Вслед за этими словами установилась весьма продолжительная тишина, нарушаемая лишь восклицаниями "Хжкррх!", которые время от времени издавал Грифон, да постоянными тяжелыми вздохами Якобы Черепахи. Алиса совсем уже было собралась подняться и сказать: "Спасибо, сэр, за ваш интересный рассказ", но ее не покидала мысль, что продолжение должно последовать, так что она осталась сидеть и ничего не сказала.

-- Когда мы были маленькими, -- продолжил наконец Якобы Черепаха более спокойно, хотя и все еще всхлипывая время от времени, -- мы ходили в школу в море. Нашим учителем был старик Черепаха -- мы обычно называли его Зубром...

-- Почему вы называли его Зубром, если он был Черепахой? -- спросила Алиса.

-- Мы называли его Зубром, потому что он заставлял нас зубрить! -- гневно ответил Черепаха, -- Воистину, ты очень несообразительна!

-- Постыдилась бы задавать такой простой вопрос, -- добавил Грифон, и оба они молча уставились на бедную Алису, которая готова была провалиться сквозь землю. Но, наконец, Грифон сказал Якобы Черепахе: "Валяй дальше, старина! Не размазывай это на весь день!" -- и тот возобновил рассказ:

-- Да, мы ходили в школу в море, хоть ты и не можешь в это поверить...

-- Я этого не говорила! -- перебила Алиса.

-- Говорила, -- сказал Якобы Черепаха.

-- Придержи язык! -- прибавил Грифон, прежде чем Алиса успела сказать что-либо еще. Якобы Черепаха продолжал:

-- Мы получили лучшее образование -- в самом деле, мы ведь ходили в школу каждый день...

-- Я тоже каждый день хожу в школу,-- сказала Алиса, -- нечем вам тут так гордиться.

-- С дополнительными предметами? -- спросил Якобы Черепаха с некоторым беспокойством.

-- Да, -- ответила Алиса, -- нас дополнительно учат французскому и музыке.

-- А стирке? -- спросил Якобы Черепаха.

-- Нет, конечно же! -- возмущенно воскликнула Алиса.

-- Ага! Ну, значит, твоя школа не больно-то хорошая, -- сказал Якобы Черепаха с большим облегчением. -- А вот в нашей в конце счета всегда писали: "Французский, музыка и стирка -- дополнительно".[31]

-- Вряд ли стирка была вам особо нужна, -- сказала Алиса, -- ведь вы жили на дне морском.

-- Я не мог себе позволить изучать ее, -- вздохнул Якобы Черепаха. -- Я проходил только обязательные предметы.

-- Это какие? -- осведомилась Алиса.

-- Сначала, конечно, мы учились чихать и пищать, -- ответил Якобы Черепаха, -- а затем проходили четыре действия арифметики: служение, почитание, урожение и давление.

-- Я никогда не слышала об "урожении", -- рискнула заметить Алиса. -- Что это такое?

Грифон в изумлении воздел обе лапы к небу.

-- Никогда не слышала об урожении! -- воскликнул он. -- Я думаю, ты знаешь, что такое "украшать". Знаешь?

-- Да, -- ответила Алиса с некоторым сомнением, -- это значит -- делать... что-нибудь... красивей.

-- Ну тогда, -- заключил Грифон, -- если ты не знаешь, что такое "урОдить", то ты простофиля.

У Алисы пропало всякое желание спрашивать об этом дальше, так что она повернулась к Якобы Черепахе и спросила:

-- Что еще вы учили?

-- Ну, еще истерию, -- ответил Якобы Черепаха, считая предметы на своих ластах, -- истерию, древнюю и новую, с небографией; потом еще рискование -- учителем рискования был старый морской угорь, он приходил раз в неделю и учил нас рисковать, чернить и плясать мосляными трясками.

-- А это еще как? -- спросила Алиса.

-- Ну, сам я не могу тебе показать, -- сказал Якобы Черепаха, -- мне гибкости недостает. А Грифон этому не учился.

-- Времени не было, -- ответил Грифон. -- Я получал классическое образование. Мой учитель был старый рак-отшельник, да, настоящий отшельник.

-- Я никогда не был на его занятиях, -- сказал со вздохом Якобы Черепаха, -- говорят, он учил латуни и жреческому.

-- Точно, точно, -- вздохнул в свою очередь Грифон, и оба существа закрыли лапами лица.

-- А сколько часов в день у вас были уроки? -- спросила Алиса, спеша сменить тему.

-- В первый день -- десять часов, -- ответил Якобы Черепаха, -- на следующий -- девять, и так далее.

-- Какое странное расписание! -- воскликнула Алиса.

-- Поэтому их и зовут уроками, -- пояснил Грифон, -- потому что с каждым днем на них все меньше времени урывают.

Эта идея была совершенно новой для Алисы, и она немного подумала, прежде чем задать следующий вопрос:

-- Тогда на одиннадцатый день у вас должен был быть выходной?

-- Конечно, он и был, -- ответил Якобы Черепаха.

-- А что же у вас получалось на двенадцатый день? -- не терпелось узнать Алисе.

-- Хватит об уроках, -- решительно перебил Грифон, -- расскажи ей теперь о наших играх.

Глава Х. Омаровая кадриль

Якобы Черепаха тяжело вздохнул и вытер ластой глаза. Он взглянул на Алису и попытался заговорить, но минуту или две рыдания душили его. "Словно ему кость в горло попала", -- сказал Грифон и принялся трясти его и хлопать по спине. В конце концов голос вернулся к Якобы Черепахе, и, со слезами, стекавшими по щекам, он продолжил рассказ:

-- Ты, может быть, не жила достаточно долго на дне морском ("Не жила", -- сказала Алиса), и тебя, возможно, ни разу не представляли Омару (Алиса начала было: "Однажды я пробовала..." -- но поспешно прикусила язык и сказала: "Нет, никогда") -- так что ты и понятия не имеешь, какая восхитительная вещь Омаровая Кадриль!

-- И впрямь, -- призналась Алиса. -- А что это за танец?

-- Ну, -- сказал Грифон, -- первым делом все выстраиваются в линию вдоль берега...

-- В две линии! -- крикнул Якобы Черепаха. -- Тюлени, морские черепахи, лососи и так далее; затем, когда с дороги уберут всех медуз...

-- Это обычно занимает некоторое время, -- перебил Грифон.

-- Делаете два шага вперед...

-- Все -- с омарами в качестве партнеров! -- крикнул Грифон.

-- Разумеется, -- согласился Якобы Черепаха, -- два шага вперед, поворачиватесь к партнерам...

-- Меняетесь омарами и отходите назад в том же порядке, -- закончил Грифон.

-- Затем, стало быть, -- продолжал Якобы Черепаха, -- бросаете...

-- Омаров! -- завопил Грифон, подпрыгивая в воздух.

-- Как можно дальше в море...

-- Плывете за ними! -- крикнул Грифон.

-- Делаете в воде кувырок! -- закричал Якобы Черепаха, дико прыгая вокруг.

-- Снова меняете омаров! -- заорал во весь голос Грифон.

-- Возвращаетесь на сушу, и -- это конец первой фигуры, -- сказал Якобы Черепаха, неожиданно понизив голос, и два создания, которые только что скакали вокруг, как безумные, снова тихо и печально уселись на песок, глядя на Алису.

-- Наверное, это очень милый танец, -- робко сказала Алиса.

-- Хочешь малость посмотреть на него? -- спросил Якобы Черепаха.

-- Конечно, очень, -- ответила Алиса.

-- Давай, попробуем первую фигуру! -- обратился Якобы Черепаха к Грифону. -- Мы ведь сможем сделать это и без омаров. Кто будет петь?

-- Давай ты, -- сказал Грифон, -- я забыл слова.

И они принялись величаво танцевать вокруг Алисы, постоянно наступая ей на ноги, когда оказывались слишком близко, и размахивая в такт передними лапами, в то время как Якобы Черепаха тоскливо и протяжно пел:[32]

"Проходи быстрей! -- улитке говорила так треска, --

Позади дельфин, отдавит он мне хвост наверняка.

Вон, омары, черепахи обгоняют в спешке нас!

Ждут они на пляже танцев -- ты пойдешь ли с нами в пляс?

Хочешь, нет ли, хочешь, нет ли ты пуститься в пляс?

Хочешь, нет ли, хочешь, нет ли ты пуститься в пляс?"

Ты не ведаешь, как будет нам приятно и легко,

Коль с омарами нас вместе бросят в море далеко!"

"Слишком далеко! -- улитка на нее скосила глаз --

Нет, спасибо тебе, рыба, только не пойду я в пляс.

Не могу я, не хочу я, не пущусь я в пляс.

Не могу я, не хочу я, не пущусь я в пляс."

"Пусть далеко, что за беда? -- подруга ей в ответ, --

За морем берег есть всегда, и это не секрет.

От Англии уплыли -- тут Франция как раз;

Так не бледней, гляди смелей, пускайся с нами в пляс!

Хочешь, нет ли, хочешь, нет ли ты пуститься в пляс?

Хочешь, нет ли, хочешь, нет ли ты пуститься в пляс?"

-- Спасибо, очень интересно было посмотреть на этот танец, -- сказала Алиса, которая была счастлива, что он, наконец, закончился, -- и мне так понравилась эта удивительная песня про треску!

-- Кстати, о треске, -- сказал Якобы Черепаха, -- она... ты ведь ее, конечно, видела?

-- Да, -- ответила Алиса, -- она часто бывала у нас на обе... -- она прикусила язычок.

-- Не знаю, где эта ОбА, -- сказал Якобы Черепаха, -- но раз ты встречалась с ней так часто, то, конечно, знаешь, как она выглядит.

-- Наверное, да, -- задумчиво ответила Алиса. -- С хвостом во рту и вся в сухарях.

-- Насчет сухарей ты ошибаешься, -- сказал Якобы Черепаха. -- в море их бы сразу смыло. Но хвост у нее действительно во рту, по причине... -- тут Якобы Черепаха зевнул и закрыл глаза. -- Объясни ей причину и все такое, -- велел он Грифону.

-- Причина в том, -- сказал Грифон, -- что она очень любит танцевать с омарами. Так что ее бросают с ними в море. Так что ей приходится далеко лететь. Так что она от страха закусывает хвост. Так, что потом не может его вытащить. Вот и все.

-- Спасибо, -- сказала Алиса, -- это очень интересно. Я прежде не знала столько всего о треске.

-- Я могу рассказать тебе и больше, если хочешь, -- сказал Грифон. -- Знаешь, почему ее называют треской?

-- Никогда об этом не думала, -- призналась Алиса. -- Почему?

-- Треску от нее много, -- важно ответил Грифон.

Алису это озадачило.

-- Много треску? -- удивленно переспросила она.

-- Ну да. Ты что, никогда не слышала, как трещит огонь в камине?

-- Ну, в общем, слышала, -- Алиса на всякий случай немного подумала, прежде чем задать следующий вопрос: -- А что, разве в море тоже есть камины?

-- Разумеется, есть. Недаром говорят: "топить в море", -- низким голосом пояснил Грифон. -- Вот, теперь ты знаешь.

-- А чем же их топят? -- с огромным любопытством спросила Алиса.

-- Угрем, конечно, -- ответил Грифон уже с некоторым раздражением, -- это тебе любая креветка скажет!

-- Я бы на месте трески, -- сказала Алиса, чьи мысли все еще вертелись вокруг песни, -- сказала бы дельфину: "Держись подальше, пожалуйста, мы не собираемся брать тебя с собой!"

-- Им положено иметь его при себе, -- сказал Якобы Черепаха, -- ни одна здравомыслящая рыба не позволит себе остаться без дельфина.

-- Что, правда? -- изумилась Алиса.

-- Конечно, -- ответил Якобы Черепаха. -- Какой рыбе захочется прослыть бездельфицей?

-- Вы имели в виду "бездельницей"? -- спросила Алиса.

-- Я имел в виду то, что сказал, -- обиделся Якобы Черепаха. А Грифон добавил:

-- Давай, теперь ты расскажи о своих приключениях.

-- Я могу рассказать вам о них, начиная с утра, -- сказала Алиса Алиса с некоторой робостью, -- но нет смысла возвращаться ко вчерашнему дню, потому что тогда я была другим человеком.

-- Объясни это все, -- потребовал Якобы Черепаха.

-- Нет, нет! Сначала приключения, -- нетерпеливо воскликнул Грифон, -- объяснения отнимают ужасно много времени.

И Алиса начала рассказывать о своих приключениях, начиная с того момента, как она впервые увидела Белого Кролика; поначалу ее слегка беспокоило, что оба существа придвинулись к ней слишком близко, каждый со своей стороны, и открыли глаза и рты слишком уж широко, но в процессе рассказа она постепенно осмелела. Ее слушатели молча внимали, пока она не дошла до того, как читала Гусенице "Ты уж стар, папа Вильям", а слова получались совсем другими; тут Якобы Черепаха протяжно вздохнул и сказал:

-- Это очень странно.

-- Все это страннее некуда, -- согласился Грифон.

-- Получались совсем другими! -- задумчиво повторил Якобы Черепаха. -- Я бы хотел услышать, как она сейчас что-нибудь прочитает. Вели ей начать, -- он посмотрел на Грифона, словно полагал, что тот имеет какую-то власть над Алисой.

-- Встань и прочти "Это голос лентяя",[33] -- распорядился Грифон.

"Как же эти существа любят командовать и заставлять отвечать уроки! -- подумала Алиса. -- Можно подумать, я в школе!"

Тем не менее, она поднялась и начала декламировать, но голова ее была полна Омаровой Кадрилью, так что она сама не знала толком, что говорит, и слова, разумеется, получились очень странными:

Это голос омара; я слышу сей голос:

"Не варите так красно! Попудрите волос!"

Поправляет он пуговиц ряд и ремень

Своим носом, носки развернув набекрень.

Если после отлива песок всюду сух,

Он ругает Акулу презрительно вслух,

Но когда приплывают акулы в прилив,

Его голос дрожащий не столь горделив.

-- Это не то, что я учил в детстве, -- сказал Грифон.[34]

-- Ну, я прежде этот стих не слышал, -- сказал Якобы Черепаха, -- но, по-моему, это редкостная чепуха.

Алиса ничего не сказала; она снова села, закрыв лицо руками и думая, встанут ли вещи на свои места хоть когда-нибудь.

-- Я бы хотел, чтоб она объяснила это, -- сказал Якобы Черепаха.

-- Она не может объяснить, -- поспешно возразил Грифон. -- Читай дальше.

-- Но насчет носков? -- упорствовал Якобы Черепаха. -- Как это он мог развернуть их носом, спрашивается?

-- Это первая балетная позиция, -- ответила Алиса; однако все это ее ужасно озадачило, и ей хотелось поскорей сменить тему.

-- Читай следующую строфу, -- нетерпеливо повторил Грифон, -- она начинается: "Я в саду его видел..."

Алиса не осмелилась ослушаться и, хотя и была уверена, что все опять получится неправильно, продолжила дрожащим голосом:

Я в саду его видел, даю вам зарок,

Как Сова и Пантера делили пирог:

Мигом съела Пантера пирог со стола,

А Сове только блюдце пустое дала.

И в придачу была еще ложка одна,

Как великая милость, Сове отдана;

А Пантере нож с вилкой достались сперва,

Ну а после уже, на закуску -- ...

-- Какой смысл читать всю эту чушь, -- перебил Якобы Черепаха, -- если ты ничего не объясняешь? Это, уж наверняка, самая запутанная вещь, какую я когда-либо слышал!

Название книги: Приключения Алисы в Стране Чудес
Автор: Льюис Кэрролл
Просмотрено 6257 раз

1	2	3	4	5	6	7	8	9	10	11	12