая была очень правдивым ребенком, -- но девочки, знаете ли, едят яйца, как и змеи.

-- Я этому не верю, -- сказала Голубка, -- но если они это делают, значит, они тоже -- разновидность змей, вот и все, что я могу сказать!

Для Алисы эта идея была совершенно новой, так что она замолчала на минуту-другую, что дало Голубке возможность добавить:

-- Ты ищешь яйца, это-то я знаю прекрасно, а значит, какая для меня разница, девочка ты или змея?

-- Зато для меня это большая разница, -- поспешно сказала Алиса, -- и вообще, я не ищу никаких яиц, а если бы даже и искала, то ваши мне не нужны: я не люблю сырые.

-- Ну и убирайся, в таком случае! -- сердито сказала Голубка, возвращаясь в свое гнездо. Алиса пригнулась, опускаясь между деревьями настолько, насколько могла -- ибо ее шея все время путалась в ветвях, и ей то и дело приходилось останавливаться, чтобы распутаться. Затем она вспомнила, что все еще держит в руках куски гриба, и очень осторожно принялась за дело, откусывая то от одного, то от другого, и тем самым то увеличиваясь, то уменьшаясь, пока, наконец, не стала своего обычного роста.

Она уже так давно не была даже близко к нормальному размеру, что поначалу ей это показалось довольно странным, однако за несколько минут она привыкла, и, как обычно, заговорила сама с собой: "Ну вот, половина плана выполнена! Как загадочны все эти превращения! Никогда не знаешь, чем станешь в следующую минуту! Однако, я снова правильного размера; следующая задача -- попасть в тот прелестный сад; но как это сделать, хотелось бы мне знать?" И, сказав это, она вдруг вышла на открытое пространство, где стоял домик высотой около четырех футов. "Кто бы там ни жил, -- подумала Алиса, -- никак не годится идти к ним, будучи такого размера; я ведь их до смерти перепугаю!" Так что она принялась откусывать от кусочка из правой руки, и не рискнула идти к домику, пока не уменьшилась до девяти дюймов.

Глава VI. Поросенок и перец

Минуту-другую она простояла, глядя на дом и раздумывая, что делать дальше, как вдруг из леса выбежал ливрейный лакей (Алиса сочла его ливрейным лакеем, потому что на нем была ливрея; иначе, если бы она судила только по лицу, то назвала бы его рыбой) и громко забарабанил в дверь. Дверь открыл другой ливрейный лакей, с круглой физиономией и большими глазами, как у лягушки; оба лакея, как заметила Алиса, носили большие завитые пудреные парики. Ей стало очень любопытно, что все это значит, и она подкралась чуточку поближе, чтобы послушать.

Лакей-Рыба начал с того, что извлек из-под мышки огромное письмо, размером почти с него самого, и вручил его второму лакею, говоря торжественным тоном: "Для Герцогини. Приглашение от Королевы на игру в крокет." Лакей-Лягушка повторил столь же торжественно, слегка поменяв порядок слов: "От Королевы. Приглашение для Герцогини на игру в крокет."

После чего они низко поклонились друг другу, и букли их париков перепутались.

Алису разобрал такой смех, что ей пришлось отбежать назад в лес, чтобы они ее не услышали, а когда она снова выглянула из-за деревьев, Лакей-Рыба уже ушел, а второй сидел на земле возле двери, тупо уставясь в небо.

Алиса робко подошла к двери и постучала.

-- Стучать нет никакого смысла, -- сказал лакей, -- и тому есть две причины: во-первых, потому что я с той же стороны двери, что и вы, а во-вторых, они внутри так шумят, что никто вас не услышит.

И действительно, из дома доносился необыкновенный шум -- непрерывные плач и чихание, то и дело сопровождавшиеся жутким грохотом бьющейся посуды.

-- Тогда объясните, пожалуйста, -- сказала Алиса, -- как мне войти?

-- Был бы некоторый смысл стучать, -- продолжал лакей, не обращая на нее внимания, -- если бы дверь была между нами. Например, если бы вы были внутри, вы могли бы постучать, и я мог бы вас выпустить, вы понимаете, -- он продолжал все время смотреть в небо, пока говорил, и Алиса подумала, что это весьма невежливо. "Но, возможно, он ничего не может с этим поделать, -- сказала она себе, -- ведь его глаза так близко к макушке! Но, в любом случае, он мог бы отвечать на вопросы!"

-- Как мне войти? -- громко повторила она.

-- Я буду сидеть здесь, -- заметил лакей, -- до завтра...

В этот момент дверь дома распахнулась, и большое блюдо полетело оттуда прямо лакею в голову; но оно лишь слегка чиркнуло по его носу и разбилось в куски о дерево за его спиной.

-- ... или, может быть, до послезавтра, -- продолжал лакей тем же тоном, словно ничего не случилось.

-- Как мне войти?! -- спросила Алиса еще громче.

-- А вам вообще нужно входить? -- сказал лакей. -- Сперва надо решить этот вопрос, знаете ли.

Это было, без сомнения, справедливо; вот только Алиса не любила, когда с ней так говорили. "Это просто ужасно, -- пробормотала она про себя, -- вот ведь манера спорить у всех этих существ! Они кого угодно с ума сведут!"

Лакей, похоже, решил, что это подходящая возможность повторить свои прошлые рассуждения, с некоторыми вариациями.

-- Так и буду сидеть здесь, -- сказал он, -- с перерывами, день за днем...

-- А мне что делать? -- воскликнула Алиса.

-- Все, что хотите, -- ответил лакей и принялся насвистывать.

"Ох, нет никакого смысла говорить с ним, -- сказала, отчаявшись, Алиса, -- он же совершенный идиот!" Так что она открыла дверь и вошла.

Дверь вела прямо в большую кухню, которая была полна дымом из конца в конец; в середине на трехногом табурете сидела Герцогиня и нянчила младенца; кухарка склонилась над огнем, помешивая в большом котле, который, по всей видимости, был полон супом.

"В этом супе явно слишком много перца!" -- сказала себе Алиса (что было непросто из-за разобравшего ее чиха).

В самом деле, в воздухе было слишком много перца. Даже Герцогиня почихивала время от времени; что же до ребенка, то он поочередно чихал и плакал, не переставая ни на секунду. Не чихали только два существа в кухне: кухарка и большой кот, который сидел у очага и улыбался от уха до уха.

-- Скажите, пожалуйста, -- произнесла Алиса с некоторой робостью, ибо была не вполне уверена, что с ее стороны будет вежливо заговорить первой, -- почему ваш кот так улыбается?

-- Это чеширский кот,[18] -- сказала Герцогиня, -- вот почему. Поросенок!

Последнее слово она произнесла с такой внезапной злостью, что Алиса аж подпрыгнула, но в следующий момент поняла, что это было адресовано ребенку, а не ей, так что она набралась смелости и продолжила:

-- Я не знала, что чеширские коты всегда улыбаются; по правде говоря, я не знала, что коты вообще могут улыбаться.

-- Все они могут, -- сказала Герцогиня, -- и большинство из них так и делает.

-- А я не знаю ни одного такого, -- сказала Алиса очень вежливо, весьма довольная, что ей удалось завязать беседу.

-- Ты мало что знаешь, -- отрезала Герцогиня, -- и это факт.

Алисе совсем не понравился тон этого замечания, и она решила, что лучше бы сменить тему разговора. Пока она пыталась подобрать подходящую, кухарка сняла котел с супом с огня, и сразу же принялась швырять все, до чего могла дотянуться, в Герцогиню и ребенка -- первыми полетели каминные щипцы, кочерга и совок, затем градом посыпались кастрюли, тарелки и блюдца. Герцогиня не обращала на них никакого внимания, даже когда они попадали в нее; ребенок же и без того так орал, что невозможно было понять, больно ему от этих ударов или нет.

-- Ой, пожалуйста, думайте, что вы делаете! -- закричала Алиса, подскакивая в ужасе. -- Ой, прямо в его милый носик! -- как раз в этот момент особенно большая кастрюля пролетела от носа младенца так близко, что лишь чудом не снесла его.

-- Если бы никто не лез в чужие дела, -- хрипло проворчала Герцогиня, -- мир вертелся бы быстрее.

-- Но это не было бы преимуществом, -- сказала Алиса, которая была очень рада возможности продемонстрировать часть своих познаний. -- Только подумайте, что стало бы с днем и ночью! Видите ли, земля оборачивается вокруг своей оси за двадцать четыре часа, так что, если двадцать четыре часа назад было утро, то пора...

-- Кстати, о топорах, -- сказала Герцогиня. -- Отрубить ей голову!

Алиса метнула довольно встревоженный взгляд на кухарку, проверяя, как та воспримет этот намек; но кухарка была занята помешиванием супа и, кажется, не слушала, так что Алиса вновь попыталась развить мысль:

-- Двадцать четыре часа, я думаю... или двенадцать? Я...

Название книги: Приключения Алисы в Стране Чудес
Автор: Льюис Кэрролл
Просмотрено 6258 раз

1	2	3	4	5	6	7	8	9	10	11	12